Галина Петровна расставляла на столе тарелки с поминальной едой, когда в дверь позвонили. Сорок дней со смерти мужа прошли как один тяжелый день. Она открыла дверь и увидела незнакомого молодого человека лет двадцати пяти. Темные волосы, карие глаза, высокий рост. Что-то знакомое мелькнуло в его чертах, но Галина Петровна не могла понять что именно.
— Здравствуйте. Можно войти? — спросил парень, снимая шапку.
— Проходите, конечно. Вы к нам на поминки?
— Да, можно сказать и так.
Гости уже собрались в небольшой квартире. Родственники мужа, соседи, несколько коллег с работы. Все сидели за накрытым столом, тихо переговариваясь. Галина Петровна указала незнакомцу на свободное место.
— Садитесь, пожалуйста. Как вас зовут?
— Максим.
— А откуда вы знали Виктора Семеновича?
Парень помолчал, внимательно оглядел собравшихся и вдруг произнес громко:
— Твой покойный муж был моим отцом!
В комнате повисла мертвая тишина. Вилки замерли в руках, все повернулись к молодому человеку. Галина Петровна побледнела и схватилась за спинку стула.
— Что вы сказали?
— Виктор Семенович Кольцов был моим отцом. Я его сын.
— Этого не может быть! — воскликнула свояченица Галины Петровны. — У Виктора детей не было!
Максим достал из кармана свидетельство о рождении и положил на стол.
— Может быть, вы хотели сказать, что у него не было детей в браке с вами? — он посмотрел прямо на Галину Петровну.
Она взяла документ дрожащими руками. В графе "отец" черным по белому значилось: "Кольцов Виктор Семенович". Дата рождения — двадцать пять лет назад.
— Но как же так... Мы тогда уже были женаты...
— Были. Три года как были женаты, — подтвердил Максим. — Моя мать работала в той же больнице, что и он. Медсестрой в хирургии.
Галина Петровна опустилась на стул. В голове всё перемешалось. Двадцать пять лет назад Витя действительно работал хирургом в городской больнице. Она помнила, как он стал задерживаться на работе, как изменился, стал нервным.
— Светлана Михайловна Терехова, — продолжил Максим. — Вам это имя ничего не говорит?
Галина Петровна кивнула. Конечно, помнила. Витя тогда часто упоминал эту медсестру. Говорил, что она хорошо работает, что с ней легко в операционной.
— Зачем вы пришли сюда? — тихо спросила она. — Зачем сейчас, на поминках?
— А когда ещё? Он всю жизнь делал вид, что меня не существует.
За столом зашевелились. Тетя Віти, пожилая женщина с строгим лицом, возмущенно заговорила:
— Молодой человек, даже если это правда, то как вы смеете врываться сюда с такими заявлениями? У человека горе!
— У меня тоже горе, — ответил Максим. — Я потерял отца, которого толком и не знал.
Галина Петровна встала и прошла на кухню. Нужно было перевести дух, собраться с мыслями. Максим пошел за ней.
— Извините, что так получилось. Я не хотел устраивать сцену.
— Тогда зачем пришли?
— Хотел просто посмотреть на вас. Понять, какая вы. Мать всю жизнь говорила, что он выбрал семью, а нас бросил.
Галина Петровна налила себе воды из крана и медленно выпила.
— Расскажите мне всё с самого начала.
— Мать познакомилась с вашим мужем в больнице. Она работала медсестрой, он — хирургом. Роман длился почти год. Когда она забеременела, он сказал, что не может бросить жену.
— А почему она не сказала мне ничего? Почему молчала все эти годы?
— Он пообещал, что будет помогать деньгами. И помогал, надо отдать ему должное. Каждый месяц приносил конверт с деньгами. До самого моего совершеннолетия.
Галина Петровна вспомнила. Витя действительно иногда куда-то отлучался по выходным. Говорил, что к больному заехал, что дежурному коллеге помочь. Она никогда не подозревала.
— Вы встречались с ним?
— Редко. Он приходил раза два в год. На день рождения, на Новый год. Дарил подарки, расспрашивал про учебу. Но всегда торопился уйти.
— А мать ваша где сейчас?
— Умерла пять лет назад. Рак.
— Простите.
Они вернулись в комнату. Гости сидели притихшие, не зная, как себя вести. Разговоры не клеились.
