Мы научились жить дольше. Вопрос — как будем доживать…
Каждый раз, когда наталкиваюсь на своё пенсионное удостоверение, я улыбаюсь.
У меня уже почти два года есть полное право на раннюю пенсию:
15 лет северного стажа, многодетность, ребёнок с инвалидностью.
Всё логично.
Кроме одной фразы.
В удостоверении написано:
«Пенсия по старости».
Представляешь?
Как тебе такая формулировочка?
И звучит это каждый раз так, будто государство тихо хлопает меня по плечу и сообщает:
«Ну всё. Поздравляем. Вы теперь официально стараярухлядь».
И я смотрю на это и думаю:
«Какая старость? Когда она началась? Кто решил это за меня?»
Потому что я не чувствую себя человеком, который «доживает».
У меня планы, идеи, интерес, энергия.
И если это “старость”, то у кого-то очень странный критерий.
И вот тут становится особенно понятно:
старость — это не про паспорт.
Старость — это про качество жизни.
Мы живём дольше, чем когда-либо.
Но здоровыми — не всегда.
Многие проживают дополнительные 10–15 лет не в радости, а в болезнях, ограничениях, очередях к врачам, таблетках и постоянной зависимости от помощи.
Это и есть настоящая старость.
Та, которой боятся, но редко про неё говорят вслух.
Ага, «жопа есть, а слова нет».
У тебя есть пожилые или старые родственники? Как они проживают свою старость?
У меня есть пример того, как может выглядеть здоровое долголетие – моя свекровь, драгоценная Нина Тимофеевна.
В свои 83 она читает научно-популярные книги, сама освоила компьютер и популярные мессенджеры.
Знает, сколько шагов до любой точки города, и выигрывает соревнования по плаванию среди своего возраста.
И это не «ей повезло».
Совсем недавно у неё был непростой период болезни — тяжёлый, выматывающий, требующий сил и терпения.
Но она не сложила лапки.
Она делала всё, что могла, чтобы оставаться активной и самостоятельной: двигалась, восстанавливалась, тренировала мозг, работала с телом, собирала ресурсы буквально по крупицам.
И это — та старость, которой хочется.
А есть другой пласт историй – когда взрослый человек постепенно превращается в “лежачего родственника”, вокруг которого крутится вся семья.
Это две совершенно разные старости.
И формируются они не в 75.
Они формируются задолго до — в том, как ты обращаешься со своим телом в 30, 40, 50.
Поэтому мне и хочется говорить с тобой про здоровое долголетие.
Не про «омоложение», не про вечную молодость, не про страх стареть.
А про то, как прожить свою жизнь так, чтобы оставаться собой как можно дольше — в ясной голове, в самостоятельности, в движении.
И теперь скажи:
а ты как представляешь свою хорошую старость?
