– Ты опять купила эту дешевую колбасу? – Сергей брезгливо ткнул вилкой в ломтик «Докторской», лежащий на тарелке. – Она же бумажная. Ир, мы вроде оба работаем, можем позволить себе нормальное мясо на завтрак, а не этот суррогат.
Ирина, стоявшая у плиты и переворачивавшая оладьи, медленно выдохнула, стараясь погасить внутри вспышку раздражения. Она аккуратно положила лопатку на подставку и повернулась к мужу. Утреннее солнце безжалостно высвечивало потертости на линолеуме и выцветшие обои, которые они планировали переклеить еще три года назад.
– Сережа, мы, кажется, договорились, – спокойно напомнила она, ставя перед мужем чашку с кофе. – Мы экономим. Каждая копейка на счету. Мы хотим купить дачу к весне, или ты уже передумал? Ты сам говорил: потерпим зиму, ужмемся, зато летом будем шашлыки жарить на своем участке.
Сергей поморщился, словно у него заболел зуб, и отодвинул тарелку.
– Да помню я, помню. Но не до такой же степени фанатизма! Можно экономить на одежде, на развлечениях, но на еде – это последнее дело. Здоровье потом дороже выйдет лечить. Ладно, давай свои оладьи, раз уж нормальной еды нет.
Ирина молча поставила перед ним тарелку с пышными, румяными оладьями. Она не стала говорить, что сама ходит в зимних сапогах четвертый сезон, а пуховик зашивала уже дважды. Ей казалось, что у них есть общая цель, мечта, ради которой можно и потерпеть. На накопительном счете, который они открыли полгода назад, уже лежала приличная сумма – почти четыреста тысяч. Оставалось накопить еще столько же, и можно было брать кредит на недостающую часть, чтобы купить тот самый домик в деревне с яблоневым садом, о котором они грезили по вечерам.
Сергей быстро позавтракал, чмокнул жену в щеку и убежал на работу. Ирина осталась одна. Она работала два через два в аптеке, и сегодня был ее законный выходной. Планов было громадье: уборка, стирка, поход на рынок за овощами (там дешевле, чем в супермаркете).
Ближе к обеду, когда Ирина протирала пыль с телевизора, телефон Сергея, забытый им на зарядке в спальне, тихо пискнул. Ирина вздрогнула. Муж никогда не забывал телефон. Для него это было продолжение руки. Видимо, так торопился, что оставил гаджет на тумбочке.
Экран снова загорелся, высвечивая уведомление. Ирина подошла, чтобы посмотреть, вдруг что-то срочное с работы, и нужно позвонить ему на городской. Но сообщение было от банка.
«Списание: 15 000 руб. Баланс: 385 000 руб. Получатель: Оксана П.»
Ирина застыла с тряпкой в руке. Цифры на экране не укладывались в голове. Списание? Пятнадцать тысяч? С их общего накопительного счета, к которому была привязана карта мужа? Но они же договорились не трогать эти деньги ни при каких обстоятельствах. Это был неприкосновенный запас.
Она взяла телефон. Пароль она знала – год рождения Сергея. Пальцы предательски дрожали, когда она вводила четыре цифры. Приложение банка открылось, и Ирина зашла в историю операций.
То, что она увидела, заставило ее опуститься на край кровати. Ноги просто отказались держать.
За последний месяц с их «дачного» счета было сделано пять переводов. Пять тысяч, три тысячи, десять тысяч, семь тысяч... И вот сегодня – пятнадцать. Все переводы уходили одному и тому же адресату: Оксане Петровне Л.
Оксаной звали родную сестру Сергея. Младшую, любимую, «непутевую», как ласково называла ее свекровь, Раиса Захаровна.
Ирина прокрутила ленту вниз. Переводы начались не месяц назад. Они были и раньше, просто суммы были меньше – тысяча, полторы. Но в последние недели аппетиты Оксаны, видимо, выросли. В общей сложности за три месяца со счета исчезло почти семьдесят тысяч рублей.
Семьдесят тысяч. Это новые окна на дачу. Или скважина для воды. Или... Ирина посмотрела на свои старые сапоги, стоящие в коридоре.
Внутри начало подниматься что-то горячее, тяжелое. Обида, злость, разочарование. Она экономила на колбасе, выгадывала акции в магазинах, отказывала себе в новой стрижке, а ее муж широким жестом спонсировал свою сестру.
Вечером Сергей вернулся домой в приподнятом настроении. Он даже принес небольшой торт.
– Иришка, я телефон забыл, представляешь? – с порога заявил он. – Весь день как без рук. Ты не звонила мне?
– Нет, – голос Ирины звучал сухо, но Сергей этого не заметил. Он прошел на кухню, ставя чайник.
– Я тут подумал, ты права была утром. Нельзя так жить, одними ограничениями. Вот, тортик купил к чаю. «Прага», твой любимый. Давай посидим, поболтаем.
