Россия

Россия.

1. Реальный фрахт до Индии/Китая «съедает» до четверти цены Urals.

При цене Urals FOB ~43–44 долл./барр. и фрахте 10–11 долл./барр. фактическая «нетто-выручка» на западных маршрутах снижается на ~25%, что критично для upstream-маржи.

2. Нефть для бюджета стала дешевле, чем в «ковидном» 2020 г., при этом объём демпфера рекордный.

Нефтегазовые доходы -22% г/г за 11 месяцев, но выплаты НПЗ по демпферу в отдельные месяцы сравнимы с доходами от экспортных пошлин, т.е. бюджет фактически субсидирует переработку при падающей ренте добычи.

3. Свободный денежный поток upstream стал отрицательным при ещё относительно комфортных ценах Brent (~64 долл./барр.).

Причина — комбинация: дисконты Urals, дорогая логистика, налоговая нагрузка и рост текущих затрат. Экономика добычи стала уязвимой не из-за «краха спроса», а из-за конфигурации экспортных цепочек и налогов.

4. Карта экспорта нефтепродуктов России «серее», чем по сырой нефти.

Доля «неопределённых получателей» в тёмных НП — 32%, а по дистиллятам именно эта категория компенсирует падение поставок в ЕС и Латинскую Америку. География доходов всё менее поддаётся прозрачному учёту.

5. Африка становится важным бенефициаром «серых» потоков топлива.

На фоне падения экспорта РФ в Азию и Европу поставки тёмных НП в африканские страны растут (в ноябре +0,36 млн т м/м), а экспорт средних дистиллятов из Африки в остальной мир — +79% г/г.

6. Переработка в Азии усиливается, несмотря на мировой профицит нефти и санкционные риски.

Загрузка азиатских НПЗ 93% — выше, чем в США и ЕС, а маржа растёт кратно, что подсвечивает стратегическую роль региона как «перерабатывающего хаба» для мировой торговли.