Я ненавижу себя за то, что промолчала тогда. Три года назад. Когда он привёл брата с паспортом и сказал: "Просто пропишем, он же семья".
Я не могла уйти. Не потому что боялась остаться одна.
Потому что нашла документы две недели назад. И теперь понял.
Квартиру я купила в двадцать семь. Студия, тридцать два квадрата, пятый этаж без лифта. Пять миллионов. Каждый рубль мой. Работала на двух работах четыре года. Ипотека на пятнадцать лет.
Максим появился через полгода после покупки. Знакомые познакомили. Он был обаятельным. Говорил правильные вещи. Дарил цветы по средам, а не по праздникам. Называл меня умницей.
- У тебя своя квартира, протянул он на третьем свидании, допивая кофе.
- Ага. Четыре года копила.
- Молодец, улыбнулся он. Редкость сейчас. Девушка с головой.
Я тогда не услышала этой интонации.
Не поняла, что он оценил не меня, а квартиру.
Мы встречались год. Я думала, это любовь. Он был внимательным. Запоминал, какой кофе я люблю. Звонил каждый вечер. Приезжал с пирожными по пятницам.
Когда он предложил переехать ко мне, я согласилась.
- Давай попробуем пожить вместе, обнял он меня со спины на кухне. Зачем нам две квартиры?
У него была съёмная однушка на окраине. Он снимал её с другом. Я подумала: логично же. Зачем платить за аренду, если есть моя студия?
Он переехал. Привёз два чемодана и гитару. Сказал, что остальное продал.
- Начнём с чистого листа, улыбнулся он.
Через три месяца он сделал предложение. Я сказала "да". Мы расписались тихо, без гостей. Только мама и его отец.
Я была счастлива.
Тогда.
Брат появился через полгода после свадьбы.
Дмитрий. Младше Максима на два года. Высокий, худой, с вечно виноватым взглядом.
- У него проблемы с пропиской, начал Максим за ужином, накручивая спагетти на вилку. Ему нужно прописаться хотя бы временно.
- Зачем?
- Для работы. Для банка. Ему отказали в кредите без постоянной регистрации.
- Но это же...
- Что? оторвался он от тарелки.
- Моя квартира, выдохнула я.
- Наша, поправил он резко. Мы же женаты.
- Я купила её до брака. На свои...
- Да знаю я, перебил он, бросая вилку. Но теперь мы семья. Димка мой брат. Ему просто нужна прописка. Он же не будет тут жить. Просто в паспорте штамп.
Молчание.
Он накрыл мою руку своей.
- Место же есть. Ты же не откажешь моему брату? прошептал он.
И я...
- Ладно.
- Спасибо, солнце, он поцеловал меня в лоб. Ты лучшая.
Потому что любила его. Потому что думала, это ерунда, штамп в паспорте. Потому что не хотела быть жадной.
Дмитрий прописался через две недели.
Максим поехал с ним в МФЦ сам. Без меня.
- Не хочу тебя дёргать по инстанциям, отмахнулся он. Я всё сделаю.
Я доверяла ему.
Прошло два года.
Дмитрий так и не выписался.
Я спрашивала об этом. Один раз. Два. Десять.
- Макс, когда Дима выпишется?
- Ему нужно ещё немного времени, буркнул он, не отрываясь от телефона. Ищет своё жильё.
- Уже два года прошло.
- Ну и что?
- Как что? Мы говорили о временной прописке.
- Ему сложно. Зарплата маленькая. Кредит не дают.
- Это не моя проблема.
- Твоя, он вскинул глаза. Он мой брат. Значит, и твоя проблема тоже.
- Но...
- Потерпи ещё немного, отрезал он.
- Сколько это "немного"?
- Не знаю, вскочил он из-за стола. Ты же хочешь, чтобы мой брат не оказался на улице? Или тебе плевать?
И я снова молчала.
Молчала, когда Максим перестал дарить цветы.
Молчала, когда он перестал звонить по вечерам, если задерживался.
Молчала, когда он начал приходить домой в одиннадцать. В двенадцать. В час ночи.
- Работа, бросал он, даже не глядя на меня.
Но я видела: он устал не от работы. Он устал от меня.
Я стала чужой в своей квартире.
Две недели назад я разбирала шкаф.
Максим попросил найти старую папку с его документами.
- Поищи, пожалуйста, доверенность нотариальную, крикнул он из ванной сквозь шум воды. В шкафу где-то. В коробке синей.
