Есть тоска, которую не объяснить плохой погодой или житейскими невзгодами. Глубокая, сродни ностальгии - но не по месту, а по состоянию мира. Русская тоска. Её корень уходит не в болота и не в бескрайние поля, а в ту точку истории, где небо над нами стало сиротским.
Когда небо было полным.
Представьте: вы смотрите вверх и знаете, что там - не безликий космос и не единый Судия. Там - семья: шумная, любящая, живая. Дедушка-Перун стучит дубовым посохом по тучам, чтобы напоить землю. Бабушка-Мокошь тихо ткёт полотно судьбы у каждого домашнего очага. Сестрицы-Берегини смеются в плеске рек.
Вы не молитесь им - вы дышите с ними в унисон. Вы часть этого рода. Ваша любовь к ним - не долг и не страх, а естественное чувство, как любовь к старшим в большой крепкой семье. Мир был понятен и, главное, родственен.
Разрыв.
А потом пришла иная правда. Её несли на кончиках мечей и в строгих книгах. Вам мягко и настойчиво объяснили: ваша большая семья - не семья, а сборище бесов. Ваша любовь - заблуждение. Ваше родное небо - пустошь, которую надо заселить одним-единственным, невероятно далёким и строгим Хозяином.
Связь порвали. Родных богов объявили умершими. А точнее - не бывшими. Вам дали нового Отца. Совершенного, всемогущего, но... чужого.
Его любовь надо было не чувствовать, а заслужить. Его нельзя было расспросить или порадовать пирогом - только бояться и слушаться. Небо опустело. Оно стало высоким, холодным и безответным.
Тоска как симптом.
Но душа - не пергамент. На ней нельзя одной историей написать другую. Память о родстве вдавили в самые тёмные, доисторические слои сознания. Но она не умерла. Она превратилась в тоску. В беспричинную грусть, которая накатывает:
Когда стоишь один на один с молчаливым лесом, а внутри шевелится чувство, что он должен был бы ответить.
Когда чувствуешь щемящую нежность к первому снегу, будто встречаешь старого знакомого, чьё имя забыл.
Когда в полном одиночестве вдруг понимаешь, что ветер может ответить на твои вопросы.
Мы живём в мире, где правит логика, наука и единый Бог. Но в подвале нашей коллективной души томится память о мире, где всё было роднёй. И эта память, не находя выхода, кричит в нас тихим, надрывным эхом - той самой «русской тоской», которую все чувствуют, но не могут назвать.
Мы тоскуем по чувству родства с мирозданием. По тому времени, когда небо было не космической бездной, а полной чашей дома, а мы в нём - не рабами, а младшими, любимыми детьми.
И эта тоска - не просто грусть. Она живёт в нас как невнятный сон наяву. Её можно заглушить суетой, вином или погружением в чужую, строгую веру. Но она - как течь в старом доме. То проступит влажным пятном под обоями, то нагонит внезапный холод в самую тёплую душу.
Она проявляет себя в странностях нашей души:
Мы про себя благодарим дом и место, уезжая. Мы говорим с машиной, с компьютером. Это не просто привычка - это бессознательная попытка договориться с духом вещи, отголосок той эпохи, когда у всего был свой голос и характер. Мы упорно населяем мир личностями, потому что помним (не умом, а кровью) мир, где так и было.
Наша литература, сказки полны не героев-законников, а Иванов-дураков. Мы тянемся к тем, кто нарушает сухой порядок во имя какой-то сердечной, необъяснимой правды. Это поиск не Божьего суда, а Божьего родства - того, что было у Ивана-дурака со щукой, ветром и месяцем.
Мы можем не верить в духов, но не сломаем просто так ветку, не тронем муравейник без нужды, находясь в здравом уме. В нас живёт смутное ощущение святости жизни как таковой - отголосок почитания Рода, жизнетворящего начала, растворённого во всём сущем. Мы собираем мусор в лесу. Наша экология - не от разума, а от этой древней любви.
Эта тоска - наш подпольный родовой культ. Наша духовная партизанщина. Церковь и государство веками строили вертикаль власти, от земли к единому Небесному Царю. А в народной душе упрямо стелилась горизонталь тоски - по утраченной связи с тем, что было вокруг. Не вверх, а вовне.
Мы стали народом с расколотым небосводом. Наверху - официальное, ясное, чужое небо Господина. А внутри - тёплое, своё небо памяти, которое помнит имена всех своих светил. И между ними - вечный разрыв. Вечный сквозняк. От него-то и зябнет душа той самой, необъяснимой русской тоской.
Мы тоскуем по семейному теплу мироздания. И пока эта тоска живёт, где-то в самых глубинах души тлеет неугасимая искра памяти о том, что мир когда-то был не тюрьмой, а Родным домом. И это, возможно, и есть наше самое глубокое, самое личное и самое печальное наследство.
