– Галочка, ты только представь: свежий воздух, парное молочко, речка! Мальчишкам так нужно здоровье поправить перед школой, а то в городе эта загазованность, аллергии сплошные. Я им уже чемоданы собрала, купальники положила, даже твое любимое малиновое варенье баночку нашла, чтобы ты им блинчики с утра пекла. Они же у меня блинчики страсть как любят, особенно со сгущенкой!
Голос золовки Светланы в телефонной трубке звенел, как натянутая струна, переливаясь восторженными интонациями, которые Галина знала слишком хорошо. Этот тон означал только одно: решение уже принято, обжалованию не подлежит, а мнение самой Галины в расчет не берется, как не берется в расчет мнение старого дивана, на который собираются плюхнуться с разбегу.
Галина стояла посреди своей кухни, сжимая в руке полотенце так, что побелели костяшки пальцев. За окном цвел июнь. Её любимый месяц. Время, когда пионы в саду распускались тяжелыми, ароматными шапками, а в теплице завязывались первые огурчики, требующие заботы и тишины. Тишины, которую Галина ценила превыше всего после тридцати лет работы главным бухгалтером на заводе.
– Света, подожди, – попыталась вклиниться она в поток красноречия золовки. – Какие чемоданы? Какие блинчики? Мы же не договаривались. Я планировала этим летом заняться розами, да и спина у меня прихватывает, мне покой нужен.
– Ой, Галя, ну что ты выдумываешь! – рассмеялась Светлана, словно услышала удачную шутку. – Спина у всех болит, чай не шестнадцать. А движение – это жизнь! Мальчишки тебе скучать не дадут, они у меня живчики. Никитке семь, Пашке восемь – самый интересный возраст! Им же мужская рука нужна, а Витя твой как раз на даче часто бывает. Вот и пообщаются с дядей. А мы с Игорем путевку горящую взяли в Турцию, ну грех же упускать! Всего на две недели, а потом они у тебя еще месяцок побудут, пока мы ремонт в детской доделаем. Им же краской дышать нельзя.
Галина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Две недели Турции, потом ремонт... Это означало все лето. Три месяца ада. Она прекрасно помнила прошлый визит племянников на майские праздники два года назад. Тогда "живчики" умудрились разбить аквариум, выпустить кота на улицу (Мурзика искали два дня всей деревней) и вытоптать грядку с клубникой, играя в "войнушку".
– Света, нет, – твердо сказала Галина. – Я не смогу. У Вити работа, он приезжает только на выходные и то отоспаться. Я одна с двумя активными мальчишками не справлюсь. У меня давление скачет. Наймите няню или отправьте их в лагерь.
– В лагерь?! – взвизгнула Светлана. – Ты хочешь, чтобы моих детей там плохому научили? Или голодом морили? Галя, ты эгоистка! У тебя дом двести квадратов, участок пустой стоит, а тебе для родных племянников места жалко? Витя знает? Я сейчас брату позвоню, он-то родную кровь на улицу не выгонит!
– Витя знает, что у меня гипертония, – ответила Галина, чувствуя, как начинает пульсировать висок. – Света, не надо давить. Я сказала – нет.
– Мы приезжаем в субботу утром! – отрезала золовка, мгновенно сменив тон на ледяной. – Билеты на электричку уже куплены, Игорь нас до вокзала довезет. Встречать не надо, сами такси возьмем от станции. И приготовь, пожалуйста, суп куриный, только без зажарки, у Паши изжога.
В трубке раздались короткие гудки. Галина медленно опустилась на стул. Суббота. Сегодня четверг. У неё было меньше двух суток, чтобы предотвратить катастрофу.
Вечером приехал Виктор. Муж выглядел уставшим, но, заметив встревоженное лицо жены, сразу насторожился. Галина молча налила ему борща, поставила сметану и нарезала хлеб. Она ждала, когда он поест, зная, что голодный мужчина – плохой переговорщик.
– Витя, звонила Света, – начала она, когда муж отодвинул пустую тарелку и потянулся за чаем.
