— Лен, ну ты же свободна в субботу? — голос Кати звучал как-то слишком бодро для девяти вечера пятницы.
Я прижала телефон плечом к уху, продолжая мыть посуду после ужина. Мои руки автоматически терли тарелку, но внутри уже всё сжалось. Я знала этот тон. Знала, что сейчас будет.
— Катя, я планировала…
— Слушай, мне так нужна твоя помощь! — перебила она. — Всего на пару часов. Мишку и Соню к тебе подкину. У меня с Димой записаны массажи, мы так давно нигде не были вдвоём, понимаешь?
Тарелка выскользнула из рук и звякнула о дно раковины. Не разбилась, но звук был резкий, злой.
— Пару часов — это сколько конкретно?
— Ну, с одиннадцати до трёх максимум. Лен, ну пожалуйста. Ты же знаешь, как это важно для отношений — проводить время вдвоём.
Я молчала. В трубке слышалось её дыхание, чуть участившееся. Она ждала. Всегда ждала, что я скажу «да». И я всегда говорила.
— Ладно, — выдохнула я. — Приводи.
— Ты лучшая! Я так знала, что ты не подведёшь!
Она уже положила трубку, а я стояла с мокрыми руками над раковиной и смотрела в окно. За стеклом моталась осенняя темнота.Суббота, мой единственный выходной, только что превратилась в бесплатную няню.
Всё началось полгода назад, когда Катя родила второго. Соня была тем самым «сюрпризом», о котором никто особо не мечтал, но который случился. И Катя, конечно, была счастлива. На фотографиях в соцсетях — счастлива. В жизни же она выглядела как выжатый лимон с синяками под глазами и волосами, собранными в небрежный пучок, который не меняла по три дня.
Сначала это были мелочи.
«Лен, можешь забрать Мишку из садика? У меня Соня температурит, не могу выйти».
«Лен, у тебя случайно нет часик свободный? Мне в аптеку надо, с двумя не доеду».
«Лен, останься с ними, пока я в душ схожу. Я быстро».
Быстро — это было минут сорок.
Я работала удалённо, редактором в онлайн-издании. График свободный, могу сама планировать время. И вот именно эта моя свобода стала проклятием. Потому что если ты можешь — порядочный, ты должна. Логика Кати была железобетонной.
— У тебя же дома работа, — говорила она, как будто это что-то объясняло. — Ты можешь в любое время сделать перерыв.
Да, могу. Но не хочу этот перерыв проводить, вытирая Мишке нос или укачивая вопящую Соню, пока Катя «быстренько» сбегает в магазин, парикмахерскую, на , к подруге на кофе.
Мама, конечно, была на стороне Кати.
— Лена, ну помоги сестре. У неё двое маленьких, ей тяжело. А ты одна, чем тебе заняться-то?
Чем заняться. Работой, скажем. Или жизнью. Но моя жизнь для них не считалась полноценной, потому что в ней не было детского плача, грязных подгузников и вечного бардака.
Суббота началась со звонка в дверь. На пороге стояла Катя в спортивном костюме, с двумя пакетами в руках и Мишкой на буксире. Соню она держала в слинге, та сопела, уткнувшись носом сестре в грудь.
— Привет! — Катя влетела в квартиру, как ураган., Вот, я принесла им перекусить, подгузники для Сони, смену одежды Мишке, он может описаться, если заиграется. И вот бутылочку со смесью, её надо подогреть, когда проснётся. А, и вот салфетки, игрушки…
— Катя, стоп, — я подняла руку. — Ты же говорила до трёх?
— Ну да, так же. Может, чуть позже, если массаж затянется. Но не сильно, обещаю!
Мишка уже снял ботинки и помчался в мою комнату. Я услышала, как он распахнул шкаф. Отлично. заметный, сейчас на полу будет лежать всё содержимое нижней полки.
— Катя, я сегодня должна сдать материал до шести. У меня крайний срок.
— Успеешь, — отмахнулась она, уже стоя в дверях. — Они хорошо себя ведут. Правда, Миша, ты будешь хорошим мальчиком?
Из комнаты донеслось что-то невнятное и грохот. Похоже, упала коробка с косметикой.
— Катя!
— Лен, ну пожалуйста, не начинай. Мне правда нужен этот день. Я так устала, ты не представляешь. Ты же понимаешь, да?