Ирина вошла на кухню, села за стол и положила перед собой телефон мужа.
– Давай поболтаем, Сережа. Обязательно поболтаем. Расскажи мне, пожалуйста, что случилось у Оксаны?
Сергей замер с ножом над тортом. Его лицо на мгновение исказилось, но он тут же натянул дежурную улыбку.
– У Оксанки? Да вроде ничего. А что? Звонила она, что ли?
– Нет, не звонила. Банк мне написал. Вернее, тебе, но я прочитала. Пятнадцать тысяч сегодня. Десять – неделю назад. И еще много-много раз по мелочи. Сережа, на что твоей сестре понадобились наши дачные деньги? У нее пожар? Наводнение? Срочная операция?
Сергей отложил нож и тяжело опустился на стул. Вид у него был пойманного за руку школьника, который, однако, уже придумал оправдание.
– Ир, ну зачем ты в телефоне лазила? Это некрасиво. Личное пространство должно быть.
– Личное пространство заканчивается там, где начинаются общие деньги, заработанные, кстати, в основном мной, потому что у меня смен больше и премий, – отчеканила Ирина. – Не уходи от ответа. Куда ушли семьдесят тысяч?
– Сколько?! – Сергей округлил глаза. – Да не может быть! Я там по чуть-чуть кидал...
– Я посчитала. Семьдесят две тысячи четыреста рублей. На эти деньги можно было купить стройматериалы. Или мне зимнюю одежду. Но они ушли Оксане. Зачем?
Сергей вздохнул, потер переносицу и принял позу мученика.
– Ира, ты не понимаешь. У нее сложная ситуация. Муж алименты задерживает, на работе сократили ставку. Ей детей кормить нечем. Племянников моих! Я что, должен смотреть, как они голодают? Я же мужчина, я глава клана, я обязан помогать.
– Голодают? – переспросила Ирина. – Странно. Я видела фото Оксаны в соцсетях на прошлой неделе. Они с подружками в караоке гуляли. И суши заказывали. Это так нынче голодают?
– Это... это старые фото! – соврал Сергей и даже не покраснел. – И вообще, может, ее угостили. Не будь такой мелочной, Ира. Это деньги. Бумага. А это родная кровь.
– Мелочной? – Ирина почувствовала, как по щекам пошли красные пятна. – Я хожу в рваных колготках под джинсами, чтобы сэкономить двести рублей, а твоя сестра на мои деньги по караоке ходит? Значит так, Сережа. Завтра же ты звонишь сестре и просишь вернуть долг. Пусть не сразу, частями, но деньги должны вернуться на счет.
Сергей вскочил, опрокинув стул.
– Ты в своем уме? Как я у сестры деньги назад потребую? Она и так еле концы с концами сводит! У нее двое детей!
– У нас с тобой нет детей, Сережа, потому что мы копим на жилье и хотим стабильности! А она рожает, не думая, чем кормить, а потом доит брата? Я не буду спонсировать ее безбедную жизнь.
– Ты эгоистка! – выплюнул Сергей. – Бессердечная сухая баба! Только о деньгах и думаешь. Не буду я ничего просить. Заработаем еще. Подумаешь, дача. Купим на год позже.
Он схватил куртку и выбежал из квартиры, хлопнув дверью так, что зазвенели стекла в серванте.
Ирина осталась сидеть на кухне. Торт «Прага» смотрел на нее своим шоколадным боком, но аппетита не было. Было четкое понимание: ее предали. Не с другой женщиной, а с другой семьей. Для Сергея его сестра и ее дети были семьей, а Ирина – просто удобным ресурсом, с которым можно копить деньги, а потом тратить их на «настоящих» родных.
Следующие два дня прошли в холодном молчании. Сергей спал на диване, демонстративно не ел дома (видимо, питался в кафе, опять же из семейного бюджета) и общался с женой сквозь зубы.
В субботу у Раисы Захаровны, свекрови, был юбилей. Шестьдесят пять лет. Идти не хотелось до скрежета зубовного, но не пойти было нельзя – это был бы открытый скандал и разрыв отношений, к которому Ирина пока не была готова. Ей нужно было увидеть все своими глазами. Убедиться.
Праздновали в ресторане. Не самом дорогом, но вполне приличном. Стол ломился от закусок. Во главе стола восседала именинница в новом люрексовом платье, рядом – сияющая Оксана с детьми.
Сергей и Ирина вошли, вручили цветы и подарок – мультиварку, на которую, кстати, тоже складывались.
– Ой, Сереженька пришел! Ирочка! – запела Раиса Захаровна. – Садитесь, дорогие, садитесь. Оксаночка, подвинься, дай брату место.