Виктор тяжело вздохнул и отвел глаза.
– Я знаю, Галь. Она мне на работу звонила. Плакала. Говорит, путевка горит, деньги огромные, вернуть нельзя. Просила выручить. Ну, Галь, ну может, возьмем пацанов? Они же подросли, поумнели наверняка.
– Поумнели? – Галина горько усмехнулась. – Витя, ты забыл разбитый аквариум? Забыл, как они твоим шуруповертом просверлили дырку в ламинате? Ты приезжаешь в пятницу вечером и уезжаешь в понедельник утром. А я с ними буду 24 на 7. Я не выдержу, Витя. Я просто лягу рядом с твоими грядками.
– Ну не преувеличивай, – поморщился муж. – Ты же женщина, у тебя опыт. Дочку вырастила. Что тебе, тарелку супа лишнюю налить сложно? Света же сестра моя, единственная. У неё ситуация безвыходная.
– Безвыходная ситуация – это когда дом сгорел, – тихо сказала Галина. – А Турция и ремонт – это планы, которые нужно согласовывать. Витя, я не хочу. Я прошу тебя, позвони ей и скажи твердое "нет". Я имею право на отдых в своем собственном доме.
Виктор почесал затылок, потом встал и подошел к окну.
– Галь, я не могу ей отказать. Она же меня загрызет потом. И мать начнет звонить, с того света достанет упреками. Потерпи, а? Ну месяц, ну полтора. Я буду помогать, честное слово. В отпуск пойду в августе...
Галина смотрела на широкую спину мужа и понимала: он не позвонит. Он хороший человек, добрый, работящий, но перед напором своей сестры он превращался в безвольный кисель. Светлана всегда умела им манипулировать, дергая за ниточки чувства вины и "родственного долга". Если Галина сейчас устроит скандал, он, может, и позвонит, но потом все лето будет ходить мрачнее тучи, а Светлана сделает её врагом народа номер один.
Но и терпеть нашествие варваров Галина больше не собиралась.
– Хорошо, Витя, – сказала она вдруг очень спокойно. – Я тебя услышала. Ты не можешь отказать сестре.
– Ну вот и умница! – обрадовался Виктор, поворачиваясь к ней с облегченной улыбкой. – Я знал, что ты у меня мировая! Ну что там два пацана, господи! Места всем хватит.
Галина ничего не ответила. Она встала, собрала посуду и начала мыть тарелки. В шуме воды скрылись её мысли, которые уже начали складываться в четкий, дерзкий план.
На следующее утро, как только Виктор уехал на работу, Галина достала с антресолей свой старый чемодан. Она действовала быстро и методично, словно собиралась в эвакуацию. В чемодан полетели удобные платья, легкие брюки, купальник, который она не надевала уже года три, любимая книга и косметичка.
Затем она села за ноутбук. Сервис бронирования санаториев пестрел предложениями. "Кисловодск? Нет, далеко. Подмосковье? Скучно. О, вот! Санаторий "Лесные Дали" в соседней области. Сосновый бор, лечебные ванны, трехразовое питание и, главное, никакой мобильной связи в лечебном корпусе, как гласили отзывы".
Галина нажала кнопку "Бронировать". Номер "Люкс" с балконом освободился буквально вчера – кто-то отказался от брони. Это был знак. Она оплатила путевку картой, на которой копила деньги для обновления кухни. "Кухня подождет, – подумала она. – А нервные клетки не восстанавливаются".
Следующим шагом был звонок соседке, тете Тане.
– Танюш, привет. Выручишь? Я уезжаю срочно, путевку дали горящую, грех отказываться. Присмотришь за Мурзиком? Корм я купила на месяц вперед, ключи оставлю в условленном месте. Только, Тань... Если кто приедет, ты не выходи. И не говори, где я. Скажи – уехала, связь плохая.
Соседка, женщина мудрая и не болтливая, лишних вопросов задавать не стала.
– Поезжай, Галя. Отдохни. Вид у тебя в последнее время замученный. А за кота не переживай, он у меня как сыр в масле кататься будет. И огурцы полью, если надо.
