Настя мило улыбалась во сне. На ее худеньком лице можно было заметить отпечаток давней усталости, но сейчас, когда глаза ее были сомкнуты, наблюдалось расслабление и мнимое спокойствие. Она крепко спала, свернувшись калачиком на свежем белоснежном белье приюта. Со стороны казалось, что она впервые отдалась сну и разбудить ее просто невозможно, хоть из пушек пали. Алла Леонидовна, директор центра, еще раз взглянула на нее, тихонько прикрыла дверь и на цыпочках удалилась в сторону своего кабинета.
- Тише девочки, - попросила она сестричек, бегущих по коридору, - пусть Настенька отдохнет.
Но Настя услышала шёпот сквозь чуткий сон. Ее губы дрогнули в этот момент, носик приподнялся, ресницы затрепетали немного в безмятежном покое. Она вздрогнула всем телом, но не проснулась. Ей снился сладкий сон, прервать который не было сил, а хотелось бесконечного продолжения. Огромная поляна душистой травы, перемежалась россыпью разноцветных полевых цветов. Звонкий смех разносился вокруг колокольными переливами, радость и божественное умиротворение витали вокруг. Воздух был соткан из спокойствия и любви. Сорванные ромашки и колокольчики летели к небу и осыпались в густую траву. Навстречу ей бежала настоящая живая мама. Волосы ее были распущенными, легкое зефирное платье струилось вдоль тела. Сейчас, она обнимет ее, сейчас… она тянула к ней руки…
Ресницы задрожали сильнее. Девочка открыла глаза, оглянулась вокруг, соображая, где она. Светлые стены комнаты, с веселыми картинами на стене, успокаивали. Захотелось плакать, но она сдержалась, вспоминая свой сон. Она уже давно не помнила лица матери, забыла тепло ее тела, нежность рук, а так хотелось уткнуться ей в живот и обнять крепко, крепко, почувствовать ее запах. Одна единственная маленькая фотография, запрятанная под подкладкой шкатулки, которую бережно скрывала она в своих вещах от детей, была магнитом для нее в часы мимолетного отдыха, которого ей так не хватало в последнее время, но и ее нашла Маша, младшая сестричка, и разорвала в мелкие клочья.
Она устало взглянула вокруг себя, оценила обстановку и снова припала к подушке, стараясь совсем забыться, погружаясь в очередной сон.
Четыре дня отсыпалась бедняжка в реабилитационном центре, куда сбежала от своей «любимой», дорогой семьи.
- Настя, доченька, как ты могла? – Строго спрашивал ее отец, желая показать свою любезность и заботу, узнав, где она находиться. Побагровев от злости, он старался скрыть свою ярость перед директором, изо всех сил снижая тембр голоса. – Мы для тебя все, а ты, неблагодарная. Опозорить нас решила?
Девочка жалась к Алле Леонидовне, ища защиты.
- Владимир Павлович, успокойтесь, - твердо произнесла женщина. – Если вы будете кричать, придется отменить эту встречу.
- Она что? В тюрьме?
- Нет! Она боится вас. Разве вы не видите?
- Меня боится, меня? – Еще больше распалялся отец. – Я же отец!
- Я прошу вас покинуть территорию центра.
- Ладно, все! Я спокоен. – Устало произнес отец. – Дети ждут тебя. Марина разрывается между работой и детьми, взяла отгулы. Ничего не успевает. Возвращайся. Я все прощу.
- Нет! – Тихо, но твердо произнесла Настя.
- Что? – Отец вскочил со стула. – Да я…
- Успокойтесь. – Теперь встала Алла Леонидовна, лицо ее стало жестким и суровым. – Ведете себя, как деспот. Попрошу вас удалиться.
- Настенька, доченька, без ножа режешь. Дети плачут, тебя хотят видеть. Как мы без тебя, поехали домой, а?
- А вы о ребенке подумали? Она выдохлась, хочет поспать, отдохнуть. Взвалили на плечи девочки такой груз.
- А что такого? Все так живут, - произнес оскорбленный папаша.
- Как живут?
