-Ты испортила его! НЕ-НА-ВИ-ЖУ тебя! Можешь взять эту тряпку себе! - визжала сошедшая с катушек дочь.
-Клара, я же не виновата, - прошептала Катерина, поражённая видом девочки. Настоящая фурия. Как она смеет оскорблять мать!
А ведь Катерина порой недоедала, чтобы дочери больше досталось.
Она родила Клару от такого красивого рыжего мужика с зелёными глазами, что у нормальной женщины язык не повернулся бы спросить о его планах на будущее. Опытной женщине хватило бы и настоящего.
Бывший коллега.
Узнав о том, что Катя ждёт ребёнка и избавляться не собирается, уволился, и как-то так устроился, что алименты выходили копеечными.
С дочерью видеться не сподобился, и считал, что Катерина его подло обманула. Предохраняться должна женщина, это в её интересах. В смысле, и партнёр тоже? Зачем это мужчине, ему залёт не грозит, а в антонах ощущения не те. Ах, нести ответственность? А что это такое?
Они жили втроём: Катерина, её рыжая ошибка и мать.
Сказать, что в нищете - всё равно, что сказать "океан глубокий"
Когда Кларе было семь, бабушка заболела. Деменция.
В квартире стоял стойкий запах таблеток, борьбы и отчаяния.
Все деньги уходили на поддержание стремительно деградирующей личности бабушки, немного на Клару, почти ничего - на Катерину.
Пожилая женщина кричала ночью и днём, могла выскочить на балкон раздетой. Как же девочка её боялась! Такие люди живут очень долго, но у немолодой женщины было больное сердце.
Она умерла, когда Катерина была на работе.
Что перенесла девочка, увидевшая в комнате бабушку, не подающую признаков жизни - знал только школьный психолог. На другого денег не было.
Катерина до сих пор выплачивает кредиты.
С тех пор нищета стала не фоном, а членом семьи, которого никто не звал, но он сидит на кухне, ест всё лучшее и саркастически комментирует каждую попытку жить лучше.
Она покупала фрукты дочери, и с трудом удерживалась, чтобы не попробовать. Сладости - тоже для ребёнка. Она перебьётся. Кларе и так досталось.
Катерина могла ходить в прохудившейся обуви, но у дочери было всё самое необходимое, пусть и дешёвое. Дочь уже взрослая, и должна понимать, чего ей стоило её поднимать. Почему она себя так ведёт?
Из комнаты Клары слышались рыдания. Ладно, успокоится - поговорят.
Но дочь не была настроена на разговор.
Она выскочила из своей комнаты и рванула в коридор.
-Клара , ты куда, - побежала за капризницей мать.
-О тебя подальше. Отстань, - орала девушка. - У Ольки переночую, не могу с тобой здесь находиться.
Подруга дочери жила в соседнем подъезде.
-Девять вечера! Давай ты успокоишься, и мы поговорим завтра, - увещевала мать.
-Давай ты отстанешь от меня. - Девочка с силой вырвала руку и помчалась вон из квартиры.
Катерина отправилась на кухню, и дрожащими руками заварила пустырник. Выглянула в окно.
И обомлела.
Клара разговаривала с мужиком, стоящем возле дорогой иномарки. Катерина его знала. Арнольд, приезжает к больной матери. Они ровесники, считай, росли вместе, тусили в одной компании. После школы пути разошлись. Арнольд закончил университет, стал медленно, но верно ползти по карьерной лестнице. Судя по автомобилю - всё у него хорошо. А у неё судьба сложилась не очень.
О чём он разговаривает с её дочерью?
Катерина спустилась вниз и прислушалась.
Парочка стояла совсем рядом, да и на слух Катерина не жаловалась.
-Как ты выросла....Как тебя зовут, из головы всё время вылетает.
-Клара. Что надо, дядя Арнольд? Я спешу.
-Детка, какой ещё "Дядя Арнольд"? Мы почти ровесники. Зови меня Арни, хорошо? Ты так орала, что я поневоле подслушал вашу беседу. Платье, говоришь, испортила?
-Через три недели Новый год, а мне не в чем пойти, - всхлипнула девочка.
-Мне всегда крышу сносило от рыженьких, - признался Арни. - Тебе есть шестнадцать?
-И что? - недружелюбно буркнула рыжеволосая зеленоглазая - в отца подлеца Клара.
-Сколько стоит платье? Я дам тебе наличку, - деловито предложил добрый Арни.
Клара назвала цену.
-Я дам больше. Купишь сумочку, туфли и всё что полагается. Держи, - протянул купюры греховодник.
Девочка не колебалась.
По-гарпьи цапнула купюры и деловито сообщила.
-Пару часов могу уделить. В качестве благодарности. Куда приходить?
-Я звоню в полицию, - из подъезда выскочила Катерина.
-Ей шестнадцать. Возраст согласия достигнут, - встревоженно сказал Арнольд.
-Кто там будет разбираться, если я заяву напишу?