И она ушла. Просто развернулась и ушла, пока я стояла в прихожей с открытым ртом и двумя детьми в квартире.
К трём часам Катя не пришла. К четырём тоже. В пять я написала ей в мессенджер: «Где ты?» Два галочка посерели — изрядный, прочитала. Ответа не было.
Мишка требовал внимания каждые пять минут. Соня орала так, что у меня раскалывалась голова. Мой материал лежал недописанным, курсор мигал на пустой странице. Я не успевала.
В шесть Катя объявилась.
— Извини, мы задержались! Решили ещё в кино заскочить, раз уж выбрались. Как дети?
Я стояла в дверях, и, наверное, моё лицо говорило само за себя, потому что Катя замерла.
— Что-то случилось?
— Ты сказала до трёх.
— Ну, я же предупредила, что могу задержаться…
— На семь часов?!
— Лена, не ори. Дети же слышат.
— Пошла ты!
Слова вырвались сами. Я не планировала их говорить, но они просто вылетели, горячие и злые. Катя отшатнулась, как будто я её ударила.
— как?
— Именно так, Катя. Я не твоя бесплатная няня. У меня своя жизнь, своя работа, свои планы. И я не обязана бросать всё, когда тебе захотелось кино.
— Я думала, ты любишь детей.
— Люблю. Но это не ощутимый, что я должна их растить.
Катя молча забрала детей и ушла, хлопнув дверью.Я осталась одна в разгромленной квартире, где на полу валялись игрушки, на диване, мокрые салфетки, а на кухне, недопитая бутылочка со смесью.
Я села на пол посреди этого бардака и заплакала.
Неделю мы не разговаривали. Катя обиделась и молчала. Мама звонила каждый день.
— Лена, ну что ты делаешь? Это же твоя сестра! У неё маленькие дети, ей нужна помощь!
— Мам, я тоже нуждаюсь в помощи. Но почему-то никто не спрашивает, как у меня дела.
— У тебя-то какие дела? Ты же одна. А у Кати семья, дети, ответственность.
— А у меня что, ответственности нет?
— Не та ответственность, — вздохнула мама., Ты пойми, материнство, это тяжело. Ты просто не знаешь, каково это.
Я швырнула телефон на диван и уткнулась лицом в подушку. Не знаю. Конечно, не знаю. Потому что у меня нет детей. А немалый, моя жизнь — это так, баловство. Работа на дому, какая-то ерунда, можно бросить в любой момент. Ведь у меня никто не зависит, никто не плачет по ночам, никто не требует внимания.
Только я сама. Но я не считаюсь.
Через неделю Катя позвонила. Голос был виноватый, но твёрдый.
— Лен, давай помиримся. Я не хочу, чтобы мы ссорились из-за ерунды.
— Из-за ерунды?
— Ну, я действительно задержалась тогда, извини. Но ты же знаешь, как редко у нас с Димой есть время на себя. Я не хотела упускать момент.
— А мой момент можно было упустить?
— Лена, ну о чём ты? Ты же всё успела, правда?
Нет, не успела. Я сдала материал позже, и главред была недовольна. Но об этом Катя не спрашивала.
— Слушай, у меня к тебе просьба, — продолжила она, не дождавшись ответа. — Нам надо на день рождения к Диминой маме в субботу. Можем мы Мишку и Соню к тебе оставить? Ну, на весь день. Мы вечером заберём.
Я молчала. В трубке было слышно её дыхание.
— Лена?
— Я подумаю.
— Ну Лен, ну пожалуйста! Мы не можем с детьми туда поехать, у свекрови ремонт, там опасно для малышей. А другого варианта нет.
— Есть. Наймите няню.
— Ты серьёзно? Лена, это же деньги! При чём тут няня, когда ты есть?
— Я не бесплатная услуга, Катя.
— Ты о деньгах?! — голос сестры взвился. — т.е. ты хочешь, чтобы я тебе платила за то, что ты посидишь с племянниками?!
— Я хочу, чтобы ты уважала моё время.
Она положила трубку. Снова.
Но на следующий день Катя приехала ко мне домой. Без предупреждения. Постучала в дверь, и когда я открыла, стояла на пороге с красными глазами и Соней на руках.
— Можно войти?