Вечер пятницы прошел в странном напряжении. Виктор вернулся поздно, задержали на объекте. Он был так утомлен, что даже не заметил отсутствия привычного уюта – Галина убрала все лишнее, накрыла мебель чехлами в гостевой (на всякий случай) и спрятала все бьющиеся предметы.
– Ты чего не спишь? – спросил он, увидев жену, сидящую в кресле с книгой.
– Читаю, – просто ответила она. – Ложись, Витя. Тебе завтра рано вставать, ты же хотел на рыбалку с утра, пока Света не приехала.
– Да какая рыбалка... – махнул он рукой. – Надо встретить их, разместить. Света сказала, они к десяти утра будут.
– Вот и отлично. Спи.
Галина дождалась, пока ровное дыхание мужа наполнило спальню. Потом встала, оделась, взяла чемодан и бесшумно вышла из дома. На часах было четыре утра. Такси, вызванное заранее, уже ждало у ворот поселка, чтобы не будить шумом мотора спящий дом.
Она оставила на кухонном столе записку: "Витя, я уехала лечить нервы. Еда в холодильнике. Ключи запасные у тебя есть. Развлекай гостей сам. Целую, Галя".
Поездка в такси, а потом в комфортабельном автобусе прошла как во сне. Галина смотрела на проплывающие мимо поля и леса и не верила сама себе. Она, всегда такая правильная, такая предсказуемая, сбежала! Бросила мужа на растерзание родственникам, оставила дом... Но вместо стыда в душе поднималось пьянящее чувство свободы.
В санаторий она прибыла к обеду. Воздух здесь был напоен ароматом хвои, пели птицы, а тишина стояла такая, что звенело в ушах. Заселившись в номер – просторный, светлый, с видом на озеро, – Галина первым делом отключила телефон. Она знала: сейчас там, дома, начинается буря.
А буря действительно разразилась.
Ровно в десять утра к воротам дома подъехало такси. Из него вывалились два плотных, шумных мальчика и Светлана в широкополой шляпе и с тремя огромными чемоданами.
– Галя! Витя! Встречайте гостей! – закричала она, нажимая на кнопку звонка.
Никто не открыл.
Светлана нажала еще раз, настойчивее. Из-за забора донесся лай соседской собаки, но в доме Галины царила тишина.
– Странно, – пробормотала золовка. – Витя же должен быть дома. Мальчики, не пинайте калитку! Никита, перестань дергать кота за хвост, это чужой кот!
В этот момент калитка открылась, но вышел не Виктор, а заспанный и взлохмаченный хозяин дома, только что проснувшийся от настойчивого звонка. Виктор, очевидно, не услышал будильник, так как Галина его предусмотрительно выключила перед уходом.
– О, Света... Привет. А вы уже здесь? – Виктор моргал на ярком солнце, пытаясь сообразить, что происходит. – А где Галя?
– Откуда я знаю, где твоя жена! – возмутилась Светлана, проталкивая чемодан в калитку. – Мы тут стоим уже десять минут! Солнце печет! Дети пить хотят! Почему стол не накрыт? Я же просила блинчики!
Виктор растерянно оглянулся на дом.
– Галя! – крикнул он. – Галь, гости приехали!
Тишина.
Они вошли в дом. На кухне было идеально чисто и пусто. Ни запаха блинов, ни кипящего чайника. Только белый листок бумаги на центре стола.
Виктор взял записку, прочитал и побледнел. Потом снова перечитал и молча протянул сестре.
– Что это? – Светлана выхватила листок. – "Уехала лечить нервы"... Это что за шутки? Витя, это что значит? Мы приехали, у нас путевка завтра! Куда она уехала?
– Не знаю... – пробормотал Виктор, опускаясь на стул. – Вещей её нет. Чемодана нет.
– Так звони ей! Немедленно! Это безобразие! Как она могла бросить нас? Мы же договаривались!
Виктор набрал номер жены. "Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети".
