Тропа появилась из тумана так, будто её только что дорисовали.
Елена шла за инструктором по узкой горной дорожке, ступая по хрупкой корке ночного льда, и вдруг заметила, что слева, между кустами можжевельника, проступили светлые полосы – влажная глина, вытоптанная ногами. Ещё минуту назад там была сплошная трава.
— Стойте, — сказала она. — А этой тропы раньше не было?
Инструктор, Егор, замедлил шаг, обернулся. Солнце только собиралось вылезти из-за хребта, небо вспухало бледно-розовым, дыхание у всех парило в холоде.
— Какой? — он прищурился.
— Вон, — Елена показала палкой. — Смотрите, в туман уходит.
Тропа действительно уводила в сторону: чуть ниже по склону, туда, где туман лежал плотным белым слоем. Края были сухие, чужие этому утру: будто по ней уже прошла группа людей.
— Егор, — недоверчиво протянула девушка в ярко-красной куртке, — мы по ней не пойдём?
— Не пойдём, — резко ответил он.
Но Елена уже смотрела на эту тропу так, будто её звали по имени. В груди, под пуховкой, странно шевельнулось что-то старое: тревога, ожидание, давно забытая тяга к тому, чего никогда не увидишь снова. Она вспомнила, как двадцать пять лет назад они с Сергеем — мужем — тоже шли на рассветную прогулку, только в другой части этих же гор. И как именно на такой дороге он потом погиб, уйдя вперёд «буквально на пару минут».
— Почему не пойдём? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Егор опёрся на палки, посмотрел на группу: восемь человек, у каждого своя причина встать в четыре утра и тащиться на хребет за «лучшим рассветом в жизни». Пенсионер с дорогим фотоаппаратом, семейная пара, та самая девушка-фитоняша из Москвы, тихий подросток с наушниками… И Елена, пятидесятилетняя женщина с аккуратно подстриженным каре, в новой куртке, купленной специально для этого похода, — будто с вещами можно начать жизнь с чистого листа.
— Потому что этого маршрута нет ни на одной схеме, — наконец ответил Егор. — А в горах ходят только по тому, что знаешь. Пошли.
Он сделал шаг дальше, но никто не двинулся. Все продолжали смотреть на тропу. Она словно дышала: туман над ней расходился лёгкими клубами, поднимаясь вверх. Было видно, что чуть дальше дорога уходит в еловый перелесок, где между стволами просвечивал свет.
— А вон же, — вдруг сказал фотограф, — старый указатель. Видите?
У самого края тумана действительно торчал столбик, наполовину вросший в землю. К нему вела тропа. На серой доске темнели стёршиеся буквы.
Егор тихо выругался.
— Всё, разворачиваемся, — сказал он. — До рассвета ещё есть время, можно успеть подняться по основному маршруту.
— Подожди, — Елена шагнула ближе к столбику, будто её подтолкнули. Сердце гулко стучало в висках. На выцветшей доске ещё можно было различить слова:
«Туристическая тропа “Рассветная”».
И ниже — год. 1998.
В тот год Сергей погиб в горах.
С тех пор она избегала хребтов, перевалов и даже фотографий с ними. Работа, ипотека, взросление дочери, бесконечные заботы, похороны родителей — всё это наложилось сверху толстым слоем, но не стерло одну картинку.
Серый предрассветный свет в окне. Телефон, вибрирующий на тумбочке. Чужой усталый голос:
— Елена Сергеевна? Это спасательная служба… Ваш муж сегодня не вышел к приюту. Его группа разделилась, он ушёл вперёд один, сорвался со склона. Сильно извиняемся…
Потом — дорога до гор, влажный холодный ветер на перевале, полосатая лента спасателей, куда её не подпустили. И фраза старухи в местной лавке, сказанная шёпотом, будто о погоде:
— Тропа его забрала.
— Не тропа, — тогда зло ответила Елена. — Мокрые камни, туман и чужая глупость.