- Мы же работаем, заботимся о ней. И, кроме того: у всех есть свои обязанности в семье. Пусть девочка привыкает к ответственности, это ей поможет в жизни.
- В первую очередь, воспитание детей – это ваша прямая обязанность, а вы переложили ее на плечи двенадцатилетнего ребенка. - Это был сильный аргумент, ненадолго поставивший отца в тупик.
- И что? Мы же ее не бьем, кормим, поим. - Заявил он через время.
- Она вам не нянька. Она ребенок, а вы об этом забыли. Вы понимаете, что четверо малолетних детей это огромная нагрузка даже для взрослого человека, а для девочки тем более. Посидеть с детьми час – полтора, куда ни шло, но целыми днями заниматься детьми – это же ужас какой- то. Женщины не выдерживают.
- Какая нагрузка – сиди и играй.
- Поиграйте сами. Я смотрю, что с вами бесполезно разговаривать. Вы хоть в курсе, что она отстает в школе, спит на уроках, у нее синяки под глазами. А худая какая – в чем душа только держится. Она устала, вымоталась.
- А мы не устали? Это временные трудности. Еще год и будет легче.
- Вы смеетесь? Да? Они тянутся уже семь лет. Маленьким детям полтора года и вы считаете – это временно?
- А что? Через год близнецы пойдут в детский сад, а Машка в первый класс, все легче ей будет.
Алла Леонидовна тяжело вздохнула.
- Я вижу вы непробиваемый. Она же просто работница у вас в доме. Она мама четверых детей в двенадцать лет! Вы это понимаете?
- Дочка давай домой. – Отмахнулся отец. – Марина ждет. – Настаивал мужчина.
- Нет! – Снова повторила девочка. – Уж лучше в детский дом.
- А ты думаешь там жизнь сахар? Вот посмотришь потом… еще прощения просить будешь, умолять вернуться к нам…
- Пусть так, но больше я не могу.
- Это же твои братья и сестры. – Доводы сыпались все больше, - они ждут тебя, плачут.
- Да, братья, только ждут они ее, как родную мать, потому что она им настолько стала близка, а вы заняты своими делами. Ей самой нужна мать. Об этом вы не думали? А мамы у нее нет, да и отца она потеряла давным - давно, - горестно произнесла Алла Леонидовна, обняв за плечо девочку. – Пойдем, дорогая.
Ей было жаль маленькую девочку, ставшую многодетной матерью раньше положенного срока.
Когда мамы не стало, Настя не понимала всей беды, навалившейся на нее в одночасье. Она просто тосковала по ней, звала ее перед сном, а утром искала везде, где только можно: за шторами, под кроватью, на балконе. Но ее не было. Она снова плакала и ждала. Со временем привыкла жить с болью в сердце, в ожидании чуда. Вдруг откроется дверь и войдет мама, озаряя комнату ослепительным светом счастья и любви.
Отец не обращал внимания на переживания дочери, ему самому была нужна поддержка, и он нашел ее. Неожиданно привел Марину домой, затащив чемодан с вещами в комнату. Веселая и приятная, она ворвалась в жизнь ребенка стремительно, подарив при первой встрече плюшевого зайчика, и быстро перебралась в квартиру, не навязчиво устанавливая свои порядки. Она была спокойной, ласковой первое время, пока не родился родной сын Славик.
Отец уходил на работу и не вникал в дела семьи. Маленькой Насте приходилось время от времени присматривать за братом, играть с ним . И в этом не было ничего страшного, даже интересно, но со временем все стало меняться. Когда родилась Маша, Марина стала нервной, озабоченной истеричкой. Много кричала. Ее не устраивало все: жизнь в четырех стенах, пеленки, распашонки и самое главное строптивая девочка рядом, которую все время надо было подталкивать к действиям: заставлять стирать и мыть полы, присматривать за детьми.
- Твоя дочь совсем не слушается, помогать не хочет. – Говорила она мужу, жалобно состроив недовольное лицо... И отец стал воспитывать ее по - своему, по - отцовски.
- Если ты будешь перечить матери – выпорю и вообще, чтобы я не слышал больше жалоб на тебя. Поняла? – Теребя в руках ремень, говорил отец.
