История про Федю‑горемыку

Вот, граждане, расскажу вам про Федю Кулемина — человека, можно сказать, примечательного. Не в том смысле, что он там изобретатель или артист какой, а в том, что пил Федя так, что даже соседи, видавшие виды, только головой качали.

Начнём, так сказать, с истоков. Был Федя в молодости парень как парень: работал на заводе, в цеху, получал зарплату, жил с женой в коммунальной квартире. Всё, как у людей. А потом, знаете ли, случилась с ним беда — не беда даже, а так, мелочь: друг его, Ванька, позвал как‑то на «малую торжественность» — день рождения справлял. Ну Федя и пошёл.

А дальше — как в тумане. То есть не для Феди, конечно, а для окружающих. Потому что Федя всё помнил: как наливали, как закусывали, как пели песни. А вот как домой добирался — уже не помнил.

Назавтра жена его, Марья Степановна, встретила с выражением лица строгим, как у директора школы.

— Федя, — говорит, — ты что же это, а?

— А что? — удивляется Федя. — Я ж не пьяный был. Так, слегка.
— «Слегка»! — кричит Марья. — Ты в тапках чужих пришёл! И с чужим зонтом!

Тут Федя и сам удивился. Посмотрел на тапки — точно чужие. И зонтик какой‑то модный, не его.

— Это, — говорит, — наверное, Ванька дал. На память.

Марья только руками развела.

С той поры и пошло‑поехало. Федя стал, так сказать, систематизировать. То есть не просто пить, а делать это с планом: в понедельник — с Петей, во вторник — с Колей, в среду — вообще с незнакомыми людьми познакомился, потому что «они, — говорит, — хорошие, сразу пол‑литра на стол поставили».

На работе, конечно, заметили. Мастер ему:

— Федя, ты бы поосторожней. А то уволим.
— Да я, — отвечает Федя, — только для здоровья. Врачи говорят: капелька — полезно.
— Капелька, — вздыхает мастер, — а ты ведром хлещешь.

Федя только рукой махнул:

— Это вы, товарищ мастер, просто меры не знаете. А я знаю. У меня система.

Система его, надо сказать, была интересная. Он, например, придумал так: если пьёшь с Петей — надо обязательно закусывать селёдкой. Если с Колей — огурцами солёными. А если с незнакомыми — то вообще без закуски, «чтобы, — говорит, — организм не перегружать».

Марья Степановна терпела‑терпела, да и ушла. Сказала:

— Федя, я тебя люблю, но жить с тобой — это как в болоте тонуть. Вытаскиваешь тебя, а ты опять бульк — и на дно.

Федя расстроился, конечно. Даже на три дня бросил. А потом встретил Ваньку, тот говорит:

— Ты что это, Федя, совсем от коллектива отбился?
— Да вот, — жалуется Федя, — Марья ушла.
— Так это же повод! — радуется Ванька. — Давай отметим, что ли?

И отметили. Так отметили, что Федя потом две недели на работе отпрашивался — «по состоянию здоровья».

А здоровье, между прочим, стало сдавать. То голова болит, то желудок ноет, то ноги не ходят. Федя к врачу пошёл.

— Доктор, — говорит, — у меня, кажется, болезнь.
— Какая? — спрашивает доктор.
— Не знаю. Но тянет меня куда‑то. В пивную.
— Так это не болезнь, — вздыхает доктор. — Это привычка. И очень вредная.
— А как избавиться? — интересуется Федя.
— Бросить пить.
— Это как? — удивляется Федя. — Совсем?
— Совсем.
— Ну, — говорит Федя, — это вы уж слишком. Я же не калека какой.

И пошёл обратно в пивную. Там его уже ждали — Ванька с Колей.

— Федя! — кричат. — Ты где пропадал? Мы без тебя скучали!
— Да вот, — говорит Федя, — доктор велел бросить.
— Так это он не всерьёз, — машет рукой Ванька. — Доктор тоже человек, ему не понять.

И сели они за стол. А через час Федя уже забыл про доктора, про Марью, про всё на свете. Только одно помнил: что жизнь — она, оказывается, хорошая. Особенно когда стакан полный.

Так и живёт Федя до сих пор. То в пивной, то дома, то у друзей. И всё ищет ту самую «меру», о которой все говорят. А пока не нашёл — пьёт. И говорит:

— Я не алкоголик. Я просто ищу гармонию.

А окружающие только головой качают.