После похорон она собрала весь их походный хлам — верёвки, карабины, старый рюкзак Сергея — и запихнула на дальнюю антресоль. И двадцать пять лет жила, будто часть её так и осталась лежать на том каменном карнизе, среди обломков породы и чужого снаряжения.
Пока однажды, сидя в пустой квартире, не поймала себя на мысли: я живу на полуоборота. Вроде всё нормально, но каждый рассвет — как незакрытая дверь. Через пару дней она купила тур: «Недельный трекинг по старым маршрутам».
Егор оказался местным, родившимся у подножия этих гор. На первой встрече он предупредил:
— Здесь свои странности. Если увидите что-то, чего нет на карте, — не идите. Горы любят шутить.
Тогда она усмехнулась. Сейчас — нет.
— Этого маршрута не существует, — повторил Егор уже жёстче. — Его закрыли двадцать пять лет назад после… происшествия.
Он замялся, но Елена уже знала, после какого.
— То есть раньше он был официальным? — уточнил фотограф.
— Да. Но не для вас, — коротко ответил Егор. — Пошли.
— А почему закрыли? — спросил подросток, впервые вытащив наушник.
— Группа пропала, — отрезал инструктор. — Официально — потерялись, сорвались. Неофициально… — он пожал плечами. — Говорят, они ночью решили сами подняться на рассвет. Без гида. А утром другая группа увидела вот эту тропу, которой раньше на этом участке не было. Пошли по ней и нашли только следы. С тех пор местные говорят: тропа появляется только на рассвете и уводит тех, кому есть за кем туда идти.
Он усмехнулся, будто хотел разрядить обстановку:
— Но это, конечно, байки. На самом деле это старый, смытый дождями маршрут. Ходить по нему опасно. Вот и всё.
— А почему он появляется и исчезает? — не отставала Елена. — Разве так бывает?
— Со светом и туманом — ещё как, — раздражённо бросил Егор. — Сейчас кажется, что дорога чёткая, а через полчаса солнце поднимется — и вы ничего не найдёте. Окажетесь в лесу без ориентиров. Вы этого хотите?
Некоторым стало явно не по себе. Девушка в красной куртке шепнула подруге: «Я вообще в горы приехала, а не в хоррор-квест».
Елена молчала. Она смотрела за туман, где казалось, в просветах между елями мелькает чья-то фигура. Высокая, в старой куртке цвета хаки. С рюкзаком на одном ремне. Именно так Сергей уходил в свои походы.
Глупости, — сказала она себе. — Нервы и недосып. Но ноги уже сами сделали шаг на новую тропу.
— Я хочу туда, — произнесла она неожиданно для самой себя.
Группа загудела. Кто-то нервно засмеялся.
— Елена, — Егор говорил уже строго, как взрослый с ребёнком, — я отвечаю за вашу безопасность. Там нет маршрута, страховки, связи.
— Но есть тропа, — ровно сказала она. — Вот она.
И вдруг услышала рядом:
— Я тоже пойду.
Это был подросток. Он стоял чуть сзади, держась за лямки рюкзака.
— Зачем тебе? — спросил инструктор.
— А если мы так будем всю жизнь обходить всё, чего боимся, то зачем вообще ехали? — упрямо сказал парень. — Мы же не в санатории.
Егор выругался уже открыто.
Фотограф поднял руку:
— Я, если что, тоже за. Хотя бы чуть-чуть пройти, посмотреть. Если там правда всё плохо, развернёмся.
— Вы с ума сошли, — пискнула девушка. — Егор, скажите хоть что-нибудь!
Инструктор молчал долго. Елена чувствовала: битва идёт не между ними, а внутри него — между «по инструкции» и «по-человечески».
— Так, — наконец сказал он. — Делим группу. Кто не хочет — возвращается на базу по вчерашнему маршруту, он простой. С вами пойдёт мой помощник. Я — с теми, кто всё ещё считает, что легенды — это весело, а я — страховая компания.