Настя смотрела на ремень дикими глазами, полными слез. Обидно было слышать такие угрозы из уст отца. Она ждала его после работы, думала, придет, обнимет, защитит, поговорит, а он только ругается всегда и слушает свою истеричку Мариночку. Ах, если бы он ее выслушал, она бы рассказала ему все про эту Марину, но отец уходил в комнату с женой, а ее с детьми оставлял в другой, заставляя нянчиться с малышами. Приходилось самой менять подгузники маленькой Маше и учить ее ходить. Она сидела среди детских игрушек, не принадлежащих ей, и развлекала своих малышей, ставших для нее родными и такими же ненужными родителям, как сама. Только в детских глазах поселилась тогда тоска и печаль. А она хотела любви, любви и внимания отца, а еще заботы и тепла, и своего детского счастья...
Но вместо этого ей всунули в руки живые игрушки, дали возможность узнать взрослый мир раньше положенного срока, пришлось взрослеть не погодам, принимать решения умом маленькой "мамочки".
С рождением близнецов стало еще хуже. Они постоянно ревели. Требовали ухода и внимания. Приходилось носить их на руках и качать, качать ночами, кормить, переодевать, а утром – школа. Там она могла отдохнуть, расправить уставшие плечи и вздремнуть минутку другую. Марина же спала в соседней комнате с мужем – отдыхала. Ведь она так устает за день.
Когда детям исполнился год, мачеха вышла на работу, так как засиделась дома, и весь груз хозяйства лег на плечи двенадцатилетнего ребенка.
Два месяца Настя держалась стойко, но сдалась, когда Савушка заболел, и она всю ночь провела рядом с ним, качая, успокаивая, натирая мазями. Даже на минутку не уснула – переживала. В виски била одна единственная мысль – я больше не могу.
Утром отвела Машу в садик, а Славика отправила в школу, сказав, что зайдет в аптеку. И пошла вдоль по улице, пошла, а потом побежала в реабилитационный центр, где и попросила помощи, упав без сил в фойе у ног Аллы Леонидовны. Позвали врача. Уложили в кровать, оказали первую помощь.
- Девочка сильно истощена физически и психически. Синяки под глазами – результат бессонных ночей. Издеваются над ней что ли? – Предположила врач.
- Что за родители пошли, дождемся, когда она придет в себя. Сама все расскажет.
Теперь, в тишине центра, она мечтала об одном - остаться здесь, забыть свою старую жизнь.
- Жаль ее, - горько вздохнула Алла Леонидовна, - такая милая девочка с искалеченной душой. Отец совсем не вникает в ее жизнь. И в интернат отправлять ее страшно. Сломается!
В дверь постучали.
-Алла Леонидовна! - Светлана, грузная женщина, повариха, принесла свежие булочки и чай. - Попробуйте!
-Светлана Петровна, я знаю, какие они у вас вкусные бывают. лучше Насте отнесите.
-Уже!
Она мяла в руке уголок фартука.
-Такая девочка хорошая, такая милая, а глаза грустные, как у котенка бездомного.
-Да! прямо не знаю, как правильно поступить. Домой нельзя и в детский дом отдавать не хочется.
-Может ко мне? А что? Я ж одна и она одна, а вместе нам хорошо будет.
В глазах мелькнул огонек надежды. Алла Леонидовна присела за свой стол.
-А что? Это выход. С бумагами вопрос решим! - Она потянулась за булочкой. - Боже! Какая прелесть.
И было непонятно, сказано это про выпечку или про предложение.
Глотнув чай, она продолжила.
-Думаю, у нас все получится! - Твердо решила она. - Хотя повоевать придется долго...
Именно в этот момент из-за тучи выглянуло солнышко, осветив землю ярким светом. Лучики играли в комнате тенями, прыгали солнечными зайчиками на стене, веселили сердце.
Настенька перестала жевать булочку, впервые, за много лет, улыбнулась добродушно, почувствовав, как ее обняли в этот миг невидимые материнские руки. Она ощущала их тепло и безграничную любовь. Сон становился реальностью...