Последний звон бокала о бокал, последний хлопок пробки и последние смешки в прихожей закончились.
Гости, наконец, разошлись. Антон и Лиза, смывая с себя усталость, похожую на легкое опьянение от самого праздника, а не от алкоголя, выключили телевизор, замерший на титрах какого-то концерта.
Прикрыли балконную дверь, с которой тянуло морозной свежестью. Погасили все гирлянды, кроме одной — большой, многожильной, USB-гирлянды "Бегущие огоньки", которую Лиза купила специально к этому Новому году, подключив её через адаптер к розетке у пола. Она мягко мигала на ёлке, создавая уютный, убаюкивающий полумрак.
— Ну всё, — выдохнула Лиза, прислонившись лбом к прохладному стеклу балконной двери. — Год начался. Можно выдохнуть и уснуть на сутки.
— Не на сутки, — поправил её Антон, обнимая сзади. — Ровно в двенадцать дня завтра… то есть, сегодня — уже обед, и твоя мама ждёт нашего визита.
— О, да, — Лиза скривилась. — Ещё один праздничный марафон. Ладно, хоть сейчас поспим.
Они потушили свет и рухнули в постель. Сон накрыл их мгновенно, как тёплое одеяло.
*****
В дверь постучали ровно в восемь ноль-ноль. Сначала настойчиво, потом всё более нетерпеливо.
Антон, погруженный в сон, где он безмятежно плыл на лодке по абсолютно тихому озеру, сначала принял его за стук мотора.
Но стук все усиливался и усиливался. К нему присоединился длинный, настойчивый звонок.
— Лиза… — пробормотал Антон.
— Это не нам, — прошептала она в ответ, уткнувшись лицом в подушку.
Но звонок и стук продолжались. А потом… дверь открылась, и в прихожей послышались голоса, топот, смех и детский визг.
— Вот, я же говорила, что они дверь не закрывают! Никогда на ключ не поворачивают! — раздался победный, звонкий голос сестры Антона, Кати. — С новым годом, спящие красавицы! Мы к вам!
— Тётя Лиза, дядя Антон! Мы приехали праздновать! — завопил старший сын Кати, шестилетний Артём.
— Тихо, они спят! — одернул его мужской голос мужа Кати, Сергея.
Антон и Лиза одновременно открыли глаза. Взгляды их были полны животного ужаса и полного непонимания.
— Это… кошмар? — спросила Лиза.
— Боюсь, что явь, — Антон сполз с кровати.
Они вышли в коридор. В прихожей стояли гости, которые уже сняли верхнюю одежду.
Катя, её муж Сергей и их двое детей — Артём и трёхлетняя София — хозяйничали, как у себя дома. Катя уже вешала свои блестящие колготки на спинку стула в гостиной.
— О, проснулись! — золовка засияла, как новогодняя ёлка. Она была в коротком платье, словно только что с корпоратива. — Мы из гостей, там скучно, все разъехались, а у вас, мы знаем, всегда душевно! Решили продлить праздник!
— Мы легли в четыре, — голос Антона был хриплым от сна и нарастающей ярости.
— Ничего, мы вас развеселим! — не слыша возражений, воскликнула Катя. — Серёжа, включи что-нибудь новогоднее!
Сергей, уже обживавший диван, взял пульт и включил телевизор. Через секунду гостиную оглушил весёлый голос Льва Лещенко, поющего "Счастья тебе, земля моя!" на невыносимой громкости.
— Можно потише? — взмолилась Лиза, прижимая ладони к вискам.
— Да ладно, какой Новый год в тишине?! — отмахнулся Сергей, но громкость чуть убавил.
Дети, тем временем, исследуя территорию, нашли под ёлкой нераспакованные подарки от Деда Мороза, которые Антон и Лиза готовили для детей друзей, которых ждали днём.
— Мама, смотри, конфеты! — визжала София.
— Можно взять? — не дожидаясь ответа, Артём уже рвал фантик.
— Конечно, можно, деточки! — разрешила Катя, бросая на хозяев взгляд "ну вы же не жадные". — Это же праздник!
Лиза, стиснув зубы, направилась на кухню, чтобы налить себе воды и попытаться прийти в себя. Антон последовал за ней.
— Ты видишь это? — прошипела она. — Они вломились к нам в восемь утра! Без звонка! Дети роются в подарках! Они включили телевизор на полную громкость!
— Я вижу, — Антон сжимал край столешницы, пока костяшки пальцев не побелели. — Надо что-то сделать...
— Скажи. Ты её брат.
