Никогда такого не было и вот опять. Эта фраза могла бы стать девизом семейной жизни Глафиры и Анатолия. Особенно в последние два года, когда Анатолия, мужчину шестидесяти лет, вдруг накрыло волной философского просветления.
То ли грядущий пенсионный возраст так подействовал, то ли магнитные бури, но Анатолий вдруг резко уверовал в «высокие отношения». Он начал читать книги по психологии (в кратком изложении), смотреть ролики про «духовный рост» и изводить Глафиру идеями вселенского добра.
— Глаша, — вещал он, лежа на диване в растянутых трениках, — мы живем неправильно. Мы разобщены. Люди должны объединяться. Любовь не имеет границ.
Вот у меня была первая жена, Таня. Мы же не чужие люди. У нас прошлое. Почему мы не общаемся? Это мещанство! Надо дружить домами. Надо создать большой клан.
Глафира, женщина шестидесяти двух лет, приземленная, практичная и знающая цену всем этим «духовным порывам», обычно молча закатывала глаза и шла варить суп.
— Толик, — говорила она, — ты с Таней развелся 20 лет назад, потому что она тебе сковородкой дала за измену. Какой клан? Какая дружба? Сиди уж, философ.
Но Анатолий не унимался. Он мечтал о большой итальянской семье, где все бывшие, нынешние, дети и внуки сидят за одним длинным столом, смеются и благодарят патриарха (то есть его, Толика) за мудрость.
И вот, когда до Нового года оставался месяц, Анатолий, сияя, как начищенный самовар, объявил:
— Глаша, готовься. В этом году у нас будет особенный праздник. Я пригласил Таню.
Глафира чуть не выронила половник.
— Кого?
— Татьяну! Мою первую жену. Она, бедная, одна кукует. Одинокая женщина. А мы тут в тепле и сытости. Я ей написал, слово за слово… В общем, она согласилась. Придет к нам встречать Новый год.
— Сюда? — Глафира обвела взглядом их уютную двушку.
Глафира представила эту картину маслом. Она, уставшая после двух дней готовки, с прической, которая опала от пара над картошкой, бегает с тарелками, а во главе стола сидит этот «султан» Анатолий, а рядом — его бывшая Таня, которая будет оценивающе смотреть на салаты и вспоминать, каким Толик был в молодости.
Первым порывом было устроить грандиозный скандал. Разбить пару тарелок, высказать всё, что накипело, и отправить Анатолия встречать Новый год к Тане (желательно навсегда).
Но Глафира была женщиной мудрой. Она понимала: прямой запрет только раззадорит «философа». Он встанет в позу оскорбленной добродетели и будет ныть весь год, что жена у него — черствая сухарина, не способная на душевную широту.
Нужно было действовать тоньше. Женской хитростью.
Глафира выдохнула, натянула на лицо улыбку, достойную Джоконды, и сказала:
— Знаешь, Толик… А ведь ты прав.
Анатолий даже рот открыл от удивления.
— Правда?
— Конечно, — воодушевленно продолжила Глафира. — Надо налаживать мосты. Татьяна — часть твоей жизни, значит, и моей. Я только за.
Анатолий расцвел.
— Вот это я понимаю! Вот это моя мудрая Глаша.
— Но, — Глафира подняла палец вверх, — есть одно «но». Новый год — праздник особенный. И если уж мы собираем такой «клан», то всё должно быть на высшем уровне. Я не хочу стоять у плиты три дня, строгать оливье тазиками и потом падать лицом в салат от усталости. Перед Татьяной мне нужно выглядеть королевой, а не кухаркой. Ты же хочешь, чтобы мы были на высоте? Чтобы Таня увидела, как хорошо ты живешь?
— Ну… да, конечно, — кивнул Анатолий, еще не чуя подвоха.
— Вот. Поэтому, дорогой, никаких домашних посиделок. Мы идем в ресторан.
— В ресторан? — Анатолий слегка поперхнулся.
