Когда Максим впервые переступил порог особняка Соколовых, он понял — здесь его не ждут. Мраморные полы, хрустальные люстры, картины в золочёных рамах... Всё это словно кричало: «Ты чужой». Но хуже всего был взгляд Светланы Игоревны — матери Дианы. Холодный, оценивающий, полный презрения.
— Диана, милая, ну неужели ты не понимаешь? — голос Светланы Игоревны дрожал от возмущения. — Этот... Максим... он же совершенно не твоего круга! У него даже нормальной машины нет!
Диана сжала кулаки. Двадцать пять лет она была послушной дочерью. Училась в лучших университетах, работала на папином заводе, улыбалась нужным людям на светских приёмах. Но сейчас — впервые за всю жизнь — она готова была пойти против всех.
— Мама, я люблю его, — тихо, но твёрдо произнесла Диана. — И мы поженимся. С твоим благословением или без него.
— Любовь! — Светлана Игоревна всплеснула руками. — Через полгода ты проснёшься в какой-нибудь однушке на окраине и поймёшь, что любовь не согреет тебя зимой, когда денег на отопление не хватит!
Максим стоял у окна, сжав челюсти. Он слышал каждое слово. Да, он обычный технолог. Да, его родители живут в деревне, где до ближайшего города сорок километров по разбитой дороге. Да, у него нет связей, капитала и «перспектив». Но у него есть руки, голова и чёртова гордость, которая сейчас не давала ему развернуться и уйти.
— Диана могла бы выйти за Артёма Ковалёва, — продолжала Светлана Игоревна. — Его отец владеет сетью ресторанов! Или за Дениса Архипова — помнишь того красавца с яхтой?
— Артём изменяет каждой своей девушке через месяц, — отрезала Диана. — А Денис в тридцать лет до сих пор живёт на папины деньги и не может связать двух слов без мата.
— Но они обеспечат тебе достойную жизнь!
— Максим тоже обеспечит, — Диана взяла Максима за руку. — Мы возьмём ипотеку, снимем квартиру. Мы справимся сами.
Светлана Игоревна с жалостью посмотрела на дочь.
— Бедное дитя... Ты даже не представляешь, что такое жить на две зарплаты.
Максим наконец обернулся.
— Светлана Игоревна, я понимаю ваши опасения. Но я не прошу у вас денег. Я не прошу связей или должностей. Я прошу только одного — не мешайте нам быть вместе.
Мать Дианы поджала губы и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.
А Максим уже знал — это только начало войны.
На следующий день на заводе Максим сидел в курилке, когда к нему подсел Виктор — тот самый парень из соседнего цеха, который всегда знал все сплетни раньше всех.
— Слушай, Макс, — Виктор прикурил сигарету и прищурился. — А ты в курсе, кто твоя Диана на самом деле?
— Что ты имеешь в виду? — Максим насторожился.
— Ну, я тут поспрашивал... — Виктор затянулся. — Диана Соколова. Дочка Игоря Соколова. Того самого Соколова, который владеет этим заводом и ещё пятью по области. Ты встречаешься с дочкой миллионера, братан.
Максим почувствовал, как земля уходит из-под ног. Диана... она никогда не говорила. Она представлялась обычным юристом, ездила на скромной Мазде, носила простые джинсы. Ни слова о деньгах, о положении, о том, что её отец — один из самых влиятельных людей в городе.
— Ты уверен? — хрипло спросил Максим.
— На сто процентов. Я сам охренел, когда узнал. Она же у нас в юридическом отделе работает, как обычный сотрудник. Правда, все знают, что папочка ей зарплату втихаря доплачивает.
Вечером Максим ждал Диану у подъезда её дома. Когда она вышла, улыбаясь, он не улыбнулся в ответ.
— Максим? Что случилось? — она сразу поняла, что что-то не так.
— Почему ты мне не сказала? — он смотрел ей прямо в глаза. — Про отца. Про деньги. Про всё.
Диана побледнела.
— Я... я хотела, чтобы ты полюбил меня настоящую. Не мои деньги. Не моё положение. Меня.
— Ты врала мне! — голос Максима сорвался. — Все эти месяцы ты играла в простушку, а на самом деле ты... ты принцесса из золотого замка!
