Есть такая странная вещь: отклик у нас появляется раньше, чем способность его озвучить. Тело всё понимает, но мы — не сразу.
Отношения — это всегда встреча двух внутренних миров.
Но реальная взрослая близость начинается только тогда, когда человек перестаёт прятать свой мир, и перестаёт делать вид, что ему «не больно» или «не важно».
Мы все носим в себе один общий страх — страх быть тем, кто хочет слишком много. Не слишком много любви — слишком много правды о себе.
Правды, что мне бывает одиноко рядом.
Правды, что мне больно, когда ты не видишь меня.
Правды, что я тоже хочу шагов навстречу,хочу ясности, хочу ценности.
Но нас долго учили молчать и быть удобными.
И мы настолько привыкли глушить внутренний голос, что теперь он звучит как заикающееся эхо: где-то глубоко, тихо, осторожно.
И из-за этого мы начинаем жить в отношениях «в полсилы».
Присутствуем — но не полностью.
Чувствуем — но не признаём.
Любим — но не разрешаем показать, насколько сильно.
А ведь именно это удерживание делает нас уставшими
Не любовь.
Не партнёр.
Именно — удерживание. Настоящая близость начинается с того момента,
когда ты наконец признаёшь:
мне важно,
мне больно,
мне нужно,
мне страшно,
мне ценно.
Это не слабость — это способность быть видимой.
Парадокс отношений в том, что как только человек перестаёт притворяться «самодостаточным островом», и разрешает себе честность, именно тогда он перестаёт быть одиноким.
Любовь — это не роскошь.
Это среда, в которой раскрывается твой настоящий масштаб.
И если сейчас ты чувствуешь зависть к чужой истории или чужой скорости —это не про них,
и даже не про то, что ты «отстаёшь».
Это про то, что твоё сердце уже готово к другой реальности.
И оно зовёт тебя туда всеми доступными сигналами.
Зависть — не гадкое чувство.
Она — подсказка:
«Вот туда я хочу. Вот там моё место. Вот это моё время».
И пока ты это не признаешь,
ты будешь смотреть на чужие радости как на напоминания о своей боли.
А когда признаешь — увидишь,что это были не напоминания о том, чего у тебя нет, а приглашения в то, куда тебе пора.
Отношения приходят туда, где человек не боится быть живым.
Где он не играет роль «неждущей» или «безразличной».
Где он выбирает присутствовать, чувствовать
и называть вещи своими именами.
И тогда любовь приходит не как случайность —
а как закономерность твоей зрелости