В итоге желающих оказалось четверо: Елена, подросток, фотограф и ещё один мужчина средних лет, до этого молчавший. Остальные, переглянувшись, ушли назад, украдкой оглядываясь.
— Последний шанс передумать, — сказал Егор, когда они остались впятером.
Елена сделала второй шаг по рассветной тропе.
Чем дальше они уходили, тем гуще становился туман. Свет пробивался сквозь него странными лучами, так что казалось, тропа подсвечена снизу. Воздух был тёплым и пах смолой, мокрой землёй и чем-то сладковатым, почти знакомым — этим смешанным запахом мокрого камня и дешёвого туристического одеколона, который Сергей обожал.
— Вы это чувствуете? — тихо спросила она.
— Что? — обернулся подросток.
— Запах.
Парень понюхал воздух.
— Пахнет лесом. И всё.
Фотограф остановился, поднял камеру.
— Обалдеть, — шепнул он. — Видели бы вы, как это выглядит в объективе… Тропа уходит в никуда.
Егор был напряжён, шагал быстрее, чем обычно, будто хотел побыстрее докопаться до конца этого непонятного фокуса.
— Смотрите по сторонам, — бросил он. — Здесь легко потерять ощущение расстояния. Всё кажется ближе, чем есть.
Елена шла и чувствовала, как внутри поднимается старая, вязкая паника. Точно такая же, как тогда, когда ей позвонили спасатели. Если и сейчас что-то случится…
Она почти вернулась в те годы мыслями, когда впереди послышался голос — хриплый, странный:
— Эй! Народ! Вы откуда здесь?
Из тумана вышел мужчина. Худой, высокий, в старой куртке и выцветшей панаме. На нём был потрёпанный рюкзак советского образца. Лицо обветренное, с густой щетиной и глазами, в которых застыли годы.
Егор резко поднял руку, останавливая всех.
— Здравствуйте, — осторожно сказал он. — Мы с турбазы. А вы?..
— С маршрутной группы, конечно, — буркнул тот. — Из «Горизонта». Где вы там отстали-то? Я вас жду, жду…
Елена почувствовала, как спина покрывается холодным потом. «Горизонт» — так называлась турфирма, с которой Сергей ездил в свой последний поход. Фирма, которой уже давно не существовало.
— Какой сейчас год? — тихо спросил подросток.
Мужчина удивлённо посмотрел на него.
— Девяносто восьмой, а какой ещё? — фыркнул он. — Вы чего, ребята, перегрелись?
Егор медленно вдохнул.
— Послушайте, — спокойно, как психотерапевт, сказал он, — тропу “Рассветную” закрыли в конце девяностых. Та группа не вернулась. Вы… помните, как сюда попали?
Мужчина поморщился, схватился рукой за виски.
— Что за бред?.. — раздражённо бросил он. — Мы с перевала спустились, должны были к рассвету на хребет выйти. Туман стеной, тропа в сторону ушла, я пошёл посмотреть… — он замолчал, глядя на свои руки. — Странно…
Его взгляд на секунду пересёкся с Елениным, и в нём мелькнуло что-то до боли знакомое: та же упрямая складка у губ, тот же чуть кривой шрам на брови, как у Сергея. Но это был не он. Просто человек из того же времени.
— Вы давно… ждёте? — осторожно спросила Елена.
— Час, от силы, — отмахнулся он. — А вы чего, всех решили напугать этими сказками?
Егор достал из кармана телефон, включил экран, показал мужчине дату.
Тот посмотрел — и его лицо медленно побледнело.
— Так не бывает, — прошептал он. — Не бывает…
Тропа под ногами едва заметно дрогнула.
— Уходим, — сказал инструктор резко. — Сейчас же. Все вместе.
