Убегая от места встречи с Марком-приманкой, Анна руководствовалась одним правилом — идти туда, куда он не советовал. Он настаивал на лифте вниз? Значит, надо наверх. Он говорил, что коридор опасен? Значит, именно туда. Её паранойя стала компасом. И этот компас привёл её в зону, которая кардинально отличалась от стерильного порядка остального Лабиринта.
Это был сектор распада. Белые стены здесь были покрыты чёрными, похожими на копоть или плесень, разводами. Материал местами облупился, обнажив под собой сплетения тех самых синих светящихся волокон, а кое-где — жгуты обычных, оплетённых металлом кабелей и серые короба непонятного назначения. Воздух пах гарью и озоном ещё сильнее. Свет от стен был неровным, мигающим, и от этого по полу и потолку бежали тревожные тени. Казалось, эта часть системы была повреждена, заброшена или находилась на плановом обслуживании, которое прервалось.
Анна пробиралась между свисающими проводами, чувствуя себя внутри гигантского, умершего кита. И тут её взгляд упал на одну из полуоткрытых технических панелей. За ней, в глубине ниши, слабо светился экран. Не большой, как в той лаборатории, а небольшой, прямоугольный дисплей, встроенный в пульт с физическими кнопками — похожий на старый банкомат или терминал для служебного доступа.
Сердце заколотилось. Информация. Настоящая, а не подаваемая через фильтр «интерфейсов». Она осторожно подошла, отодвинула панель полностью. На экране горел логотип — те самые стилизованные песочные часы в круге, и под ними надпись: «CHRONOS FOUNDATION. Система мониторинга. Сектор 7-Gamma. Введите идентификатор доступа».
Идентификатор. У неё ничего нет. Руки опустились. Но потом её взгляд упал на внутреннюю сторону дверцы панели. Там, мелким шрифтом, был нанесён серийный номер устройства и… рукописная пометка. Чёрными чернилами, знакомым угловатым почерком: «Резервный доступ: S/N ключа-камертона. И.К.»
Дед. Игнат Корецкий. Он оставил лазейку. Для себя? Для того, кто найдёт ключ?
Анна лихорадочно начала вспоминать. Серийный номер ключа. Она видела его, когда разглядывала артефакт в мастерской! Крошечные, едва заметные цифры и буквы, выгравированные у основания самой толстой «ветви». Она сконцентрировалась, вызывая в памяти образ. «KTS-041-7-Alpha». Или «KTS-041-7-Alpha»? Чертовски сложно.
С дрожащими пальцами она начала вводить комбинацию на сенсорной клавиатуре терминала. «K-T-S-0-4-1-7-A-L-P-H-A». Экран мигнул красным: «Ошибка доступа». Не то. Она попробовала с дефисами, без них, поменяла регистр. Ничего.
Отчаяние начало подбираться. Она закрыла глаза, снова пытаясь увидеть каждую чёрточку. И тогда вспомнила — там был не дефис, а точка. И в конце не «Alpha», а «α» — греческая буква. Символ, который дед часто использовал в своих записях.
«KTS.041.7.α».
Она ввела. Экран на секунду потемнел, а затем вспыхнул зелёным светом. «Доступ предоставлен. Добро пожаловать, д-р Корецкий. Загружается последняя активная сессия». Её пустили. Под именем деда.
Интерфейс был спартанским: список директорий, файлов с датами. Большинство помечено красным — «повреждён», «нет доступа». Но кое-что открывалось. Анна тыкала в первые попавшиеся.
Перед ней промелькнули обрывки:
«Отчёт о фазе 1, «Вершина». Статистика выживаемости: 8.3%. Стабилизировано: 61.7%. Кандидаты на экспорт: 30%. Примечание: процент экспорта превышает расчётный. Качество сырья исключительное.» Сырьё. Они называли людей сырьём.
«Финансовый отчёт. Переводы на счёта Института когнитивных исследований (Цюрих), «Омега-Дайнамикс» (офшор), «Гиперион текнолоджиз» (Сингапур). Сумма: 4.5 млрд. евро. Цель финансирования: «Проект Тесей — логистика и приёмный терминал».
