Невроз ворвался в мою жизнь ураганом. Он перевернул всё с ног на голову, смел краски и за один день сжал мир до размеров испуганной точки. В один миг я осознал, что не могу контролировать то, о чём раньше и не задумывался. Что весь мой внутренний мир — хрупок, как тонкий лёд. Что моё состояние — это погода, а я — не шаман, чтобы ею управлять. Но если перестать пытаться — вернётся тот день, когда я чуть не перестал существовать.
Столько вопросов, на которые мне не дал ответа ни один специалист. Вернее, дал, но эти ответы не стыковались с моим самочувствием, за которым я пристально, до одержимости, следил. Все мои силы уходили на спасение от этого самочувствия. На поиски не истины, а успокоения. Ответов, которые вернут мне утраченную безмятежность. И до той поры я обязан был стоять на страже, предотвращая повторение того дня.
По часам, по дням, по неделям я обрастал режимом, сам того не ведая, создавая нового себя. Того, кто отчаянно хочет быть «как раньше», но не делает ничего из прежней жизни. Всё это — потом. Всё это неважно сейчас. Это мне будет не нужно, если я не успею исцелиться, а в болезни — не нужно и сейчас.
Недели, месяцы, годы… Я изменился. От прежнего меня остались лишь фотографии, где мой взгляд, уверенный и жадный, был обращён вовне, а мир волновал своей красотой. «Эх, если бы ты знал…» — срывается с губ. Волнение сменилось тревогой, планы «попробовать» — установкой «предотвратить».
Вот и мой день. Я встаю с опаской и смутной надеждой, что сегодня будет не так ужасно, как вчера. Разве я многого прошу? Я разучился быть счастливым. Смеяться, не отслеживая смех. Идти, не выискивая подвоха в собственных ногах. Мне всё это уже не нужно. Достаточно, чтобы не было так страшно жить.
Но я живу. Хожу, работаю, даже улыбаюсь — пусть сквозь плотный фильтр контроля. Вот фото из новой жизни: я в кафе, вот встречаю Новый год, а тут обнимаю близких. Никто не скажет, что я другой, но в каждом снимке я вижу потухший взгляд сквозь натянутую улыбку. Никто не видел, что было у меня внутри, когда кричали: «Улыбнись, фоткаю!». Там — грусть и тоска. Там — жалость, смешанная с завистью. «Я не могу, как вы. Я так хочу, но разучился».
Что, если дать мне то, чего я хочу? Ту безмятежность и уверенность, при которых даже не придётся думать: «как не думать?». Ту безмятежность, что летит навстречу новому, не умея бояться ощущений? То желание — ощутить азарт победы или горечь поражения. Стать фанатом матча, не зная результата, но болея всей душой. И в поражении — грустить. Но это была бы осознанная грусть, она не ставит крест на всём, а зовёт вернуться сильнее! И на вопрос: «Как игра?» — ты ответишь: «Всё было прекрасно. Мы проиграли, но мы вернёмся».
Смогу ли я принять сейчас этот желанный дар? Нет. Не сумею. Невроз — не просто расстройство; это образ жизни, вторая кожа. Я не проживу без него и часа. Я ненавижу его больше всего на свете, но отпустить — боюсь. Когда его нет хоть пару минут - я с ужасом скучаю по нему. Он ворвался ураганом, и я осознал, что не могу контролировать ничего. А как жить с таким знанием? Где ничего не ясно и всё может оборваться без моего ведома? Где в каждом шаге нет гарантии, что он верный? Это страшно. И мой невроз — единственное, что мне подвластно. Единственное, в чём я уверен. Мне точно будет плохо — и я должен это предотвращать. Я ищу предсказуемости и уверенности в мире, но не нахожу. Невроз дает мне это. Он предсказуем.
Однажды, глядя в небо, я молился. Умолял Бога сжалиться, спасти. Просил здоровья, возможности почувствовать прежнюю жизнь. Гневил Его вопросами: «За что?». Но, посмотрев со стороны, я понял — Он всё мне дал! А я лишь требовал, ни разу не сказав: «Спасибо». За здоровье, которое имел. За каждый «скучный» день. За семью, за кров, за еду. За возможность просто быть. Всё счастье было у меня перед носом, но я не видел его, гоняясь за невозможным — за гарантией, что завтра я буду. Все мои симптомы были личным протестом против отсутствия этой гарантии. И на вопрос: «Зачем мне это нужно?» — лишь заевшая пластинка в голове твердила: «Я просто устал избегать смерти и оттого бояться жизни».