Оксана выглядела великолепно. На ней было стильное платье, явно не с рынка, свежий маникюр, а волосы были уложены в сложную прическу. Дети, «голодающие племянники», тыкали пальцами в планшеты – у каждого был свой, новенький, в ярком чехле.
Ирина села, стараясь сохранять вежливое выражение лица. Она наблюдала.
– А я говорю, – громко рассказывала Оксана какой-то тетке, сидевшей напротив, – сейчас самое время вкладываться в себя. Я вот курс массажа прошла, спина как новая! И косметолога сменила, этот такой чудесный, уколы делает совсем не больно.
– Дорого, поди? – сочувственно кивала тетка.
– Ну, красота требует жертв! – рассмеялась Оксана, бросив быстрый взгляд на Сергея. Тот отвел глаза и потянулся за бутылкой минералки.
Ирина почувствовала, как внутри нее сжимается пружина. Массаж. Косметолог. Планшеты.
– Оксаночка, а телефончик-то у тебя новый? – вдруг громко спросила Ирина, перекрывая гул голосов.
За столом повисла тишина. Оксана на секунду растерялась, но тут же гордо подняла новенький айфон последней модели.
– Да! Представляешь, подарок судьбы! Премию дали на работе, вот решила себя порадовать. Камера там – отпад!
– Премию? – переспросила Ирина, глядя прямо в глаза золовке. – Ты же говорила, что у тебя ставку сократили и денег на еду нет.
Лицо Оксаны пошло красными пятнами. Раиса Захаровна, почуяв неладное, вмешалась:
– Ирочка, ну что ты считаешь чужие деньги? Дали премию – и слава Богу! Девочка молодая, ей хочется модной быть.
– Я не чужие считаю, Раиса Захаровна. Я свои считаю.
Сергей под столом больно пнул Ирину ногой.
– Ира, прекрати, – прошипел он.
Но Ирину уже было не остановить.
– Просто странно получается. Сережа мне говорит, что мы Оксане помогаем, потому что дети голодают. За последний месяц пятнадцать тысяч перевел, до этого еще столько же. А я смотрю – тут айфон, там косметолог. Хорошо живете, «бедные родственники».
Оксана вскочила, опрокинув бокал с вином. Красное пятно расплылось по белой скатерти.
– Ты что, меня воровкой выставляешь?! – взвизгнула она. – Брат мне помог по доброте душевной! Это его деньги! Он имеет право сестре подарок сделать! А ты, жаба, удавишься за копейку! Правильно мама говорит, ты Сережку под каблуком держишь, дыхнуть не даешь!
– Его деньги? – Ирина встала. Она была совершенно спокойна, и это пугало присутствующих больше, чем истерика Оксаны. – Нет, милая. Это наши деньги. Мы на дачу копили. Я во всем себе отказывала. А ты, значит, на моем горбу в рай въехать решила?
– Сережа! – возопила Раиса Захаровна, хватаясь за сердце. – Уйми свою жену! Она нам праздник портит! Оскорбляет сестру!
Сергей, красный как рак, вскочил.
– Ира, сядь! Замолчи немедленно! Дома поговорим! Ты меня позоришь!
– Позоришь ты себя сам, Сережа. Тем, что врешь жене и воруешь из семейного бюджета, чтобы содержать взрослую девицу, которая работать не хочет.
Ирина взяла свою сумочку.
– С днем рождения, Раиса Захаровна. Простите, что без аппетита. Кусок в горло не лезет, когда вижу, на что мои сапоги ушли.
Она развернулась и вышла из зала под гробовое молчание гостей, которое тут же сменилось возмущенным гулом.
Ирина не поехала домой. Она села в машину (старенький «Рено», тоже купленный в кредит, который она закрыла сама) и поехала к ближайшему банкомату.
Счет, на котором лежали деньги, был открыт на ее имя, но у Сергея была дополнительная карта, которой он и пользовался для переводов. Ирина вставила свою карту. На счету оставалось 385 тысяч.
Она сделала перевод. Всю сумму, до копейки, она перекинула на свой личный счет в другом банке, о котором Сергей не знал. А затем зашла в приложение и заблокировала карту мужа. И заодно закрыла ему доступ к общему онлайн-банкингу.
Домой она вернулась поздно. Сергей уже был там. Он сидел на кухне, перед ним стояла наполовину пустая бутылка коньяка.
– Ты довольна? – спросил он, не поворачивая головы. – Мама с давлением лежит. Оксана рыдает. Ты всем настроение испортила. Родня теперь на меня как на прокаженного смотрит, что я с такой стервой живу.
– Я довольна тем, что узнала правду, – Ирина прошла в спальню и начала доставать чемодан.
– Ты что делаешь? Уходишь? – Сергей криво усмехнулся. – Ну и катись. Кому ты нужна, старая дева с прицепом в виде скверного характера.