— Я не играла! — глаза Дианы наполнились слезами. — Я действительно хочу жить обычной жизнью! Я устала от всего этого фальшивого блеска! Люди смотрят на меня и видят только папины деньги. Всегда! А ты... ты был первым, кто увидел просто Диану.
Максим провёл рукой по лицу. В голове всё смешалось — гнев, обида, разочарование. Но когда он посмотрел на неё, на эти искренние слёзы, что-то внутри него дрогнуло.
— Хорошо, — медленно произнёс он. — Если ты правда хочешь быть со мной... тогда по-настоящему. Никаких денег от родителей. Никакой помощи. Только наши зарплаты, наша ипотека, наша жизнь. Ты согласна?
Диана кивнула, вытирая слёзы.
— Да. Я согласна на всё, Максим. Только не уходи.
Прошло три месяца. Максим и Диана подали заявление в ЗАГС, нашли скромную однокомнатную квартиру на окраине и оформили ипотеку. Всё шло по плану — их плану, без вмешательства родителей. Но Светлана Игоревна не сдавалась.
— Диана, дорогая, ну как же можно расписаться просто так, в обычном ЗАГСе? — мать ворвалась в квартиру, которую Диана снимала перед переездом. — Без банкета, без гостей, без белого платья? Это же позор!
— Мама, у нас нет денег на свадьбу, — устало ответила Диана. — Мы копим на первый взнос по ипотеке.
— Но это же твоя свадьба! Один раз в жизни! — Светлана Игоревна всплеснула руками. — Все наши друзья, партнёры отца... что они подумают?
Максим, который сидел на кухне и пытался составить бюджет на месяц, сжал зубы. Опять. Опять эти разговоры про «что подумают люди».
— Светлана Игоревна, мы не можем себе этого позволить, — твёрдо сказал он, выходя из кухни. — Банкет на сто человек стоит как половина квартиры. Мы расписываемся тихо, и всё.
— Тогда я сделаю свадьбу своим подарком! — неожиданно заявила Светлана Игоревна. — Организую всё сама, оплачу сама. Это же моя дочь выходит замуж!
Максим хотел отказаться. Гордость душила его, как петля. Но Диана положила руку ему на плечо и тихо прошептала:
— Макс, пожалуйста. Это важно для мамы. Пусть она сделает нам этот подарок. Последний.
И он согласился. Чёрт побери, он согласился.
Свадьба получилась как в глянцевом журнале. Ресторан на берегу реки, триста гостей, живая музыка, фейерверки. Диана была невероятно красива в платье от известного дизайнера. Максим чувствовал себя актёром в чужом спектакле.
Когда они танцевали первый танец, Максим шептал Диане на ухо:
— Ты понимаешь, сколько всё это стоит? Минимум три миллиона. Три миллиона рублей на один вечер.
— Макс, не надо сейчас...
— А я за такие деньги мог бы закрыть половину ипотеки! — он крепче сжал её талию. — Диана, посмотри вокруг. Вот эти люди, они все из твоего мира. Богатого, роскошного. А я... я никогда не смогу дать тебе это.
Диана прижалась к нему сильнее.
— Мне это и не нужно. Мне нужен только ты.
Но Максим видел в её глазах сомнение. Крошечное, едва заметное. И оно жгло его сильнее любого упрёка.
Медовый месяц закончился быстро. Слишком быстро. Реальность ворвалась в их жизнь со счетами за коммунальные услуги, платежами по ипотеке и пустым холодильником в конце месяца.
Диана пыталась. Честное слово, она пыталась. Учила рецепты из интернета, искала акции в супермаркетах, штопала порванные джинсы вместо того, чтобы купить новые. Но привычки, въевшиеся за двадцать пять лет, оказались сильнее.
Однажды вечером Максим вернулся с работы и обнаружил на столе суши, дорогое вино и свечи.
— Сюрприз! — Диана сияла. — Я хотела устроить нам романтический ужин.
Максим посмотрел на коробки с суши и почувствовал, как внутри что-то лопнуло.
— Сколько это стоило? — голос его был опасно спокойным.
— Ну... две с половиной тысячи, — Диана смутилась. — Но это же праздник! Мы месяц как переехали!
— Две с половиной тысячи?! — Максим схватился за голову. — Диана, это наш недельный бюджет на еду! Ты понимаешь это?
— Я просто хотела...