– Выключила, – констатировал он.
– Ах она... – Светлана задохнулась от возмущения. – Ах она змея! Специально подстроила! Витя, ты посмотри, что твоя жена творит! Она же нас подставила! Кто будет за детьми смотреть? У меня самолет завтра в пять утра!
В этот момент Никита с Пашей, уже освоившись, влетели в гостиную.
– Мам, а где вай-фай? Дядя Витя, а можно мы на чердак полезем? Ой, смотри, ваза! – раздался звон разбитого стекла.
Виктор схватился за голову. Это была любимая ваза Галины, чешский хрусталь.
– Так, тихо! – рявкнул он, чего обычно никогда не делал. – Сядьте все!
Мальчишки притихли, удивленные тоном дяди. Светлана тоже замолчала, глядя на брата.
– Света, Галя уехала. Я не знаю куда. Я работаю с восьми до семи каждый день. На следующей неделе у меня командировка на два дня. Я не смогу сидеть с пацанами.
– Но Витя! – глаза Светланы наполнились слезами. – Что же нам делать? Путевка прогорит! Деньги!
– Я не знаю, Света! – Виктор впервые в жизни повысил голос на сестру. – Вы меня тоже не спросили! Вы просто поставили перед фактом! Галя говорила, что не сможет, а вы не слушали!
– Она не говорила "нет"! Она просто ломалась! – парировала Светлана. – Витя, ты должен что-то придумать. Ты мужчина! Возьми отпуск! Найми няню!
– Няню за день не найдешь. Отпуск мне никто не даст, у нас аврал. Света, забирай детей и езжай домой. Или сдавай путевку.
– Я не сдам путевку! – завизжала золовка. – Я заслужила этот отдых! Ты обязан мне помочь!
Тем временем в санатории "Лесные Дали" Галина лежала в жемчужной ванне. Пузырьки мягко массировали тело, приятная музыка убаюкивала. Она представляла, что сейчас происходит дома, и, к своему удивлению, не чувствовала ни капли жалости. Только легкое беспокойство за вазы и цветы. Но вазы дело наживное, а цветы польет тетя Таня.
После процедур она пошла на обед. За её столиком сидела приятная женщина примерно её лет.
– Здравствуйте, я Людмила, – улыбнулась соседка. – Вы тоже от городской суеты сбежали?
– Здравствуйте, Галина. Ох, если бы вы знали, от какой суеты я сбежала, – рассмеялась Галина.
За обедом (прекрасный борщ и паровые котлетки) они разговорились. Людмила оказалась преподавателем музыки на пенсии. Она с пониманием выслушала историю Галины.
– И правильно сделали, милочка! – воскликнула она. – Я вот тоже всю жизнь на себе всех тащила. И детей, и внуков, и сватью. А потом инсульт стукнул – и оказалось, что никому я лежачая не нужна, кроме кота. С тех пор себя люблю и балую. Нельзя позволять садиться себе на шею, даже родным. Особенно родным! Они же самые тяжелые.
Галина кивала, чувствуя, как с души падает камень. Она не одна. Она не предательница. Она просто человек, который хочет жить.
Вечером она включила телефон. Сразу посыпались десятки сообщений о пропущенных звонках от Вити и Светы. И куча гневных сообщений в мессенджере.
"Галя, ты бессовестная!", "Мы из-за тебя потеряли деньги!", "Как ты могла так поступить с детьми?", "Возьми трубку, мы вызываем полицию!"
Последнее сообщение рассмешило Галину. Полицию? "Алло, полиция, моя невестка уехала в отпуск и не хочет быть бесплатной няней?"
Она написала одно сообщение мужу: "Витя, я в санатории. Вернусь через 21 день. Надеюсь, вы решите проблему сами. Не звони мне с жалобами, я отключаю телефон". И снова выключила аппарат.
А дома у Виктора разворачивалась драма. Светлана, поняв, что Галина не вернется, устроила истерику, которая длилась три часа. Она обвиняла брата в мягкотелости, Галину в черствости, а судьбу в несправедливости. Мальчишки, пользуясь суматохой, съели все конфеты, найденные в шкафу, и теперь носились по дому с удвоенной энергией, измазав шоколадом светлый диван.
