Рассказ из книги "Байки Павлычева"
4 июля 1970 года
Тем временем 1 июня 1970 года осуществлён запуск корабля «Союз-9». Космонавтам Андрияну Николаеву и Виталию Севастьянову предстояло провести в космосе 17 дней 16 часов 58 минут 55 секунд. Тогда это было испытанием на выносливость.
Когда я переступил порог лаборатории, у меня сразу возникло ощущение, будто я попал в особое царство. В своё время эта лаборатория подчинялась самому Сергею Павловичу Королёву, и мы между собой так и называли её – «королёвская». И правда, атмосфера здесь была особенная: казалось, каждый предмет хранил память о великих замыслах.
Начальником лаборатории был Николай Васильевич Голованов – мужчина лет пятидесяти, похожий на борца классического стиля: крепкий, плотный, с сединой в волосах и взглядом человека, привыкшего к ответственности. Инженером-химиком работала его жена Маргарита Васильевна Голованова. Она была совсем другого склада: маленькая, черноволосая, слегка располневшая, но с таким напором в голосе, что сразу становилось ясно – комиссарша в семье точно она. Маргарита Васильевна то и дело пыталась командовать мужем, но Николай Васильевич оставался невозмутим: её командирский тон не находил отклика.
Помимо супругов, в лаборатории трудилось ещё человек шесть сотрудниц – эдакий семейный подряд, где каждый знал своё место и роль. По поручению Королёва здесь создали стеклянную установку, состоявшую из пяти стадий. То, что они сделали, называлось «получить в стекле». Несколько граммов нового продукта было получено. Они доложили Королёву: «Ваше задание выполнено, продукт получен, можно производить!»
И вот я стою перед ними и говорю:
– Я приехал по заданию начальства, хотел бы ознакомиться с процессом.
Они уже всё знали, им сообщили заранее. Встретили меня с улыбкой, полной уверенности в своих достижениях.
– Да, мы всё покажем, – заверили они. – Мы всё сделали, получили некоторое количество продукта. Продукт отличного качества, вам делать практически нечего, просто повторите процесс.
Я огляделся: лаборатория небольшая, но уютная. Посередине – длинный стол, заставленный приборами, колбами, пробирками, какими-то хитрыми трубками и загадочными устройствами. Я медленно пошёл вдоль стола, осматривая установку, и в голове крутилась одна мысль: «Не может быть, чтобы у вас всё было сделано. Если сейчас начну задавать вопросы, вы же ни на один не ответите».
Я хорошо знал логику учёных по своему научно-исследовательскому центру. Они искренне верят, что если в стекле что-то получилось, то и на заводе всё пойдёт как по маслу. Но выпускать продукт в промышленных масштабах – это совсем другое дело. Тут надо не просто «повторить процесс», требуется учесть тысячи мелочей: как нагреть и охладить, как очистить и не навредить окружающей среде… Мне, технологу, как работать с их куцыми данными?
Я остановился, посмотрел на Головановых и сказал прямо:
– Да у вас же нет ничего!
– Как это нет ничего?! – возмутились они хором, будто я оскорбил их любимое детище.
Тогда я попытался объяснить:
– Возьмём первую стадию. Скажите, пожалуйста, вот здесь у вас ректификация. А этот продукт с чем-нибудь азеотропную смесь образует?
Чтобы было понятно, азеотропы – это нераздельно кипящие жидкости. Например, взять бензол и воду. Вода кипит при температуре сто градусов, бензол примерно при восьмидесяти. А когда они смешаны, будут кипеть при температуре около восьмидесяти пяти градусов.
– А зачем это вам? – спросил Николай Васильевич, слегка нахмурившись.
– Как зачем! – воскликнул я. – Вы же получили новое вещество, вы его должны описать: какая температура кипения, какая температура замерзания, кристаллизуется или нет, и прочее, и прочее.
– Ничего мы не должны! – раздражённо бросил Голованов. – Ваша задача – всего лишь масштабировать то, что мы уже сделали.
Тут я не выдержал и рассмеялся:
– Масштабирование – это не просто увеличение. Это как ловить разную рыбу: для карася и щуки нужны разные снасти. Как рыбак вам говорю. Вы не учитываете разницу между лабораторией и производством. Ведь вы хотите построить опытно-промышленную установку, правильно я понимаю? В стекле – это одно, а когда начинаешь на заводе работать, там надо продукт либо нагреть, либо охладить, либо заморозить, без этого не обойтись. Все необходимые характеристики должны быть у меня на руках. Я технолог, мне это всё нужно.
Я сделал паузу, посмотрел на их озадаченные лица и продолжил:
– Я уже не спрашиваю, знаете ли вы, сколько будет отходов на тонну сырья. Вас, думаю, это не интересовало. А куда мне их девать?
– Отходы будут, – кивнул Николай Васильевич. – А почему вы так спрашиваете?
– Вы знаете, как очистные сооружения устроены? – поинтересовался я. – Сначала идут песколовки, которые отбивают твёрдые частицы, нерастворимые в воде, а дальше происходит очистка микробами. Так вот, микробы очень чувствительны к составу стоков. Если появятся вещества, которые им не пригодны, они сдохнут, и никакой очистки больше не будет. Я же должен знать, каким будет состав отходов.
Я выдержал паузу, глядя на их всё более ошарашенные лица, и добавил:
– Как вы думаете, для чего нужны технологи? А мы нужны, чтобы доводить до ума то, что они придумали. Фундаментальной химией, кстати, и нам приходится отчасти заниматься.
Я их сильно огорошил. Головановы переглянулись, явно не ожидая такой наглости от молодого инженера. В их глазах читалось: «Приехал тут молодой, сам ничего не понимает, пытается учить!» Разговор продолжался примерно в том же духе. Я задавал вопросы, они пытались отбиться, я настаивал, они возмущались. В итоге они остались рассерженными и пожаловались на меня начальству.