— Ты хотела! — он повысил голос впервые за всё время их отношений. — Ты привыкла швырять деньгами, не задумываясь! А я работаю по двенадцать часов в день, чтобы мы могли себе позволить хотя бы нормальную еду!
Диана стояла с побелевшим лицом, и слёзы текли по её щекам. Максим развернулся и вышел на балкон, чтобы не наговорить ещё больше. Он курил, хотя бросил полгода назад, и ненавидел себя за каждое слово.
Внутри зазвонил телефон. Диана не взяла трубку. Максим зашёл в квартиру и увидел на экране: «Папа».
На следующий день Игорь Соколов пригласил Максима в свой кабинет на заводе. Массивный стол из красного дерева, кожаное кресло, панорамный вид на город. Всё здесь кричало о власти и деньгах.
— Присаживайся, Максим, — Игорь Соколов был неожиданно дружелюбен. — Налить тебе кофе?
— Нет, спасибо, — Максим сел на краешек стула. — Зачем вы меня вызвали?
— Видишь ли, я наблюдаю за тобой. Ты толковый парень, амбициозный. Мне нужен заместитель главного технолога. Зарплата двести пятьдесят тысяч плюс бонусы. Служебная машина. Социальный пакет. — Игорь Соколов откинулся на спинку кресла. — Что скажешь?
Максим молчал. Двести пятьдесят тысяч. Это решило бы все их проблемы. Они могли бы нормально жить, не считая каждую копейку.
— Я... — он сглотнул. — Я не могу принять это предложение.
— Почему? — удивился Соколов.
— Потому что все будут говорить, что я получил должность благодаря жене. Что я примак, живущий за счёт тестя.
Игорь Соколов усмехнулся.
— Гордость — это хорошо, Максим. Но когда она мешает обеспечивать семью... это уже глупость.
Максим ушёл от тестя, так и не дав окончательного ответа. Весь вечер он молчал, а Диана боялась заговорить первой. Между ними повисло что-то тяжёлое, липкое, от чего хотелось задохнуться.
Через неделю всё изменилось.
Диана проснулась с жутким токсикозом. Она едва добежала до ванной, и Максим, услышав звуки, вбежал следом. Когда она подняла на него бледное лицо, в её глазах был страх.
— Макс... я думаю, я беременна.
Тест показал две полоски. Потом ещё один. И ещё. Максим смотрел на эти яркие линии и чувствовал, как мир переворачивается. Ребёнок. У них будет ребёнок. В однокомнатной квартире, с ипотекой на двадцать лет и зарплатой, которой хватает впритык.
— Мы справимся, — прошептал он, обнимая Диану. — Обязательно справимся.
Но через две недели Диана попала в больницу. Угроза выкидыша. Врачи в обычной поликлинике развели руками — нужна госпитализация, капельницы, постоянное наблюдение.
Светлана Игоревна примчалась через час после звонка Максима. Она ворвалась в палату как ураган, взглянула на дочь, лежащую бледную на больничной койке, и развернулась к Максиму:
— Собирайте вещи. Мы переводим её в частную клинику. Немедленно.
— Светлана Игоревна, я не могу себе это позволить...
— Мне плевать, что ты можешь или не можешь! — она впервые за всё время закричала на него. — Это моя дочь! И мой внук! Ты хочешь, чтобы они умерли из-за твоей гордости?!
Максим сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Диана тихо плакала, глядя в потолок. И он понял — выбора нет. У него никогда не было выбора.
— Хорошо, — выдавил он. — Но я верну каждый рубль.
Частная клиника стоила восемьсот тысяч. Максим взял кредит. Ещё один кредит, к чертям собачьим. Два месяца Диана пролежала под капельницами, а он работал как проклятый — брал дополнительные смены, подрабатывал по выходным.
Когда Диана, наконец, вернулась домой, живот у неё уже округлился. Она гладила его и улыбалась, но Максим видел — она смотрит на их крошечную квартиру другими глазами. Глазами матери, которая думает о будущем своего ребёнка.
— Макс, — осторожно начала она однажды вечером. — А может, нам стоит... переехать? В квартиру побольше?
— На какие деньги? — устало спросил он. — У меня два кредита, Диана. Два.
— Папа предлагал помочь...