И снова я стоял в молитве, но просил уже прощения. Говорил «спасибо». Мне не нужно просто избавиться. Я ещё не знаю, зачем мне свобода. И не смогу воспользоваться этим даром сейчас. Дай мне мудрости найти то, ради чего стоит жить… ради чего не страшно умереть. И я даю слово — помогу другим найти это.
Я начал всё сначала. Чтобы исправить путь, что привёл меня в тупик стать бесконечным, победить страх смерти и отчаяния от невозможности это воплотить. С того момента, как осознал: я не вечен. Постепенно я стал убирать всё, что было связано с «новой жизнью». С жизнью, где существовал только я, моё самочувствие и моё здоровье. Где я обесценивал страдания семьи своими, «самыми ужасными». Где топи́л себя и близких в жалобах. Где писал чужим людям, нагоняя на них новые страхи. Полное табу! Это мой крест. Никто не должен знать, как плохо мне. Я и сам не знаю, но, говоря об этом, утверждаю это для себя — и мозг послушно выдаёт команды телу.
Вторым этапом было исключить среду, благоприятную неврозу. Я перестал смотреть и читать то, что проштудировал уже сотни раз. Зачем? Чтобы лишний раз напомнить себе, как плохо может быть? Очистить разум может только время. А дальше станет ясно: чтение и жалобы не спасают от смерти. Они лишь создают ощущение, что ты в палате для неизлечимых. Убрать больницу. Срочно!
Ты спросишь, было ли легко? Отвечу: «Нет!» — я крикну: «Нет!» Невроз был моей жизнью. Ужасной, страшной, но — моей. Здесь мне всё знакомо и предсказуемо. Вот тот симптом, вот мутная голова, вот тревога — всё на своих местах. И цель, что заставляет вставать, — всегда при мне! Я должен бороться. Но кому сдаваться? С кем вести войну? Я устал, но называю это астенией. Мне противна моя жизнь, но я говорю, что это тошнота. Мне было страшно отказаться. Всё новое пугало. «Как я справлюсь? Что делать, если станет плохо?» А что я делал раньше? Жаловался, писал, читал. И как это помогало? Никак… но это было привычно. Я не был одинок со своей болью. Я не был готов идти с ней один на один.
И я спросил себя: «Это твой выбор? Боишься шагнуть в новое, но хочешь новой жизни? Значит, хочешь недостаточно, чтобы рискнуть своим убогим существованием в страхе. Любую боль могу перетерпеть, скажи лишь — ради чего, и я с улыбкой брошусь в пламя!» Смени «хочу» на «могу». Когда-нибудь ты с радостью променяешь десятки лет такой жизни на один день! День, когда ты свободен от попыток «дожить» и спешишь успеть. Когда ты не выбираешь погоду. Твой взгляд, жадный до новых мест, обращён вовне! Где каждая минута приближает закат, и нет времени сетовать, что он закончится. У тебя нет завтра, только — сейчас. И в этом «сейчас» заключено твоё бессмертие. То, о чём ты грезил все упущенные годы. Мы все смертны в будущем, но не сейчас!
Отказавшись от привычного, я создал пустоты. Их нужно было заполнить тем, кем я хочу стать. Будущее — это то, что я делаю сейчас. Я больше не жалуюсь, а слушаю близких. Их рассказы — о жизни, и они важнее моих жалоб о смерти. Я не читаю о неврозах. Я смотрю, как прекрасен мир, и как мало времени, чтобы увидеть все его красоты. Мои состояния всё еще со мной, но я больше не ведом ими. Мои ноги дрожат в новом месте, но моё желание остаться — сильнее. Меня не понимали, потому что я говорил на чужом языке — языке симптомов и страхов. Теперь я нашёл общий язык, и это — прекрасно. Я не всегда испытываю удовольствие от общения, но я научился общаться. И это — шаг навстречу к свободе.
Никто не пройдёт твой путь за тебя. Только ты выбираешь, кем станешь. Подумай, насколько сильно ты хочешь стать настоящим? И в следующий раз, когда в новом месте станет страшно и захочется убежать, вспомни — куда? Ты бежишь в свой уютный невроз, на который жалуешься каждый день. А настоящий ты так и останется в мечтах, вечно ожидая метода, который позволит радоваться там, где это невозможно. Радоваться жизни в тюрьме. Радоваться бессимптомно…
Каждый мой шаг в неизвестность был важен. Каждый отказ убежать — кирпич в стене моей непоколебимости. Каждое «да» себе — шаг к свободе. Каждое новое действие, превращаясь в привычку, вытесняло старое.