– Я не ухожу, Сережа. Квартира моя, если ты забыл. Досталась мне от бабушки. Ты здесь только прописан. Так что вещи собираешь ты.
Сергей поперхнулся коньяком.
– Ты меня выгоняешь? Из-за денег?
– Не из-за денег. А из-за лжи. И из-за того, что ты меня не уважаешь. Для тебя я – кошелек, а семья – это твоя мама и сестра. Вот и иди к ним. Пусть Оксана тебе новый айфон купит.
– Да пошла ты! – Сергей вскочил, опрокинув стул. – И уйду! Проживу без тебя! Но деньги верни! Половина там моя!
– Твоя половина? – Ирина остановилась. – Давай посчитаем. Ты зарабатываешь сорок тысяч. Я – шестьдесят. Плюс мои подработки. Мы живем на мою зарплату, а твою откладываем, так? Только вот ты из этих отложенных уже семьдесят тысяч сестре слил. И на бензин берешь, и на обеды. А я коммуналку плачу и продукты покупаю. Я посчитаю, Сережа. И если останусь должна – верну. Но только после развода и раздела имущества. А пока – карта заблокирована. Счета пусты.
Сергей пытался скандалить, угрожал, потом начал давить на жалость, вспоминая «счастливые годы». Но Ирина была непреклонна. Она видела перед собой не любимого мужчину, а жалкого, слабого человека, который паразитировал на ее чувстве долга.
Он ушел той же ночью. Собрал вещи в спортивную сумку, проклиная Ирину и обещая, что она «приползет на коленях».
На следующий день начался настоящий ад. Телефон Ирины разрывался. Звонила свекровь, проклиная ее до седьмого колена. Звонила Оксана, требуя «вернуть брату деньги», потому что ей нужно платить за кредит (видимо, за тот самый айфон). Ирина просто сменила сим-карту.
Прошла неделя. В субботу утром Ирина пошла в супермаркет. Настроение было странное: смесь облегчения и тоски. Все-таки пять лет брака.
У кассы она увидела знакомую фигуру. Сергей стоял с корзинкой, в которой лежали пельмени, бутылка пива и батон. Он выглядел помятым, рубашка несвежая.
Ирина встала в соседнюю очередь, наблюдая.
Подошла очередь Сергея. Кассирша пробила товары.
– С вас восемьсот сорок рублей.
Сергей приложил телефон к терминалу.
– Отказ, – равнодушно сказала кассирша.
Сергей нахмурился, полез в карман, достал пластиковую карту (ту самую, дополнительную, которую ему выдала Ирина). Приложил.
– Недостаточно средств или карта заблокирована, – отчеканила кассирша. – Мужчина, оплачивать будете? Очередь не задерживайте.
Сергей начал краснеть. Он похлопал по карманам, достал какую-то мелочь, пересчитал. Явно не хватало.
– Я... я сейчас, – пробормотал он. – В другую карту переведу...
Он начал тыкать в телефон, но Ирина знала: переводить нечего. Доступ закрыт. А своей зарплатной карты у него с собой, видимо, не было, или там тоже было пусто после празднования «освобождения».
– Мужчина! – начала возмущаться женщина в очереди за ним. – У меня молоко киснет!
Сергей, пунцовый от стыда, буркнул «отмена» и, бросив корзинку, быстро пошел к выходу.
Ирина смотрела ему вслед. Ей не было его жалко. В голове всплыла картинка: Оксана с новым айфоном и уложенными волосами, рассуждающая о косметологах.
«Ну что ж, Сережа, – подумала Ирина, оплачивая свои покупки (хороший кусок говядины, свежие овощи и бутылку дорогого вина). – Теперь ты можешь пойти к любимой сестре и попросить у нее супчика. Она же богатая, с айфоном. Наверняка не откажет любимому брату».
Вечером, сидя в своей тихой, чистой квартире и наслаждаясь стейком, Ирина открыла приложение банка. 385 тысяч. В следующем месяце придет премия. К весне она купит дачу. Сама. Оформит на себя. И посадит там не только яблони, но и кусты роз. И никто, слышите, никто больше не посмеет сказать ей, что она мелочная, поедая при этом ее жизнь.
Звонок в дверь прервал ее размышления. Она посмотрела в глазок. На лестничной площадке стоял Сергей. С букетиком вялых гвоздик.
– Ира, открой! Нам надо поговорить! Я все осознал! Они меня выгнали, сказали, что я дармоед! Ир, я домой хочу!
Ирина постояла минуту, слушая его нытье. Потом повернула защелку на второй оборот, выключила свет в прихожей и пошла в комнату смотреть свой любимый сериал. Финал этой драмы она уже видела, и он ее полностью устраивал.
Подписывайтесь на канал и ставьте лайк, если считаете, что семейный бюджет должен быть прозрачным. Напишите в комментариях, как бы вы поступили на месте героини с такой золовкой.