— Нет! — он сорвался. — Хватит! Хватит бегать к папочке каждый раз, когда нам что-то нужно!
Диана заплакала. А Максим ушёл на балкон и стоял там до утра, понимая, что проигрывает эту войну.
Их дочь родилась в апреле. Маленькая, три килограмма двести грамм, с крошечными кулачками и громким криком. Максим держал её на руках и плакал — впервые за последние десять лет. Диана смотрела на них обоих и улыбалась, измученная, но счастливая.
Назвали Верой.
Но счастье длилось ровно до того момента, как они вернулись домой. Вера плакала ночами напролёт. Соседи снизу стучали по батареям. Диана не высыпалась, Максим ходил на работу как зомби. Однокомнатная квартира превратилась в ад — памперсы, распашонки, детские крики, запах молочной смеси.
— Макс, нам нужна детская комната, — сказала Диана однажды ночью, качая орущую Веру. — Ей нужно своё пространство. Нам всем нужно.
— Диана, у меня нет денег на новую квартиру!
— Тогда прими предложение папы! — она тоже сорвалась на крик, и Вера заплакала ещё громче. — Господи, Максим, я устала! Устала притворяться, что всё нормально! Устала экономить на всём! Устала жить в этой коробке!
Максим смотрел на неё — на свою жену, которая когда-то говорила, что готова на всё ради него. А теперь эта женщина с синяками под глазами и истеричными нотками в голосе кричала на него посреди ночи.
На следующий день он пришёл к Игорю Соколову.
— Я принимаю ваше предложение, — сказал Максим, не глядя тестю в глаза. — Заместитель главного технолога. Двести пятьдесят тысяч.
Игорь Соколов улыбнулся, но в его улыбке не было торжества. Только понимание.
— Мудрое решение. Кстати, у меня есть для вас ещё один вариант. Трёхкомнатная квартира в новостройке, рядом с парком. Хорошее место для ребёнка. Могу продать её вам по себестоимости, рассрочка на десять лет, без процентов.
Максим хотел отказаться. Хотел сказать, что справится сам. Но вместо этого он кивнул.
— Спасибо.
— Не за что. — Соколов протянул руку. — Добро пожаловать в семью, Максим.
И когда их руки соединились, Максим почувствовал — он только что продал свою гордость. Навсегда.
Они переехали через три месяца. Диана сияла, обустраивая детскую — розовые обои, белая кроватка, мягкие игрушки. Вера перестала плакать по ночам. Светлана Игоревна приезжала каждые выходные и помогала с внучкой.
Максим работал у тестя, получал хорошую зарплату, ездил на служебной машине. Со стороны всё выглядело идеально.
Но каждый раз, когда он смотрел в зеркало, то видел там чужого человека. Того, кто когда-то клялся, что никогда не станет примаком, живущим на деньги жены.
Прошло полтора года. Вера начала ходить, лепетать первые слова. Диана вышла из декрета и вернулась на завод — теперь уже начальником юридического отдела. Максим получил повышение. Всё было хорошо.
Слишком хорошо.
Однажды вечером, когда Вера уже спала, Диана сидела на кухне с бокалом вина и листала фотографии в телефоне. Максим подошёл сзади, обнял её за плечи.
— Смотришь нашу свадьбу?
— Угу, — она улыбнулась, но как-то грустно. — Помнишь, как ты тогда злился из-за суши?
— Я был идиотом, — признался Максим. — Сорвался на тебя из-за ерунды.
Диана развернулась к нему.
— Макс, а ты счастлив? — вопрос прозвучал неожиданно. — Правда счастлив? Или просто смирился?
Максим опешил.
— Я... у нас есть дочь, хорошая квартира, стабильность...
— Это не ответ, — она поставила бокал. — Ты ненавидишь работать на моего отца. Ты ненавидишь эту квартиру, потому что не заработал на неё сам. Ты каждый день проглатываешь свою гордость, как горькую таблетку. Я вижу это, Макс.
Максим отошёл к окну. Город внизу сверкал огнями — красивый, дорогой, чужой.
— А что я должен был делать? — голос его дрожал. — Позволить тебе потерять ребёнка? Жить впятером в однушке? Я сделал то, что должен был сделать любой мужчина — защитил свою семью.
— Защитил, — повторила Диана. — Или сдался?
— Какая разница?! — он развернулся к ней. — Разве это не одно и то же?
