#внутреннийконфликт#подростковые переживания#скрытаяболь #безысходность#тоска#внутренний монолог#разочарование#эмоциональноеодиночество#тяжесть прошлого
(ссылка на подборку в конце статьи)
Утро встретило меня серым, угрюмым и размытым пейзажем. Я снова смотрела на новый и незнакомый для меня город сквозь мутную пелену дождя, и это начинало откровенно угнетать и злить.
После ночного разговора с Денисом я чувствовала себя просто отвратительно. Внутри образовалась тяжёлая и холодная, давящая пустота. Денис издевался, откровенно провоцировал, но говорил по сути. Говорил правду. Злую и неприятную правду, от которой мутило, как от слишком большого количества алкогольных шотов.
(возможно, она утешает его прямо сейчас)
Не по этой ли причине Артём отводил глаза в сторону? Не по этой ли причине он сказал мне в начале февраля, что больше не будет настаивать на близости? Неужели…
Начало февраля, а сейчас был конец июля. Полгода вранья.
(это твой личный выбор. я не буду давить и настаивать. Я всё понимаю. Правда)
Правда… Теперь я очень сильно сомневалась в этом. Правда заключалась в том, что они оба врали мне.
Всего за одну ночь… или раннее утро? — мутное и непонятное… Нет, не так. Всего за какие-то г..р..ё..б..а.н..н..ы..е полчаса покалеченные остатки моей привычной жизни разбились вдребезги о неудобную правду, и попытки собрать эти осколки хоть в какое-то подобие привычной реальности причиняли почти физическую боль.
(если ты и там ходила по квартире в таком виде, то неудивительно, что л..ю..б..о..в...н..и...к твоей мамы…)
Значило ли это, что Денис обвинял меня в случившемся? Его слова переплетались с неприятными воспоминаниями: липкие взгляды, случайные прикосновения, намёки — всё то, о чём я мечтала забыть.
Я была готова возненавидеть Дениса, но прежде нужно было убедиться в том, что всё было именно так, как он говорил.
(но разве ты сама не догадывалась?)
(да, но не с лучшей же подругой)
(серьёзно? то есть, если бы это был кто– то другой, то ок? всё в порядке?)
В итоге я поднялась в десять утра, разбитая и совершенно не отдохнувшая. Голова болела так сильно, что пришлось выпить таблетку.
Карина, видимо, не заметила моего состояния, и это было хорошо. За завтраком она сказала мне, что папа с Денисом уже уехали, но я не сразу поняла, о чём она говорит, продолжая думать об Артёме с Аделиной.
— Уехали? — слегка заторможенно повторила я. Карина кивнула.
— Мама не звонила? — спросила она. Я молча покачала головой. Было ли мне больно? Однозначно, нет. Как можно переживать из-за человека, которому откровенно плевать на тебя?
— Вадим звонил ей, — сказала Карина, как мне показалось, слегка напряжённо.
— Ммм… звонил, да? Понятно. Хорошо.
Хорошо, что мне не пришлось делать это самой.
В какой-то момент я поняла, что смотрю в залитое дождём окно и думаю о Денисе. Что означало его вчерашнее поведение? Что он презирает меня? Презирает за то, что я, по его мнению, сделала?
(что заставило хорошую девочку вдруг стать плохой?)
Ответов не было, только вопросы.
После практически бессонной ночь меня мутило, и есть совсем не хотелось. Я смотрела на политый сгущёнкой сырник, который нужно было съесть, и думала, как бы спросить у Карины про Дениса так, чтобы она ни о чём не догадалась. Я не переживала за него — вроде как не переживала, — просто хотелось немного получше узнать человека, который так жёстко проехался по мне этой ночью. Кажется, Денис был единственным, кто знал правду, и его вопросы были способом убедиться в том, что он не ошибся.
Карина заговорила о сыне первой.
— Ты ещё не познакомилась с Денисом. Может быть, это даже хорошо, — добавила она, но у меня сложилось впечатление, что вот эта последняя фраза была адресована не мне, Карина просто рассуждала вслух.
Не познакомилась, как же. Интересно, как бы Карина отреагировала на то, что Денис успел не только познакомиться со мной, но ещё и очень грубо влезть в мои отношения с парнем и лучшей подругой? Причём сделал он это как-то так… походя. Между делом.
— Он может быть очень резким и несдержанным, — продолжала Карина, — мы это не поощряем, конечно, пытаемся разговаривать с ним… пытаемся разговаривать с ним, — повторила она.
— Я понимаю, — сказала я, не зная, как ещё можно отреагировать на её слова. Разговаривать с Денисом можно было, но как сделать так, чтобы он тебя услышал?
— Если он будет грубым с тобой, просто не обращай внимания, хорошо? Не реагируй.
— Конечно, Карина, не переживай, я всё понимаю. Денис был против моего приезда, да?
— Нет, что ты. Мне кажется, ему всё равно.
Но она явно чего-то не договаривала, и выглядела при этом очень расстроенной.
— Не переживай, Карина. Я постараюсь пересекаться с Денисом как можно… — я запнулась, вспомнив его слова: если ты и там ходила по квартире в таком виде, то неудивительно, что друг твоей мамы предпочёл тебя ей.
— …реже, — закончила я и опустила глаза к сырнику, побоявшись, что Карина может догадаться о чём-то по моему взгляду. Чтобы не привлекать к своему поведению ненужного внимания. я взяла вилку, отделила от сырника кусочек и заставила себя съесть его, предварительно обмакнув в сгущёнке. Было вкусно, но аппетита по-прежнему не было.
— Дело не в тебе, — сказала Карина, — всё равно рано или поздно ты обо всём узнаешь. Лучше уж от меня. Его поведение — это протест.
Если подумать, то да. Это выглядело именно так. Протест.
— Денис понимает, что в итоге всё равно придётся… сделать так, как нужно, а не так, как он хочет. Понимает и поэтому злится.
Да, Денис злился. Но не опускался до откровенного хамства. По крайне мере, пока.
— Денис связался с женщиной, которая старше его на шестнадцать лет, — сказала Карина, — вчера он был у неё. Снова. Вадим ездил за ним туда.
Я отложила вилку и подняла на Карину глаза, пытаясь осознать услышанное.
Поведение Дениса стало понятнее и ближе: не хамство, нет, всего лишь попытка бороться с тем, что вряд ли уже получится изменить. И он понимал это.
Поведение Дениса не было протестом, это была попытка защититься, но от чего? От реальности, в которой ему и этой женщине не суждено было быть вместе? От родителей, которые не понимали и не принимали его выбор?
Или от самого себя?
(продолжение👇)
ССЫЛКА на подборку «Пин на доске «Дождливая осень»