- Зачем?
- Для работы нужно. Срочно, буркнул он.
Я полезла на верхнюю полку. Там лежали коробки с его вещами. Документы. Старые фотографии. Какие-то бумаги.
Я случайно вытащила не ту папку.
Открыла.
И увидела.
Договор дарения.
Моя квартира. Моя студия.
Дарится Дмитрию Соколову.
Дата два года назад. Через месяц после прописки.
Подпись. Моя.
Но я ничего не подписывала.
Я ничего не дарила.
Я стояла посреди комнаты с бумагой в руках и не понимала, как дышать.
Потом я вспомнила.
Два года назад. Кухня. Вечер.
- Подпиши вот тут, Максим сунул мне ручку в руку.
- Что это?
- Для банка. Нам нужен кредит на ремонт.
- На ремонт? Какой ремонт?
- Ну обои поклеить, линолеум поменять. Подпиши давай, я опаздываю, поторопил он.
- Дай почитаю хоть.
- Там формальность одна, отмахнулся он. Согласие супруга на кредит. Стандартная форма.
Я подписала, не читая.
Доверяла же.
Я не сказала ему ничего.
Положила папку обратно. Нашла нужную. Отдала ему.
- Спасибо, кивнул он, даже не взглянув на меня.
И ушёл на работу.
А я сидела на кухне и смотрела в окно.
Он оформил мою квартиру на своего брата.
Пять миллионов. Четыре года работы на износ. Пятнадцать лет ипотеки.
Всё на брата.
Через подделку документов.
Я пошла к юристу на следующий день.
Без Максима. Тихо. Взяла отгул.
Юрист долго смотрел на договор. Поправлял очки. Читал. Перечитывал.
- Вы подписывали это? наконец спросил он.
- Не знаю. Может быть. Меня попросили подписать документы для банка.
- Покажите вашу подпись, протянул он мне ручку и лист.
Я подписалась.
Он сравнил. Прищурился.
- Похоже. Но есть отличия. Нужна экспертиза.
- Что мне делать?
- Оспаривать дарение. Подавать в суд.
- Как долго?
- Полгода минимум. Может, год, вздохнул он.
- А если он узнает, что я пошла в суд?
- Он попытается продать квартиру. Быстро. Через брата. И вы останетесь ни с чем, процедил он.
Молчание.
- Что же мне...
Голос сорвался.
- Не говорите ему ничего. Соберите доказательства. Копии всех документов. Запись разговоров, если сможете. А потом подавайте иск внезапно. Чтобы он не успел продать.
- То есть я должна притворяться?
- Если хотите вернуть свою квартиру, да, кивнул он. Иначе никак.
Я вышла из офиса.
И поняла: я в ловушке.
Если я скажу, он продаст квартиру.
Если промолчу, я живу в квартире, которая уже не моя.
Я не могла уйти. Потому что уйти означало оставить ему мою квартиру окончательно.
Прошло две недели.
Я собирала доказательства.
Фотографировала документы. Переписывалась с юристом. Искала старые договоры из банка.
Максим ничего не замечал.
Он приходил домой. Ел. Смотрел телевизор. Ложился спать.
Я готовила ужин. Убирала. Стирала.
Как будто всё в порядке.
Но внутри я ждала.
Ждала момента, когда смогу подать в суд.
Ждала момента, когда он поймёт, что я знаю.
Вчера он пришёл домой в десять вечера.
Плюхнулся за стол. Развернул телефон. Листал что-то, усмехаясь.
- Дим нашёл покупателя, бросил он, не поднимая глаз.
Я замерла у плиты. Половник завис в воздухе.
- Что?
- На студию. Хотят купить за шесть миллионов. Неплохо, правда? Рынок вырос, ухмыльнулся он.
- На какую студию?
- На эту, он наконец посмотрел на меня. На твою. Ну, Димкину теперь.
- Ты... вы хотите продать...
- Мы переедем на съёмную. Пока. А потом купим что-то побольше. На двоих. Уже по-настоящему наше, объяснил он, будто ребёнку.
- По-настоящему наше, эхом повторила я.
- Ну да. Это же логично. Студия маленькая. Тридцать два метра. Нам нужно что-то просторнее. Для детей, кивнул он.
Для детей.
Он хотел продать мою квартиру, положить деньги в карман и купить "на двоих" что-то новое.
Где он собственник.
Где я никто.