Он схватил мужчину за локоть, подтолкнул к группе. Тот не сопротивлялся, только повторял шёпотом:
— Двадцать пять лет… Я же только на минуту…
Дальше мир начал вести себя так, будто у него съехала пленка.
Туман то густел, то расступался, открывая невозможные виды: там, где по карте должен быть пологий склон, вдруг зиял обрыв; там, где они шли по отрогам, неожиданно возникал сгнивший деревянный мостик через ручей. Иногда Елене казалось, что они ходят по кругу: один и тот же поваленный ствол, один и тот же камень, похожий на голову зверя.
— Это невозможно, — шипел Егор, сверяясь с компасом. — Мы идём ровно. А по треку — будто топчемся на месте.
— Может, прибор глючит? — предположил фотограф.
— Горные склоны не меняются за ночь, — зло отрезал инструктор.
Елена всё чаще слышала шорохи сбоку тропы. Однажды ей послышался низкий, узнаваемый смех, и она остановилась.
— Слышали? — прошептала она мальчишке. — Как будто… Сергей.
— Кого? — не понял тот.
Она махнула рукой: потом.
— Смотрите! — вдруг крикнул мужчина, шедший последним.
Впереди, в просвете тумана, на секунду показалась фигура. Мужчина, в старой куртке и с рюкзаком, шёл по параллельной дорожке, поглядывая на часы. Ветер поднимал полы его куртки. Он не видел их.
— Серёжа… — сорвалось у Елены.
Фигура исчезла так же внезапно, как появилась.
— Стойте! — она рванулась вперёд.
Егор схватил её за плечо.
— Ни шагу в сторону! — рявкнул он. — Ты хочешь к нему или хочешь из этих гор выйти живой?
— Но это был он! — выдохнула она. — Ты видел?
— Я видел, — тихо сказал инструктор. — Здесь каждый видит своё. Этот маршрут кормится тем, что у людей внутри. Кому-то покажет умершего, кому-то — незакрытый выбор, кому-то — шанс всё переписать. Только цена у него одна: ты застрянешь, как он, — он кивнул на мужчину из девяностых. — Между годами, между дорогами. Вечно на рассвете.
Мужчина стоял чуть поодаль, прижимая к груди рюкзак, как спасательный круг. В глазах у него плескался ужас.
— Я правда… только на минуту свернул, — шептал он. — Хотел посмотреть, что там за туман. Группа впереди, я сзади. Думал, успею догнать…
— У тебя был кто-то, кто ждал? — неожиданно спросила его Елена.
Он вздрогнул.
— Невеста, — выдавил он. — Через неделю свадьба должна была быть.
Елена крепче сжала палки.
— А у меня был муж, — сказала она. — Который тоже думал, что успеет. Свернул не туда, поспешил… и не вернулся. И я двадцать пять лет живу так, будто всё ещё стою с ним на том склоне, под тем небом. Так вот — я больше не хочу.
Она посмотрела прямо в туман. Сергея нигде не было. Только рассеянный свет и мокрые ветки сосен.
— Егор, — сказала она, — выведите нас обратно. Я потом буду с ним разговаривать не здесь. Не на этой тропе.
Инструктор кивнул, будто ждал именно этих слов.
— Все за мной. Шаг в сторону — считаю предательством, понятно? — рявкнул он. — И если кто-то услышит голос, увидит кого-то знакомого — молчите. Не отвечайте. Всё, что вам нужно, — здесь, — он стукнул кулаком по груди. — А не в этом тумане.
Обратно путь занял меньше времени, чем казалось. Елена шла, не поднимая глаз от земли, считала шаги, слушала сердце. Вокруг по-прежнему шептал туман, иногда сбоку появлялись силуэты, звали по имени. Один раз ей отчётливо послышалось: «Лен, ну ты чего, всего шаг…» Голос Сергея, точь-в-точь. Она стиснула зубы и пошла дальше.
Когда они наконец прорвались из белой пелены, солнце уже стояло высоко. Обычный лес, обычная тропа — та самая, с которой они свернули. Ни тумана, ни мерзкого сладкого запаха. Только свежий воздух и слабое головокружение.