— Именно! — Раз уж мы за «объединение семьи», то звать одну Таню как-то нелогично. Давай позовем твоих родителей (им хоть и за 80, но они бодрые), моих двух детей и, собственно, нас с Таней. Итого — семь человек.
Анатолий, представив себя в роли щедрого патриарха, заулыбался. Картинка была заманчивая.
— Ну… в принципе, можно, — протянул он. — Красиво.
— Вот и отлично, — хлопнула в ладоши Глафира. — Действуй, дорогой. Обзванивай рестораны, бронируй столик на семерых. Только выбери что-то приличное, не забегаловку. Перед бывшей же нельзя ударить в грязь лицом.
И Глафира ушла в спальню, напевая себе под нос. Она знала своего мужа. Анатолий любил «высокие материи», но еще больше он любил свои деньги. Он был из тех мужчин, кто в магазине проверяет чек, не пробили ли лишний пакет, и знает, где сахар дешевле на три рубля.
Прошла неделя.
Анатолий ходил задумчивый. «Высокие отношения» как-то померкли в его глазах. Он перестал говорить о дружбе домами и больше не читал Глафире лекций о душевной широте.
Он сидел за компьютером, что-то считал на калькуляторе, хмурился и кряхтел, как старый дед.
Глафира наблюдала за ним с интересом.
— Ну что, Толик? — спросила она как бы невзначай за ужином. — Как там наш столик? Таня уже платье шьет? Ресторан выбрал?
Анатолий отложил вилку. Вид у него был страдальческий.
— Знаешь, Глаша… — начал он издалека. — Я тут прозвонил пять мест.
— И как?
— Цены… — Анатолий закатил глаза. — Ты представляешь, сколько стоит новогодняя ночь на человека?
— Сколько? — невинно поинтересовалась Глафира.
— 10 тысяч. И это не окончательная цена.
— Ну так Новый год же, Толик.
— Это же 70 тысяч за одну ночь. За то, чтобы просто поесть и послушать какую-то певичку?
— Зато какие эмоции, — подлила масла в огонь Глафира. — Объединение семьи.
— Нет, Глаша, — твердо сказал он. — Я не жмот, ты знаешь. Но выкидывать такие деньжищи на ветер — это не высокодуховно. Это глупость. Лучше мы эти деньги… ну, на дачу потратим. Или на ремонт.
— И что же делать? — притворно расстроилась Глафира. — Отменять праздник? А как же Таня? Ты же её уже пригласил. Неудобно как-то…
Анатолий покряхтел, почесал затылок.
— Ну… я ей позвоню. Скажу, что планы изменились. Что мы… ну, уезжаем.
— А домой позвать? Как ты хотел сначала? — хитро спросила Глафира.
Анатолий вздрогнул. — Нет, Глаша, ты права была. Тебе готовить, убирать… Не хочу тебя утруждать. Ты же моя королева.
Он явно представил, что если домой звать семерых, то продукты-то все равно покупать ему. И сумма выходила тоже немаленькая, плюс головная боль и суета.
— Я, пожалуй, погорячился. Идея хорошая, но время неподходящее. Отложим воссоединение на год. А этот Новый год встретим по-старому. Вдвоем. Оливье, телевизор, шампанское. Тихо, по-семейному.
— Как скажешь, дорогой, — кротко согласилась Глафира, пряча торжествующую улыбку. — Ты у нас глава семьи, тебе и решать.
Анатолий с облегчением выдохнул. Он чувствовал себя мудрым стратегом, который избежал финансовой катастрофы.
А Глафира просто радовалась, что Новый год пройдет спокойно. Без бывших жен и «высоких отношений».
Как только «высокая духовность» сталкивается с суровой реальностью в виде счета из ресторана, она тут же испаряется, уступая место жмотству.
А как бы вы отреагировали на идею мужа позвать бывшую жену на Новый год? Устроили бы скандал или тоже придумали бы хитрый ход?
Спасибо за лайки и не забывайте подписаться, чтобы не потерять канал!