Виктор смотрел на пятна на диване и думал о том, что Галина его убьет. А потом подумал, что он сам бы себя убил за то, что допустил это.
– Света, – сказал он устало, когда сестра немного затихла, набирая воздух для новой порции крика. – Вызывай такси.
– В смысле? – не поняла она.
– В прямом. Я везу вас на вокзал. Вы едете домой.
– А Турция?
– Света, мне плевать на твою Турцию! – заорал Виктор так, что мальчишки присели от страха. – Посмотри, что они сделали за два часа! Диван испорчен! Ваза разбита! А меня не будет дома целыми днями! Они сожгут дом! Я не возьму на себя такую ответственность. Уезжайте!
Светлана попыталась возразить, но, увидев бешеные глаза обычно спокойного брата, поняла: шутки кончились.
Сборы были быстрыми и яростными. Светлана швыряла вещи в чемоданы, проклиная тот день, когда Виктор женился на "этой мегере". Мальчишки хныкали, не понимая, почему их выгоняют. Виктор молча вынес чемоданы к машине.
На вокзале, перед тем как сесть в электричку, Светлана бросила брату:
– Не брат ты мне больше. И жена твоя – враг.
– Счастливого пути, Света, – сухо ответил Виктор и пошел к машине, не оборачиваясь.
Вернувшись в пустой, тихий дом, он первым делом начал оттирать диван. Потом собрал осколки вазы. Потом сел на кухне, налил себе стопку водки и выпил залпом. Ему было стыдно перед сестрой, но еще больше ему было стыдно перед женой. Он понял, что все эти годы Галина была тем фундаментом, на котором держался их уют, а он даже не удосужился защитить этот фундамент от набегов.
Прошло три недели.
Галина вернулась домой загорелая, посвежевшая и похудевшая на три килограмма. Она вышла из такси, вдохнула родной воздух и улыбнулась. Пионы уже отцвели, но розы были в самом соку.
Виктор встретил её у крыльца с огромным букетом тех самых роз (срезал с её же куста, но жест был красивый).
– Привет, беглянка, – сказал он, пряча глаза.
– Привет, – Галина приняла цветы. – Как дела? Дом цел?
– Цел. Почти. Вазу разбили, – покаялся Виктор. – Я новую купил, похожую. И диван химчистку вызывал.
Галина прошла в дом. Было чисто. Слишком чисто, видно, что Виктор старался перед её приездом.
– А Света? – спросила она, ставя цветы в вазу.
– Уехала в тот же день. Обиделась смертельно. Сказала, больше ни ногой.
– Правда? – Галина удивленно подняла брови. – Ты их выгнал?
– Пришлось. Я понял, что не потяну. Да и... Галь, ты права была. Это наглость. Они даже не спросили.
Галина подошла к мужу и обняла его.
– Спасибо, Витя. Что понял.
– Света теперь со мной не разговаривает. Мать звонила, ругалась. Говорит, мы зажрались.
– Ничего, – успокоила его Галина. – Пообижаются и перестанут. Зато у нас есть мы. И тишина.
Они сели пить чай с малиновым вареньем – тем самым, что привезла Светлана и забыла в суматохе. Оно было вкусным.
С того лета жизнь в семье изменилась. Светлана действительно не общалась с ними полгода, но потом, когда ей понадобились деньги на ремонт машины, позвонила как ни в чем не бывало. Виктор денег дал, но в гости не позвал. А Галина теперь каждый год в июне покупает путевку в санаторий. Для профилактики. И Виктор ездит с ней. Потому что понял: отдыхать от родственников лучше всего вместе с любимой женой.
Если вам понравилась эта история о том, как важно вовремя сказать "нет" и выбрать себя, подписывайтесь на наш канал и ставьте лайк. Расскажите в комментариях, приходилось ли вам сбегать от навязчивых гостей?