Я не пытался опустошить сосуд с грязной водой, чтобы затем наполнить чистой. Я лил чистую воду сверху, вытесняя грязь. Делая то, что хотел бы делать без невроза. Каждый раз, когда было плохо, я спрашивал: «Такое уже было. Куда привели меня старые действия? Есть ли у меня время ждать? Сколько?»
Так каково это — жить без невроза? Не понять, пока не научишься жить с ним. Искажённые представления о вечном спокойствии заводят в тупик. Проснувшись без сил и настроения, ты винишь невроз. Называешь это депрессией, астенией. Но в жизни без невроза — это обычное дело. Разница в том, что, встав без настроения, ты знаешь: у тебя есть целый день, чтобы исправить это делами, а не «вылечить» чтением. Жизнь непредсказуема, и в этом её прелесть. Неизвестность волнует азартом открытия, а не пугает провалом. И ты понимаешь: ты не контролируешь завтрашний день — ты создаёшь его. Вот твой контроль. В словах: «Я могу справиться с любой задачей, потому что я есть. Я могу выбрать, кем быть: наблюдателем, участником или беглецом. Я могу запланировать себе настроение в рамках одного дня, но не более. Я рву цепи предотвращения плохого будущего, и воплощаю это в плоть и кровь - в «сейчас!». Не в «потом», «когда-нибудь», а в этот самый миг, пока бьется сердце. Будущее туманно! Эти слова не слабость, а титаническая сила, которая смеется над - «а что будет?». Я отказываюсь быть архитектором воздушных замков завтрашнего дня. У меня есть то, что я могу потрогать, почуять, ощутить! Это крик всех пяти чувств. Это шершавая кора дерева, это терпкий вкус кофе, это ветер в лицо. Это реальность в противовес призрачным фантазиям. Это кульминация, где пульсирует сама жизнь! Потому что сейчас - я настоящий! Сейчас я БЕССМЕРТЕН! Это не метафора. Это абсолютная, оглушительная правда. В моменте «сейчас» нет места смерти, ведь она — всегда в будущем. «Сейчас» — это и есть единственная форма вечности, доступная мне. И я не просто понимаю это умом — я пользуюсь этим. Прямо сейчас.
Я бунтарь времени, который нашел единственную несокрушимую крепость — мимолетное, вечное, бесконечно мощное Настоящее. Я не жду жизнь. Я ее ОСЯЗАЮ.
Мой путь к свободе не был прост. Это был осознанный выбор идти навстречу дискомфорту — ради чего-то более важного, чем просто не бояться. Это согласие быть собой и оставить попытки «стать как все». Я — особенен. Я — уникален. Я сильнее, потому что научился смеяться там, где страшно. Научился любить одну минуту спокойствия в сутках ужаса и познал вкус истинной благодарности за неё. Научился понимать чужую боль, не принимая её на себя, но становясь опорой. Я свободен от «завтра».
Сейчас невроз не беспокоит меня. Я живу обычной жизнью и помогаю другим найти себя. Я радуюсь, грущу, скучаю, устаю, болею. Злюсь, смеюсь, бываю собран или рассеян. Я — разный. И это прекрасно. И я уверен на сто процентов: невроз — это не болезнь. Это сигнал. Сигнал о том, что однажды жизнь перевернулась, мы испугались и свернули на ложный путь, который стал привычкой.
Меняться — всегда страшно. «А вдруг станет хуже?» Но плохо тебе — каждый день. Разве ты не готов рискнуть, поставить на кон это «плохо»? Оно ещё не надоело? Ты видишь в нём спасение от «хуже»? Значит, ты не готов принять дар свободы сейчас. Но она стоит того, чтобы идти к ней через боль и страх. Потому что наша жизнь стоит того, чтобы ради неё — умереть!
Приветствую вас, дорогие подписчики и гости! Выражаю огромную благодарность за ваши донаты, лайки и комментари!
Все состояния в неврозе обратимы и поддаются терапии. Для тех кто хочет со мной встретиться, я работаю с неврозами и провожу личные консультации и с радостью помогу вам справиться. Пишите сюда А я, как обычно всех обнимаю и до скорой связи !