-Я скажу, что ты врёшь, - с ненавистью выдохнула Клара.
-Детка, с тобой так поговорят, что ты скажешь, что они захотят услышать, - грустно сказал Арнольд. - Прости, но встреча отменяется. Деньги можешь взять себе.
-Ты.... , - с ненавистью выдохнула Клара, видя как автомобиль с банкоматом скрывается за углом. - Не могла обеспечить мне жизнь, так хоть не мешай выбираться самой из вашего болота.
-Клара! Как ты можешь так говорить?
-Я понимаю, у тебя крабовый эффект, когда крабы не дают спастись своим собратьям из ведра. Ты всю жизнь слила, и хочешь, чтобы и я это сделала.
-Я тебе эту жизнь дала!
-Напомнить, как твоя мамаша меня до смерти пугала? А я помню, что тебе предлагали в дом престарелых отдать, потому что у нас условий не было. И что ты сказала? Что своих не бросаешь. Пафосно и подло. Ты именно что бросила меня на растерзание бабуле.
-Она тебя очень любила, - тихо сказала Катерина.
-Когда она спятила окончательно, то стала ненавидеть. Но тебе же надо быть вечной страдалицей. Мечтаешь, чтобы и я твою судьбу повторила. Не дождёшься. Ты не имела права угрожать Арни, он всего то хотел помочь исправить то, что натворила ты.
-Ты хоть знаешь, через что тебе пришлось бы пройти?
-Знаю. Через это самое с красивым ухоженным мужиком. Ужас какой, да? Да я бы ему бесплатно дала.
Клара никогда не делилась с ней сокровенным. Судя по всему, девочка уже знакома с изнанкой жизни.
В квартире установилась настолько тяжёлая атмосфера, что засохли все цветы.
Платье оказалось последней каплей.
Клара не простила.
-Был шанс нормально одеться, обуться и побрякушками обвеситься, спасибо, мама, теперь этот шанс никогда больше не предложит.
-Ни одной матери не понравится, когда немолодой мужик подкатывает к молодой дочери.
-Всё верно. Но при этом мать обеспечивает дочь хотя бы минимально и не надевает её одежду на корпоратив.
Клара ушла из дома сразу после получения аттестата.
На квартиру, который ей снял Арнольд.
Мужчина терпеливо ожидал, когда девушке исполнится восемнадцать. Платье на выпускной купил он. И репетиторов оплачивал, чтобы Клара могла поступить куда пожелала. Она занималась втайне от матери, которая бы обязательно заинтересовалась - откуда деньги. Это....бесило. Сама не в состоянии оплачивать, так хоть другим не мешай.
С матерью не общалась вообще.
-Я никогда не прощу тебе нищету. Вся квартира провоняла бедностью. И полуумную бабку не прощу. Я чуть с ума не сошла, когда она копыта отбросила, и я это увидела. Десятилетний ребёнок. До сих пор эта картина стоит перед глазами. Захожу в комнату, а там, - Клару передёрнуло от отвращения. -А там...
-Надо отпустить и жить дальше, -Я же люблю тебя. Во всём отказывала себе.
-Это ты мне во всём отказывала. Даже репетиторов не оплатила, спасибо Арни, только благодаря ему поступила.
-Ты могла бы поступить, не платя собой. Работай, копи, поступай, кто тебе не даёт?
– Допустим, – произнёсла Клара, икнув от бьющей изнутри ярости, – только допустим, что я пошла работать счетоводом с маленькой, но стабильной зарплатой, которой хватает на репу и гордость за отечество. Как думаешь, смогла бы я при этом накопить на учёбу? А от тебя толку никакого, ты все накопления на мать спустила.
Катерина не понимала.
Когда она была в возрасте Клары, то ухаживала за своей бабушкой. И не три года, а десять. Не жалуясь. Не требуя. Потому что понимала, что её матери приходилось в разы тяжелей.
Ей всего сорок восемь.
А что она в жизни видела хорошего?
Дочь - и та не желает с ней общаться. Единственный близкий человек после матери.
Подруги сочувствовали. Сейчас дети такие. Неблагодарные.
Да только ей было не легче.
Она была в курсе, что дочь учится. Что мужчина возит её на дорогие курорты. Клара успевала всё.
Но не позвонить ей.
Иногда жизнь - это не круговорот добра, а эстафета боли. Одни передают дальше бедность, другие - обиду, третьи - своё несчастное детство, аккуратно упакованное в претензии и моральный долг. Родители верят, что жертвуют собой "ради детей", а дети считают, что расплачиваются за чужие промахи. И в этой семейной бухгалтерии каждый уверен, что ему должны, а отдавать должен кто-то другой.
И да, справедливости здесь нет.
Когда в семье поколениями копится нищета - материальная, эмоциональная, человеческая - то одна возьмёт платье без спроса, а другая уйдёт без оглядки. И обе будут уверены, что правы.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш. Наталья Х.- огромное Вам спасибо за оценку моего творчества