Мы тоскуем по тому, что потеряли связь со светлыми, творческими потоками Вселенной, перестали быть одухотворёнными со-творцами.
Из соавторов великой поэмы жизни нас перевели в разряд критиков или, в лучшем случае, читателей. Из сонастройщиков бытия - в пассивных потребителей реальности. И тоска эта - по полномочиям души.
Человек не молился о дожде - он призывал его ритуальным хороводом. Он не просил урожая - он договаривался с землёй, вкладывал в неё силу и труд. Мир был глиной, а человек - пальцами Бога, продолжавшими лепить формы жизни здесь и сейчас. Со-творчество было работой, самой важной из всех.
Но потом нам выдали инструкцию. Мир создан раз и навсегда. Законы прописаны. Творец - один, и это не мы. Наша задача - соответствовать, соблюдать, выживать в заданных декорациях. Самый смелый наш жест - сломать или купить, но не создать из союза с духом места или богами.
Как вернуть ощущение со-творца?
1. Вернуть магию заботы: творить «вместе с».
Садоводство как договор. Сажая семя, вы не просто кладёте его в землю. Вы заключаете сделку. Говорите: «Я даю тебе место, воду, защиту. Ты дашь мне росток, цвет, плод. Договорились?». И потом выполняете. Увидев бутон, благодарите растение за его часть работы. Вы не производитель еды. Вы - партнёр царства растений. Ваш сад - не грядка, а зона совместного творчества.
Приготовление пищи как алхимия. Замешивая тесто, чувствуйте: вы - посредник между силой солнца (в зерне), силой земли (в соли), силой воздуха (в закваске) и силой огня (в печи). Вы не готовите. Вы проводите силы в новую форму, съедобную и прекрасную. Вы - дирижёр стихий за кухонным столом.
2. Творить «атмосферу» - невидимую архитектуру
Создать «место силы» у себя. Не просто убрать угол. Настроить его. Принести камень с озера - как якорь водной силы, но, чтобы он дал согласие. Поставить свечу - как маяк огненной стихии. Развесить пучок сухих трав - как дыхание поля. Вы не декорируете. Вы собираете пространство, где стихии согласны жить в мире. Вы - устроитель микрокосма.
Творить настроение вокруг. Сказать доброе слово, чтобы развеять тяжёлую атмосферу после ссоры, - это не психология. Спеть простую песню в кругу близких - не развлечение. Это настройка сердец на один лад, создание общего ритма. Вы творите не вещь, а состояние - ту самую «погоду в доме».
3. Вернуть язык со-творчества: не логику, а образ
Рисовать, лепить, вышивать. Не для выставки. Для проявления. Дать руке вести, глазу - выбирать цвет. Пусть выйдет странно. Вы выпускаете на волю тот самый внутренний образ, которым когда-то люди творили реальность. Вы доказываете себе: я ещё могу создавать.
4. Совершать «нецелевые» действия - обряды ради общения
Кормить птиц зимой для поддержания связи и поддержки: «Я — часть этого места, вы - часть этого места. В трудный час - делюсь». Вы творите связь. Вы - хранитель круга жизни своего двора.
Оставлять дары. Ягоды - на пень, краюху - у камня. Это жест признания: «Я вижу, что ты здесь. И я здесь. Давай co-существовать». Вы творите поле взаимности, в котором рождается со-творчество.
Как понять, что статус со-творца возвращается?
Вы поймаете себя на мысли, что советуетесь с деревом, спрашиваете у него разрешения, прежде чем сорвать с него ветку для каких-то своих нужд, не просто так.
Вы почувствуете ответственность за атмосферу не только в доме, но и в лесу, куда пришли. Не мусорить - это мало. А не нарушать тишину злым криком, энергетику негативными мыслями? А не ломать ветку без нужды? Это уже уровень со-творца, который бережёт гармонию своего «со-общества».
Исчезнет жгучее чувство бессилия перед миром. Потому что даже маленькое действие - посадка цветка, доброе слово, правильно заваренный чай - станет актом влияния, кирпичиком в общем здании. Вы не то, чтобы измените мир, вы настроите свою ноту в его симфонии. А со-творение и есть - настройка.
Мы сможем снова стать руками Бога. Не теми, что молят, а теми, что делают: лечат, шьют, сажают, мирят, поют.
В каждом таком жесте - отголосок того великого со-творчества. И тоска по нему - не приговор. Это - зов к работе. К самой важной работе на свете - возвращению себе звания сонастройщика бытия вместе с роднёй, предками, народом, богами, силами Вселенной, Природы и Мироздания.
Подписывайтесь на мой канал Дзен и Telegram.
Шесть основных практик для развития осознанности бесплатно здесь.