Наверное, я плохой человек, раз сейчас с таким безразличием отношусь к своей матери. Но иначе я вести себя не могу, потому что меня до сих пор не отпускают детские воспоминания.
Мама всю жизнь любила только одного человека - себя. Вот на себя ей было не плевать, за собой она ухаживала, своим здоровьем занималась. А весь остальной мир для неё был просто декорацией.
Как она с таким отношением вообще решила меня родить - тайна до сих пор. Ведь ребёнок первые годы требует очень много внимания, это потом на него можно махнуть рукой и заниматься им от случая к случаю.
Раз я жива и не оказалась в детском доме, значит, мной мама худо-бедно занималась. Вряд ли ей помогала бабушка: мама с ней ещё до моего рождения перестала общаться. Как переехала, так и вычеркнула бабушку из своей жизни, я её ни разу даже не видела.
Отца у меня не было, так что с его стороны тоже вряд ли была какая-то помощь. Так что определённо, мама прикладывала усилия, чтобы я выжила и была относительно здоровой.
Но за моё раннее детство мама явно растратила весь приготовленный запас терпения и заботы, потому что я не помню, чтобы она особо сильно занималась мной лет с шести. Раньше я толком своё детство не запомнила.
У меня одежда и обувь редко были по размеру. Сначала всё было большое, какое-то время в размер, а потом мало. И носила я эти вещи до тех пор, пока вообще могла в них впихнуться.
Я помню жёсткие ботинки, которые очень сильно сдавливали ноги: пальцы там всегда были в согнутом положении. Ходить было очень больно, я плакала и не хотела их носить.
- Нечего реветь! Разнашивай! - мама сопровождала своё напутствие подзатыльником.
А эти ботинки невозможно было разносить: они просто откровенно были мне малы. Но не покупать же новые из-за такой мелочи? Правда, из-за этой обуви у меня были мозоли, и ноготь на большом пальце стал врастать, но маму это ни в чём не убеждало.
С одеждой то же самое. Было пальто, из которого я очень быстро выросла. Оно и так было впритык, а тут я выросла - и всё: носить его было невозможно. И рукава короткие, и в подмышках жмёт, и застёгивалось с трудом.
Мама решила проблему просто: она нашила на рукава какой-то искусственный мех, чтобы руки так сильно не торчали - и всё. А ещё посоветовала мне меньше жрать, чтобы пальто застёгивалось. Я тогда была в восьмом классе, и толстой меня никто не мог назвать при всём желании.
- Я не могу его носить, оно в подмышках очень жмёт, - жаловалась я.
- Не выдумывай, всё у тебя нормально! Я не буду тебе каждый год покупать новое пальто! - заявляла мама.
Дело было не только в одежде. На моё здоровье маме тоже было плевать. У меня в диване от долгой эксплуатации к десятому классу образовалась яма, где спать было невозможно.
- У меня спина болит от этого дивана, - жаловалась я.
- Не выдумывай, ты ещё слишком маленькая, чтобы у тебя могла болеть спина! Не нравится - спи на полу, - спокойно отвечала мама.
Моё плохое зрение маму тоже не напрягало: первые очки я купила себе уже сама, когда пошла работать. До этого у меня просто не было возможности видеть мир чётко. В свои минус три на оба глаза я испытывала настоящие проблемы, но мама в них не верила.
Теперь я взрослая, свои проблемы решаю сама, с мамой почти не общаюсь. По моей инициативе общения нет вообще, а вот мама сама мне и пишет, и звонит.
Ей уже шестьдесят четыре года. То у неё там болит, то у неё здесь болит. То телевизор стал плохо показывать, то стиралка странно работает. Нужна помощь, нужны деньги.
Только у меня нет ни малейшего желания помогать, потому что я не считаю, что мама своим поведением это заслужила. Кто бы что ни говорил, но она сейчас получает то, чего добивалась сама.
Я отвечаю ей фразой: "Не выдумывай, всё у тебя нормально". Считаю, что это справедливо. Она в своё время не хотела тратить на меня лишние деньги, экономила на всём, хотя особых проблем с деньгами в семье не было: себя-то мама любила и нормально обеспечивала.
Теперь я не вижу смысла тратить деньги на неё. Она выдумывает, всё у неё нормально.