Егор посмотрел на часы, на трекер, присвистнул:
— По времени — сорок минут. По GPS — почти на одном месте топтались. А по ощущениям… — он оборвал фразу. — Ладно. До базы доберёмся — буду думать.
Мужчина из девяностых сел прямо на землю. Подросток присел рядом.
— Вас как зовут? — мягко спросил он.
— Андрей, — после паузы ответил тот. — Или… я уже не уверен.
— Андрей, — Елена присела по другую сторону, — у тебя впереди тоже сорок минут. Или двадцать пять лет. Смотря что ты с этим сделаешь.
Он посмотрел на неё, как на человека, который только что вытащил его из земли.
— А если её уже нет? — едва слышно спросил он. — Если она давно живёт с другим?
— Тогда у тебя хотя бы появится шанс прожить что-то ещё, кроме этого рассвета, — сказала Елена. — Я вот только сейчас его получила.
На базу они вернулись к обеду. Остальные туристы встретили их как с войны: с восклицаниями и объятиями. Егор отмахивался: «Старая тропа, заплутали чуть-чуть».
Елена прошла к столу, налила воды, сделала большой глоток. Внутри было странно пусто и спокойно.
— Мам, ты где пропадаешь? — телефон завибрировал в кармане. Дочь. — Я тебе уже четыре раза звонила!
Елена посмотрела в окно. Над горами висело обычное дневное небо. Никаких туманных дорожек.
— Гуляла, — сказала она. — По очень странной тропе.
— Опять твои походы, — вздохнула дочь. — Ты там хоть осторожнее, ладно?
— Ладно, — Елена улыбнулась. — Слушай… А давай ты в отпуск ко мне приедешь? Не просто «на пару дней заскочить», а реально. Посидим, поговорим. Я обещаю не прятаться за работу и не отмахиваться.
На том конце повисла пауза.
— Давай, — неожиданно мягко сказала дочь. — Я как раз думала об этом.
— Тогда я вернусь… чуть позже, чем планировала, — ответила Елена. — Здесь надо одно дело доделать.
Она отключилась и пошла искать Егора.
— Вы всё ещё считаете, что легенд не бывает? — спросила она, когда нашла его у склада с снаряжением.
— Я считаю, что некоторые легенды лучше оставлять легендами, — устало ответил он. — И на такие тропы не водить туристов.
— Но вы же пошли, — напомнила она.
— Потому что иногда человеку нужно дойти до своего рассвета, — признался он. — Но это не значит, что я буду включать этот маршрут в буклет.
— А Андрей? — спросила Елена. — Что с ним будет?
— Отвезём в город, — сказал Егор. — Дальше — психологи, документы, поиски родственников. Главное, чтобы он сам не рванул обратно. Тропа ведь никуда не делась. Она просто ждёт.
Елена кивнула. Она знала: каждое утро, на границе ночи и дня, где-то в горах опять проступает дорожка в туман. И кто-то снова услышит в шёпоте леса знакомый голос и захочет свернуть.
Но она туда больше не пойдёт. Свой разговор с прошлым она уже закончила — не с призраком Сергея, а с той частью себя, что двадцать пять лет стояла на кромке обрыва вместе с ним.
На обратной дороге автобус дёрнулся на крутом повороте, кто-то испуганно ахнул. Елена спокойно посмотрела в окно. Дорога за стеклом была просто дорогой, а не приговором.
Где-то далеко, за хребтом, «Рассветная» тропа, возможно, опять медленно собиралась из тумана. Она будет ждать тех, кто ещё не решил, кого им искать в этом молочном воздухе — живых или мёртвых.
А её новая тропа уже начиналась здесь: обычный асфальт, звонок дочери, обещание приехать. Без мистики. Только выбор, который, как выяснилось, тоже появляется лишь на рассвете.