Я молча пропустила её. Мы сели на кухне, между нами встала неловкая тишина. Соня сопела в слинге, Катя смотрела в окно.
— Лен, мне правда тяжело, — сказала она -то. — Я не высыпаюсь уже полгода. Дима вечно на работе, мне не с кем даже поговорить. Я весь день одна с двумя детьми, и иногда мне кажется, что я схожу с ума.
Я слушала, и что-то внутри сжималось. Потому что я видела её усталость. Видела синяки под глазами, немытые волосы, дрожащие руки.
— Ты единственная, кто может мне помочь, — продолжала Катя. — Мама старая, ей тяжело с детьми. Свекровь живёт далеко. А ты рядом. И у тебя есть время…
— У меня нет времени, Катя, — тихо сказала я. — У меня есть работа. Есть своя жизнь.
— Какая жизнь? — она вскинула голову, и в её глазах блеснуло что-то злое. — Сидеть дома за компьютером? Встречаться с подругами по выходным? Это не жизнь, Лена. Жизнь — это когда у тебя есть семья, дети, ответственность.
— А моя работа — не ответственность?
— Ну какая там ответственность! — она махнула рукой. — Ты статейки пишешь. Это не настоящая работа.
Я почувствовала, как внутри что-то рвётся. Все эти месяцы я сдерживалась, терпела, помогала, потому что любила сестру и племянников. Но этого было мало. Её всегда было мало. Ей нужно было больше, больше, больше — моего времени, моих сил, моей жизни.
— Уходи, — сказала я.
— Что?
— Уходи, Катя. И больше не приходи с такими просьбами.
— Лена, ты сейчас серьёзно?
— совершенно. Я не буду больше няней для твоих детей. Это твои дети, твоя ответственность. Не моя.
Она встала, лицо её побелело.
— солидный, так. внушительный, тебе плевать на семью. На меня. На детей.
— Мне не плевать. Но я не обязана жертвовать собой.
— Жертвовать! — она рассмеялась, истерично и зло., Пару часов в неделю, это жертва?!
— Катя, за последние полгода я сидела с твоими детьми больше пятидесяти раз. Считала. Это не пара часов. Это десятки, сотни часов. Которые я могла потратить на себя.
— Ах вот оно что! Тебе жалко времени на племянников!
— Мне жалко времени на то, чтобы быть использованной!
Слово повисло между нами, тяжёлое и страшное. Катя смотрела на меня так, будто я предала её. А может, и предала. В её системе координат отказать — это предательство.
— Ладно, — она взяла сумку. — Я поняла. Больше не буду тебя беспокоить. Справлюсь сама.
Она ушла, и дверь за ней захлопнулась с таким грохотом, что задребезжали стёкла.
Месяц мы не общались. Мама звонила, плакала в трубку, говорила, что я разрушаю семью, что Катя в депрессии, что мне должно быть стыдно. Я молчала. Потому что не знала, что сказать.
Мне было стыдно. Я чувствовала себя эгоисткой. Но одновременно я чувствовала облегчение. Моё время снова принадлежало мне. Я могла работать, не отвлекаясь на детский плач. Могла планировать выходные, не ожидая звонка с очередной «маленькой просьбой». Я снова дышала.
А потом Катя попала в больницу.
Звонок был от Димы.
— Лена, Катя в больнице. Нервный срыв. Врачи говорят — выгорание. Ей нужен покой, её положили на две недели.
У меня похолодели руки.
— А дети?
— Дети со мной. Но я не могу один, Лена. Я на работе по десять часов. Мама твоя взяла Мишку, но с Соней не справляется, малышка плачет. Помоги. Пожалуйста.
Я приехала к ним вечером. Квартира была в хаосе — немытая посуда, разбросанные игрушки, на полу пятна от сока. Дима выглядел потерянным, Мишка хныкал в углу, Соня орала в кроватке.
Я взяла Соню на руки, и она вдруг замолчала. Уткнулась носом мне в шею и затихла, только всхлипывала изредка.
— Лена, я знаю, что ты поругались с Катей, — тихо сказал Дима. — И, наверное, она была не права. Она привыкла, что ты всегда рядом. Злоупотребляла этим. Но она правда не справляется. Врачи говорят, у неё депрессия, посттравматическое расстройство после родов. Ей нужна помощь. Профессиональная.
Я качала Соню и смотрела на Мишку, который осторожно подошёл и обнял меня за ногу.
