Ирка листала ленту ВКонтакте уже третий час подряд. За окном шёл снег, в квартире пахло мандаринами и еловыми ветками, а на экране телефона одна за другой мелькали идеальные семейные фотки: улыбчивые мамы, папы, детки в одинаковых свитерах с оленями. Все как будто со страницы зарубежного каталога.
— Пашка, смотри какая красота! — она ткнула мужу телефон под нос. — Вот Светка Макарова с семьёй, вот Ленка из соседнего подъезда. Давай и мы так сделаем?
Павел оторвался от матча, прищурился на экран и вернулся к телевизору:
— Ага. Давай.
— Ты вообще смотришь? Я говорю про новогоднюю фотосессию! В студии! Купим всем одинаковые свитера и сфоткаемся красиво. Для семейного альбома. Чтобы на память.
— Ир, ты серьёзно? — Павел повернулся всем корпусом. — Нам что, денег девать некуда?
— Это не про деньги! Это про воспоминания! Чтобы потом смотреть и вспоминать, какие мы были молодые и счастливые!
— Мы и так счастливые. Без этих свитеров с оленями.
Но Ирка уже загорелась. Когда она загоралась идеей, остановить её было невозможно. Павел это знал. Поэтому просто вздохнул и кивнул.
Через три дня в квартире появилась огромная сумка с пакетами. Ирка, раскрасневшаяся от мороза и восторга, выложила на диван четыре красных свитера с белыми оленями. Один большой, один средний, два маленьких. И один совсем крошечный — для Пончика, их кокер-спаниеля.
— Тебе не кажется, что это... чересчур? — Павел покрутил в руках свой свитер. Олень на груди смотрел на него укоризненно.
— Это идеально! — Ирка прижала к себе свитер. — Примерь!
Павел натянул свитер через голову. Шерсть оказалась жёсткой, колючей, как мочалка. Воротник впивался в шею. Рукава были слегка коротковаты, и запястья торчали наружу.
— Ир, а почему он такой... злой?
— Какой злой?
— Ну... колючий. Как ёжик.
— Это натуральная шерсть! Зато тёплый! И фотографироваться всего час. Потерпишь.
Семилетний Серёжка и пятилетняя Катька отнеслись к свитерам по-разному. Серёжка заявил, что олени — это для малышей, и он не наденет. Катька, наоборот, пришла в восторг и сразу побежала красоваться свитером перед зеркалом.
Пончик, когда на него попытались натянуть собачью версию свитера, посмотрел на Ирку глазами преданного, но глубоко оскорблённого друга и попятился под диван.
— Мам, а почему мы не можем просто так сфоткаться? — спросил Серёжка.
— Потому что это не то! Надо красиво! Как у всех!
Павел мысленно отметил фразу «как у всех» — и понял, что дело плохо.
Студия оказалась в подвале старой пятиэтажки на окраине. Когда они спустились по узкой лестнице, Павел успел подумать, что сейчас развернётся и уйдёт. Но Ирка уже жала на звонок, а из-за двери донёсся звонкий девичий голос:
— Заходите, заходите! Вы семья Кузнецовых?
Фотограф оказалась девушкой лет двадцати пяти, в джинсах и чёрной водолазке. Звали её Настя. Она лучезарно улыбалась и говорила так быстро, что слова наползали друг на друга.
— Супер, супер! Вы уже в свитерах, молодцы! Сейчас пройдём в зону съёмки, там у нас всё готово. А пёсик какой милый! Он тоже будет сниматься? Отлично!
Зона съёмки представляла собой угол комнаты, завешенный белой тканью. В центре стоял фальшивый камин из пенопласта, обклеенный красной бумагой под кирпич. На каминной полке лежала еловая гирлянда с лампочками, рядом валялись подушки, плед в клеточку и пластиковые снежинки.
— Здесь же всё ненастоящее, — прошептал Серёжка отцу.
— Добро пожаловать в мир взрослых, сынок, — так же тихо ответил Павел.
— Так, начнём с классической постановки! — скомандовала Настя. — Папа и мама садитесь на пол, спиной к камину, детки впереди, а пёсик — в центр!
Павел сел, поёжившись. Пол был холодный. Свитер продолжал царапать шею, как будто его связали из жёсткой проволоки. Ирка уселась рядом, расправила волосы, выдавила улыбку.
— Серёжа, иди сюда! Катюш, присядь вот тут! Пончик, ко мне!
Пончик сидел в углу и упрямо смотрел в сторону. На нём был тот самый свитер, и вид у пса был такой, будто его предали самые близкие люди.
— Пончик! Кс-кс-кс! — Настя щёлкала пальцами. — Пёсик, смотри сюда! Хочешь вкусняшку?
Пончик медленно повернул голову в другую сторону.
— Может, угостить его чем-то? — предложила Настя.
— У меня печенье есть! — Катька достала из кармана раскрошенное печенье «Юбилейное».
Настя бросила крошку в сторону Пончика. Пёс отвернулся ещё демонстративнее.