— Может, нам стоит поговорить наедине? — предложила Галина Петровна.
Гости поняли намек и стали расходиться. Тетя Вити напоследок строго посмотрела на Максима:
— Смотрите, молодой человек, не обижайте Галю. Она и так натерпелась.
Когда все ушли, Галина Петровна заварила чай. Они сидели друг напротив друга за большим столом, который ещё час назад был полон гостей.
— Покажите ещё раз свидетельство, — попросила она.
Максим протянул документ. Галина Петровна внимательно изучила каждую строчку. Всё сходилось. Дата, место рождения, имена родителей.
— Мне нужны доказательства. Понимаете? Я не могу просто поверить на слово.
— Какие доказательства?
— Анализ крови. Установление отцовства.
— Отца уже нет в живых.
— Есть другие способы. У меня сохранились его вещи, волосы на расческе...
Максим кивнул.
— Хорошо. Я согласен.
— А зачем вам это? Чего вы хотите добиться?
— Не знаю. Просто хочу, чтобы правда была установлена официально. Всю жизнь я был незаконнорожденным сыном, которого отец стыдился.
Галина Петровна посмотрела на него внимательно. Действительно, что-то от Вити было в этом парне. Может быть, манера держать голову. Или разрез глаз.
— Он никогда не говорил вам обо мне?
— Никогда. Я узнала о вашем существовании только сегодня.
— А я всегда знал о вас. Мать рассказывала. Говорила, что у папы есть жена, которую он любит, и что я должен понимать и не требовать невозможного.
— И вы понимали?
— В детстве да. А потом стал злиться. Почему другие дети живут с отцами, а я только иногда его вижу? Почему он не может хотя бы иногда взять меня на рыбалку или в кино?
— Он любил рыбалку, — тихо сказала Галина Петровна. — Каждые выходные ездил на реку.
— Знаю. Он рассказывал.
— А вы чем занимаетесь? Работаете?
— Учусь в медицинском институте. На четвертом курсе. Тоже хочу стать хирургом.
— Как отец.
— Как отец.
Они помолчали. За окном уже стемнело.
— Простите, что так получилось с поминками, — сказал Максим. — Я не думал, что будет столько народу.
— А как вы узнали адрес?
— В некрологе было написано. И время поминок тоже.
— Вы читаете некрологи?
— После смерти матери стал читать. Боюсь пропустить чью-то смерть из тех, кто мне дорог.
Галина Петровна встала и подошла к серванту. Достала фотоальбом.
— Хотите посмотреть на отца? У меня много фотографий.
Максим придвинулся ближе. Галина Петровна переворачивала страницы, рассказывая о каждом снимке. Вот свадьба, вот отпуск на море, вот Витя с удочкой на берегу реки.
— А это что за фотография? — Максим указал на снимок, где Витя стоял в белом халате рядом с группой медиков.
— Это коллектив хирургического отделения. Юбилей больницы отмечали.
Максим всматривался в лица на фотографии.
— А вот и моя мать, — он ткнул пальцем в молодую женщину в первом ряду. — Светлана Михайловна.
Галина Петровна наклонилась ближе. Симпатичная блондинка с добрыми глазами смотрела с фотографии. Она стояла недалеко от Вити, но между ними были другие люди.
— Красивая была, — сказала Галина Петровна.
— Была.
— А на отца похожи?
— Говорят, что да. Особенно когда злюсь.
— Он тоже сердился редко, но метко.
Максим засмеялся.
— Значит, унаследовал.
Они ещё долго сидели за столом, рассматривая фотографии и разговаривая. Галина Петровна рассказывала о Вите, о его привычках, увлечениях. Максим слушал жадно, ловя каждое слово.
— Он храпел? — неожиданно спросил он.
— Храпел. Особенно когда уставал. А почему вы спрашиваете?
— Я тоже храплю. Мать всегда говорила, что это от отца.
— Ещё что унаследовали?
— Не переношу лук. И кофе без сахара пить не могу.
— И он не мог, — улыбнулась Галина Петровна. — Я всегда удивлялась, как можно в кофе три ложки сахара сыпать.
— Я четыре сыплю.
Они рассмеялись. Первый раз за этот тяжелый день Галина Петровна почувствовала что-то похожее на облегчение.