- Когда сделка? я медленно положила половник.
- Через неделю. Димка уже оформляет документы. Покупатели готовы, ответил он.
- Понятно.
- Ты чего молчишь? он наклонил голову.
- Думаю.
- О чём?
- О том, как это... удобно всё получилось, выдохнула я.
Молчание.
- Ты чего такая? насупился он. Не рада? Думала, обрадуешься. Новая квартира же.
- Рада, выдавила я из себя.
И улыбнулась.
- Очень рада.
Сегодня утром я подала иск в суд.
Оспаривание сделки дарения. Подделка подписи. Мошенничество.
Я приложила все доказательства. Документы из банка. Переписку. Заключение эксперта о подписи.
Судья наложил запрет на продажу квартиры.
Через два часа Максиму позвонили из МФЦ.
Сделка заморожена.
Он пришёл домой в три дня.
Лицо белое. Руки дрожат. Дверь хлопнула так, что задребезжали стёкла.
- Что ты сделала?! выкрикнул он с порога.
Я сидела на диване. Спокойно.
- Оспорила дарение, произнесла я.
- Ты... он шагнул ко мне, сжимая кулаки. Как ты узнала?
- Нашла документы. Две недели назад, пожала я плечами.
- И ты молчала?! Две недели?!
- Молчала.
- Почему?!
- Ждала. Чтобы ты не успел продать, ответила я.
- Ты... ты специально ждала?! он побледнел.
- Специально. Юрист посоветовал, кивнула я.
- Какой юрист?! гаркнул он. Ты ходила к юристу?! За моей спиной?!
- А ты оформил мою квартиру на брата за моей спиной. Мы квиты, усмехнулась я.
Он застыл посреди комнаты. Дышал тяжело.
- Ты разрушила всё, прошептал он. Понимаешь? Всё.
- Я? я рассмеялась. Я разрушила?
- Это же мой брат! Моя семья! выкрикнул он.
- А я что? вскочила я.
- Ты... ты жена, выдохнул он.
- Ох, вот как, я подошла ближе. Я жена. Значит, я должна молчать? Отдать квартиру? Сказать спасибо?
- Ты должна была понять!
- Что понять?! я сорвалась на крик. Что ты меня обманул? Что подделал подпись? Что хотел продать моё жильё и оставить меня ни с чем?
- Я хотел нам лучше! оправдывался он.
- Нет, я покачала головой. Ты хотел себе лучше. Себе и брату.
- Это одно и то же!
- Нет. Совсем нет, отрезала я.
Молчание.
Он смотрел на меня. Моргал часто.
- Я что для тебя? спросила я тихо. Кошелёк? Квартира на ножках? Что?
Он молчал.
- Вот именно, я отвернулась. Собирай вещи. Съедешь к брату. В мою квартиру, которую ты на него оформил.
Он не двигался.
- Ты серьёзно? выдохнул он.
- совершенно, процедила я.
- Мы же... мы же муж и жена, бубнил он.
- Были, я посмотрела на него. Были, Максим.
Для него это было нормально.
Взять. Обмануть. Продать.
Потому что я его жена. А значит, моё теперь его.
Сейчас идёт суд.
Эксперт подтвердил, что подпись поддельная.
Дмитрий пытается доказать, что я дарила квартиру добровольно. Но у него нет никаких доказательств.
Максим съехал к брату.
Я живу одна. В своей студии. Которая пока ещё не до конца моя, но скоро будет.
Каждое утро я просыпаюсь и думаю, стоило ли оно того?
Три года брака. Любовь, которой не было. Доверие, которое оказалось глупостью.
Я потеряла мужа.
Но я сохранила себя.
И свою квартиру.
Ту самую, за которую я заплатила четырьмя годами жизни.
Иногда я думаю, может быть, я должна была простить? Может быть, я слишком жёстко?
Но потом я вспоминаю его лицо в тот день, когда он сказал "Дим нашёл покупателя".
Он даже не спросил моего мнения.
Просто решил продать моё.
И я понимаю, что сделала правильно.
Единственное, о чём я жалею, что не нашла документы раньше.
Что доверяла.
Что любила человека, который любил только себя.
Но я больше не жалею себя.
Я больше не молчу.
Потому что молчание тоже выбор.
И я выбрала говорить.
А как бы вы поступили на месте героини? Простили бы мужа или боролись за свою квартиру? Стоит ли сохранять семью, если в ней нет уважения?