— Нет, — она встала и подошла к нему. — Защищать — это найти баланс. А ты просто... растворился. Ты перестал быть тем Максимом, которого я полюбила. Тем, кто смотрел моей матери в глаза и говорил, что не просит ни денег, ни связей.
— Потому что у меня появилась семья! — закричал Максим. — Семья, которую надо кормить, одевать, лечить! Ты думаешь, мне легко? Ты думаешь, я не чувствую себя...
Он не договорил. Диана обняла его, крепко, отчаянно.
— Предателем самого себя, — закончила она за него. — Я знаю. Прости меня, Макс. Это всё из-за меня. Если бы я не была дочерью миллионера...
— Тогда бы я не встретил тебя, — он прижал её к себе. — И у нас не было бы Веры.
Они стояли так долго, обнявшись посреди кухни в квартире, купленной на деньги тестя. И оба понимали — это и есть их правда. Некрасивая, неудобная, но честная.
Максим всё-таки стал тем, кого когда-то презирал. Но он стал им ради любви. И это было самым страшным и самым светлым открытием в его жизни.
Прошло ещё три года.
Максим сидел в своём просторном кабинете на заводе — теперь уже главного технолога — и просматривал отчёты. За окном шёл снег. Скоро Новый год. Вере исполнится пять лет.
В дверь постучали. Вошёл Виктор — тот самый парень из курилки, который когда-то рассказал ему правду о Диане.
— Слушай, Макс, ты не поможешь? — Виктор выглядел измождённым. — У меня дочка заболела, нужна операция. Денег не хватает. Может, ты того... замолвишь словечко перед Соколовым? Он же тебе тесть.
Максим посмотрел на него — на этого уставшего мужика с мозолями на руках и пятнами масла на рабочей куртке. И увидел себя. Себя пятилетней давности.
— Сколько нужно?
— Полтора миллиона. Я понимаю, что это дохера, но...
— Приходи завтра с документами из клиники, — Максим открыл ежедневник. — Мы организуем благотворительный сбор по заводу. А остальное я покрою из резервного фонда компании.
Виктор уставился на него с недоверием.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Когда Виктор ушёл, Максим откинулся на спинку кресла и усмехнулся. Вот она — ирония судьбы. Он, который когда-то отказывался от помощи из принципа, теперь раздавал её направо и налево. Потому что мог. Потому что понял, наконец, что гордость и любовь — это не противоположности.
Это выбор.
Вечером дома Диана встретила его с сияющими глазами.
— Макс! Тебе звонили из Москвы! Крупный холдинг предлагает должность технического директора! Зарплата в три раза больше, чем сейчас! Это невероятная возможность!
Максим снял пальто, поднял Веру на руки — она тут же начала рассказывать ему про новую куклу. Потом посмотрел на Диану.
— И что ты им ответила?
— Что ты перезвонишь, — она нервно теребила край блузки. — Макс, это же твой шанс. Доказать, что ты можешь всё сам. Без папиной помощи.
Он улыбнулся. Та самая улыбка, которой не было последние пять лет.
— Знаешь, я уже ничего не должен доказывать. Ни тебе, ни твоим родителям, ни самому себе. — Он поцеловал Веру в макушку. — Мне хорошо здесь. Рядом с вами.
Диана подошла и обняла их обоих — своих двух самых главных людей.
— Ты изменился, — прошептала она.
— Мы оба изменились, — ответил Максим. — И знаешь что? Это нормально. Любовь — она не про то, чтобы оставаться прежним. Она про то, чтобы меняться вместе.
А на следующий день Виктор зашёл к нему в кабинет со слезами на глазах.
— Макс, я не знаю, как тебя благодарить...
— Просто будь рядом со своей дочкой, — Максим похлопал его по плечу. — Остальное не важно.
Когда Виктор ушёл, Максим подошёл к окну и посмотрел на завод внизу. Когда-то он ненавидел это место — символ своего поражения. Теперь он видел здесь сотни людей, которым он помогает. Семьи, которые он обеспечивает. Жизни, которые он меняет.
Может, он и правда стал примаком. Зятем-миллионером. Человеком, который живёт за счёт связей жены.
Или, может быть, он просто стал взрослым. Тем, кто понял: иногда сдаться — это и есть самая большая победа.