Схемы. Не чертежи Лабиринта, а что-то другое. Сложные уравнения, диаграммы, напоминающие червоточины или кротовые норы. Заголовок: «Модель стабильного канала для передачи некорпускулярных данных (сознания)».
Список имён. «Научный руководитель: д-р Аркадий Валерьевич Стерхов. Ведущий инженер-психоморфолог: д-р Игнат Павлович Корецкий. Консультант по геоактивным зонам: проф. Елена Шмидт. Куратор от заказчика: лицо №1 (кодовое имя «Минос»).»
Дед был не просто «приглашённым специалистом». Он был ведущим инженером. Это било сильнее всего.
И наконец, она нашла файл с пометкой «Меморандум о целях. Для совета директоров «Хронос».
Текст был сухим, циничным и окончательно снимал все маски:
«…Таким образом, первоначальная гипотеза о «стабилизации» психики для земного применения является тактическим прикрытием. Истинная цель Проекта «Тесей» — создание устойчивого конвейера по отбору, закалке и экспорту человеческих сознаний, прошедших процедуру «Огненного крещения» в контролируемой среде Лабиринта.
«Закалённые» сознания, лишённые страхов и ограничений корпускулярного носителя (тела), обладают уникальными свойствами для интеграции в системы, работающие за пределами известной нам физической реальности. Наш партнёр (кодовое имя «Приёмник») предоставляет технологию канала и заинтересован в сознаниях, прошедших именно такой, а не искусственный, путь эволюции.
Квартал «Вершина» стал первой промышленной партией. 30% от общего числа субъектов (примерно 1500 единиц) признаны пригодными для экспорта. Подготовка к передаче первой партии завершается…» Файл обрывался.
Анна отпрянула от терминала, как от огня. Её тошнило. Всё было ясно. Лабиринт был не больницей, не тюрьмой и даже не лабораторией в привычном смысле. Это была фабрика. Скотобойня для душ. Людей пропускали через ад, чтобы отобрать самых «качественных», самых выносливых, самых сломленных и перестроенных. А затем… выгружали. Как файлы. Пересылали куда-то. «Приёмнику». Кому? Инопланетянам? Сущностям из другого измерения? Богам? Или просто бездушной машине, которая использует сознания как процессоры или топливо?
«Отец» лгал. «Терапия» была ложью. Это была селекция. И её дед… её дед был одним из главных инженеров на этой фабрике. Он создавал ключ-камертон. Он знал о «канале». Он знал всё.
Слёзы гнева и отчаяния застилали ей глаза. Но вместе с ними пришла и леденящая ясность. Теперь она знала врага в лицо. И знала его истинную цель. Она должна была не просто найти сестру. Она должна была остановить эту передачу. Уничтожить «канал». Разрушить терминал. Любой ценой.
Она посмотрела на терминал. Система предлагала «экстренное копирование данных на съёмный носитель». Но флешки у неё не было. Тогда она увидела рядом слот, похожий на тот, что был в разбитой лаборатории. Тот самый, нестандартный. И она вспомнила про флешку-брелок Артёма Глухова, которая всё ещё лежала в его рюкзаке у неё за спиной. Она достала её. Форма слота и флешки не совпадали. Но из терминала торчал гибкий, похожий на щупальце переходник. Она вставила флешку в него.
На экране замигал прогресс-бар: «Копирование… 1%…». Процесс шёл мучительно медленно. А вдали, в коридорах сектора распада, уже слышался знакомый, скользящий звук. Смотрители. Их навели на след. Или «Марк» сообщил.
У неё было несколько минут. Чтобы скачать правду. Чтобы сбежать. И чтобы начать настоящую войну против тех, кто торгует душами. Судя по всему, войну в одиночку.
💗 Если эта история затронула что-то внутри — ставьте лайк и подписывайтесь на канал "Скрытая любовь". Каждое ваше сердечко — как шепот поддержки, вдохновляющий на новые главы о чувствах, которых боятся вслух. Спасибо, что читаете, чувствуете и остаетесь рядом.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/683960c8fe08f728dca8ba91