— Знаете, а ведь он, наверное, хотел рассказать мне о вас, — сказала она задумчиво. — В последние годы стал какой-то грустный. Особенно после вашего совершеннолетия.
— Почему после совершеннолетия?
— Тогда он перестал на выходные отлучаться. Я думала, что стареет просто, не хочет лишний раз из дома выходить.
— Он перестал деньги носить матери после того, как мне восемнадцать исполнилось. Сказал, что теперь я сам должен о себе заботиться.
— И вы заботитесь?
— Стараюсь. Подрабатываю санитаром в той же больнице, где учился отец.
— А учеба как?
— Хорошо. На стипендии живу, плюс подработка. Снимаю комнату в общежитии.
Галина Петровна встала и прошлась по комнате.
— Максим, я хочу, чтобы вы знали. Если анализы подтвердят, что вы действительно сын Вити, то... то я не буду чинить вам препятствий.
— В чем препятствий?
— В наследстве. Квартира, дача. По закону вы имеете право на долю.
— Мне ничего не нужно, — быстро сказал Максим. — Я пришел не за этим.
— А за чем?
— Хотел просто посмотреть на его жизнь. Понять, почему он выбрал вас, а не нас.
Галина Петровна села напротив него.
— А теперь понимаете?
— Честно? Нет. Вы обычная женщина. Не красавица, не умница какая-то особенная. Мать была не хуже.
— Может быть, дело не в красоте.
— А в чем?
— В том, что я была первой. Мы познакомились в институте, учились на одном курсе. Поженились сразу после выпуска.
— И он не мог вас бросить?
— Или не захотел.
Максим кивнул.
— А вы его простили бы? Если бы он тогда сказал правду?
Галина Петровна долго молчала.
— Не знаю. Может быть, нет. Но сейчас, спустя столько лет, я понимаю, что он тоже был в трудном положении. Разрываться между семьей и ребенком.
— Значит, вы не злитесь на него?
— Злюсь. Но не на то, что у него была другая женщина и ребенок. А на то, что молчал. Можно было найти выход, если говорить честно.
— Какой выход?
— Не знаю. Но лучше, чем прятаться и врать.
Часы на стене пробили десять.
— Мне пора, — сказал Максим. — Спасибо, что выслушали.
— Куда вам пора? В общежитие?
— Да.
— Оставайтесь на ночь. Завтра сходим сдавать анализы.
— Не хочу вас беспокоить.
— Не беспокоите. Мне одной в квартире тяжело. Всё напоминает о Вите.
Максим остался. Галина Петровна постелила ему на диване в зале, дала чистое белье.
— Спокойной ночи, — сказала она, стоя в дверях спальни.
— Спокойной ночи. И ещё раз простите за сегодня.
— Не за что извиняться. Может, оно и к лучшему, что правда открылась.
Утром они пошли в лабораторию. Максим сдал кровь, Галина Петровна принесла волосы с расчески мужа. Результат обещали через неделю.
Эта неделя прошла странно. Максим приходил каждый вечер, и они разговаривали о Вите, о жизни, о будущем. Галина Петровна впервые за сорок дней почувствовала, что жизнь не закончилась вместе с мужем.
Когда пришли результаты анализов, сомнений не осталось. Отцовство подтвердилось с точностью девяносто девять процентов.
— Ну вот, теперь официально, — сказал Максим, глядя на бумагу.
— Теперь официально, — согласилась Галина Петровна. — Сын.
Они стояли на крыльце лаборатории. Шёл мелкий дождь.
— Что теперь будем делать? — спросил Максим.
— А что хотите делать?
— Хочу, чтобы вы рассказали мне всё, что помните об отце. Всё, что знаете.
— Это займет много времени.
— У меня есть время.
Галина Петровна посмотрела на этого молодого человека, который за неделю стал ей почти родным. В нём действительно было что-то от Вити. Не только внешне, но и по характеру.
— Хорошо, — сказала она. — Тогда пошли домой. Я расскажу вам об отце всё, что знаю.
Они пошли под дождем по мокрым улицам. Галина Петровна думала о том, как странно складывается жизнь. Потеряв мужа, она обрела пасынка. А он, потеряв отца, нашел кого-то, кто мог рассказать об отце то, чего он никогда не знал.