— Мам, а долго ещё? — ныл Серёжка. — У меня нога затекла.
— Терпи. Мы же для семьи стараемся.
— А зачем?
Павел сдержал смешок. Ирка бросила на него предостерегающий взгляд.
— Так, давайте попробуем другую позу! — Настя всё ещё не теряла оптимизма. — Папа, встаньте вот сюда, мама рядом, детки впереди, пёсик… ну пусть пока посидит где сидит.
Они встали. Свитер Павла задрался вверх, оголив поясницу. Он попытался поправить его, но олень съехал куда-то к плечу и теперь смотрел вбок.
— Готовы? Улыбаемся! Три, два, один!
Вспышка ударила по глазам. Павел моргнул. Серёжка зажмурился. Катька замерла с открытым ртом. Пончик продолжал игнорировать происходящее.
— Ой, давайте ещё раз! — Настя посмотрела в камеру и поморщилась. — Папа, вы моргнули, а сынок зажмурился.
— А можно не улыбаться? — спросил Павел. — Давайте просто серьёзно посмотрим.
— Нет-нет, это же Новый год! Надо радостно! Вот так! — Настя растянула улыбку до ушей.
Павел попробовал улыбнуться. Получилось что-то среднее между гримасой и приступом гастрита.
Ещё десять дублей. Серёжка начал откровенно хныкать. Катька устала и легла на пол, отказавшись вставать. Пончик заснул. Ирка всё ещё держала улыбку, но глаза её выдавали: она уже сомневалась в этой затее.
— Может, попробуем что-то более естественное? — робко предложила Настя. — Давайте просто посидите на полу все вместе, как будто вы дома. Расслабьтесь!
Они сели. Свитер Павла окончательно стал похож на орудие пытки. Ирка поправила волосы в сотый раз. Серёжка подполз к Пончику и начал его тормошить:
— Пончик, ну проснись! Смотри в камеру!
Пёс открыл один глаз, недовольно гавкнул и снова закрыл.
— Мам, а почему он в свитере спит? — спросила Катька. — Ему же жарко!
— Потому что мы делаем красивую фотографию, — устало ответила Ирка.
— А зачем?
Павел не выдержал и фыркнул. Ирка посмотрела на него, и что-то дрогнуло в её лице. Сначала уголки губ, потом глаза. А потом она захихикала. Тихо, но заразительно.
— Ир, ты чего? — спросил Павел.
— Я... я просто посмотрела на нас со стороны. Мы же как идиоты выглядим. В этих свитерах. С псом, который на нас обиделся. С камином из пенопласта.
Серёжка хмыкнул. Катька захихикала следом. Павел не удержался и рассмеялся тоже.
— Папа, у тебя олень криво! — Серёжка ткнул пальцем в свитер отца.
— У тебя тоже! Вы все кривые! — Павел показал на остальных.
Они смеялись. Усталые, лохматые, со съехавшими свитерами и злым псом. Настя стояла в растерянности, не зная, что делать.
— Ну вы... это... смеётесь? Может, тогда я сейчас щёлкну пару кадров?
Она подняла камеру. Вспышка. Ещё одна. И ещё.
Они даже не заметили. Павел обнял Ирку за плечи, Серёжка повалился на бок от смеха, Катька вцепилась в папину руку. Даже Пончик поднял голову и посмотрел на них с любопытством — что случилось с этими странными людьми?
— Кажется, вот эти кадры — самые лучшие, — тихо сказала Настя, показывая экран камеры.
Ирка посмотрела. И правда. На фотографии они все были растрёпанные, усталые, со смешными свитерами и полным хаосом. Но на лицах — настоящий смех. Не натянутый, не вымученный. Живой.
Павел заглянул через плечо:
— Ничего себе. Мы тут прямо как... нормальная семья.
— Мы и есть нормальная семья, — фыркнула Ирка.
— Ну да. Просто раньше я думал, что нормальные семьи должны выглядеть как в рекламе. А оказывается...
— Оказывается, нормальные семьи выглядят именно так. В кривых свитерах, уставшие, но счастливые.
Через неделю фотографии были готовы. Ирка заказала печать только одной — той самой, где они все смеялись. Она повесила её на стену в гостиной, в красивую рамку.
Когда приходили гости, все спрашивали:
— Ой, какая классная фотка! Где делали?
И Ирка каждый раз отвечала:
— В студии. Хотели идеально, получилось по-настоящему.
Павел, проходя мимо, иногда останавливался, смотрел на эту фотографию и улыбался. Свитер с оленем он потом носил дома весь январь. Колючий, неудобный, но почему-то ставший любимым.
А Пончик так и не простил им тот день. Но на следующий Новый год всё равно сидел рядом, когда доставали камеру. Правда, на этот раз без свитера.
P.S. Мне всегда казалось, что «правильная» семья — это та, что на картинках. А оказалось, что самая правильная — та, где можно искренне смеяться над собой. А у вас дома висят фотографии, на которых вы не позируете?