— Тётя Лена, мама вернётся?
— Вернётся, малыш. точно вернётся.
Я осталась у них на ночь. И на следующую. Дима нанял няню на день, я приходила вечером. Мы не обсуждали это, просто делали.
Через неделю Катю выписали. Она пришла домой тихая, бледная, с потухшим взглядом. Увидела меня и заплакала.
— Прости, — выдохнула она. — Прости меня, Лен.
Я обняла её, и она рыдала на моём плече, маленькая, сломанная, измученная.
— Я думала, что должна справляться сама, — всхлипывала она., Все говорят, что материнство, это счастье. А мне плохо. Мне так плохо, Лена. И я вымещала это на тебе. Потому что ты была рядом. И ты не отказывала.
— Я должна была отказывать раньше, — сказала я. — Должна была говорить «нет». Но мне было страшно. Я думала, ты перестанешь меня любить.
— Я люблю тебя. Всегда любила. Просто я утонула. И тянула тебя за собой.
Мы сидели на полу посреди её квартиры, обнявшись, две сестры, которые чуть не потеряли друг друга из-за невысказанных обид и неоправданных ожиданий.
Катя начала ходить к психотерапевту. Дима взял отпуск на месяц. Они наняли няню на три дня в неделю. Медленно, очень медленно жизнь начала налаживаться.
Я приходила к ним в гости. По своему желанию. Играла с Мишкой, качала Соню. Но теперь это было моим выбором, а не обязанностью.
Однажды Катя спросила:
— Можешь посидеть с детьми в субботу? Нам с Димой надо к врачу.
Я замерла. Старый страх шевельнулся внутри — сейчас всё начнётся снова.
— Лена, — Катя взяла меня за руку., Если не можешь, скажи. Я не обижусь. Правда. Я найму няню. Просто спрашиваю.
— А с какого до какого?
— С одиннадцати до двух. Ровно три часа. Я поставила таймер. — Она улыбнулась, и в этой улыбке была боль, и понимание, и что-то новое. Уважение.
— Хорошо, — сказала я. — Приводите.
И это было нормально. Потому что теперь это был мой выбор.
Месяц спустя мы сидели на кухне у мамы, пили чай и смеялись над старыми фотографиями. Катя выглядела лучше — в глазах появился свет, она снова красилась и следила за собой.
—Знаешь,, сказала она, откладывая фото,, я поняла одну вещь. Когда родился Мишка, а потом Соня, я подумала, что моя жизнь закончилась. Что теперь я только мама. И это меня убивало. А потом я поняла, что проблема не в детях. Проблема в том, что я забыла про себя. Думала, что хорошая мать должна жертвовать всем. И требовала того же от тебя.
—Материнство, не жертва,, тихо сказала я. — Это выбор. И баланс.
— Да. Баланс. Который я потеряла.
Мама сидела рядом и молчала. Она тоже многое поняла за эти месяцы. Поняла, что помощь не должна превращаться в эксплуатацию. Что любовь — это не всегда согласие. Иногда любовь — это сказать «нет».
— Я горжусь вами, девочки, — сказала мама вдруг. — Вы прошли через это и стали сильнее.
Катя посмотрела на меня, и я увидела в её глазах благодарность. Не за помощь с детьми. За то, что я остановила её. За то, что не дала нам обеим утонуть.
Дети — это огромная ответственность. Но это ответственность родителей. Не сестёр, не бабушек, не случайных людей, которые оказались рядом. И помогать можно. Нужно. Но не в ущерб себе. Потому что когда ты теряешь себя — ты не можешь помочь никому.
Я люблю Мишку и Соню. Они мои племянники, и я готова быть рядом. Но я больше не няня. Я тётя. А это большая разница.
Мы допили чай, и я поехала домой. В свою квартиру, где меня ждал недописанный материал, книга на тумбочке и тишина. Прекрасная, целительная тишина.
Моя жизнь принадлежала мне. И это было нормально.
Понравился рассказ? Ставь лайк, если узнал себя в этой истории! Подписывайся на канал, чтобы не пропустить новые рассказы о настоящей жизни. И надо напиши в комментариях: сталкивался ли ты с похожей ситуацией? Как устанавливал границы с родственниками? Делись своим опытом — твоя история может помочь кому-то ещё!