Они вернулись в гостиную. Катя уже успела найти на столе недопитую бутылку шампанского и налила себе и мужу.
— Кать, — начал Антон, стараясь говорить максимально ровно. — Мы очень рады вас видеть, но… мы недавно уснули. Мы планировали выспаться. Может, как-нибудь в другой раз? Или хотя бы попозже?
— Антон, да расслабься ты! — Катя махнула бокалом, расплескав пену. — Вы что, решил весь праздник проспать? Мы вам жизнь скрашиваем! Сидели бы вы тут в тишине, скучали. А мы — веселье, дети, музыка! Разве не здорово?
Лиза увидела, как после этих слов муж напрягся.
— Нам и в тишине хорошо, — сказала она, пытаясь улыбнуться. — Мы устали. Давайте как-нибудь вечером…
— Мы до вечера не дотянем! — заявил Сергей, доедая с тарелки Антона оставшийся оливье. — Мы тут, значит, сейчас посидим, детки поиграют, и дочка у нас, кстати, спать хочет. Может, на вашей кроватке приляжет?
Лиза ахнула. Их спальня была священным местом.
— Нет, — резко сказала она. — В спальню нельзя. Там… беспорядок...
— Ой, напугали, беспорядок! — Катя фыркнула. — Мы не принцессы. София, иди сюда, к маме.
Но девочка, увлечённая новой игрушкой, убежала в коридор, Артем поплелся за ней следом.
Дети редко бывали в этой квартире, и для них это был целый новый мир для завоевания.
Антон и Лиза, чувствуя себя заложниками в собственном доме, опустились на стул и пуфик.
Они наблюдали, как Катя и Сергей ведут себя, как в баре: включают и выключают телевизор, громко комментируют концерт, доедают остатки салатов прямо из общих салатниц.
И тут из коридора раздался громкий треск, звон разбитого стекла и одновременно — восторженный детский визг, сразу перешедший в плач. Все вскочили.
— Что там?! — крикнула Катя.
Все бросились в коридор. Картина открылась удручающая. Артём, видимо, решив, что гирлянда у ёлки — это скакалка, дернул её со всей детской мощи.
Адаптер вырвало из розетки, а сама гирлянда, запутавшись в ветвях, рухнула вниз, зацепив по пути новогодний шар, который разбился о паркет.
Но хуже всего была сама гирлянда: несколько её лампочек раздавились под ногами детей, а контроллер, от удара об пол, треснул, разлетевшись на несколько частей.
Лиза застыла на месте. Эта гирлянда… Она долго её выбирала, искала именно такую, с тёплым светом.
— Ой, разбили! — с неподдельным огорчением в голосе сказала Катя, но тут же добавила. — Ничего страшного, Лиза, купишь новую! Дети есть дети. Артём, не плачь, это же всего лишь лампочка!
Лиза почувствовала, как внутри у неё что-то надломилось. Она молча подошла и стала собирать осколки. Руки дрожали.
— Катя, — голос Антона прозвучал спокойно. — Детям нужно объяснять, что в гостях нельзя трогать чужие вещи.
— Да что ты как с цепи сорвался! — огрызнулась Катя. — Чужие вещи? Мы что, чужие? Это же просто ребёнок!
— Ребёнку шесть лет, уже можно объяснить, — сквозь зубы процедила Лиза, поднимая осколки.
— Ой, простите, ваше величество! — закатила глаза Катя. — Прямо трагедия мирового масштаба. Серёж, иди, может, скотчем её склеим?
Сергей флегматично наблюдал за сценой, попивая шампанское. Конфликт его, казалось, не касался.
— Ладно, дети, идите в комнату, поиграйте тихонечко, — скомандовала Катя, пытаясь взять ситуацию под контроль.
Дети, напуганные плачем сестры и хмурыми лицами взрослых, шмыгая носами, рванули прочь из узкого коридора прямиком в спальню — ту самую, куда их не пускали.
— Дети, не туда! — крикнула Лиза, но было поздно.
Она и Антон бросились следом за ними. То, что они увидели в спальне, стало последней каплей.
Артём, видимо, пытаясь снять стресс, устроил бой подушками с сестрой. Одеяло было сброшено на пол, простыни сползли, с тумбочки упала и разбилась любимая керамическая кружка Лизы, а с вешалки на дверь — её новое, только надетое вчера вечером, шелковое платье, которое теперь топталось маленькими ножками. В воздухе летал пух из слегка порванной наволочки.
— Выйдите отсюда сейчас же! — крик, вырвавшийся у Антона, был настолько звериным, что даже дети замерли на мгновение, а София снова расплакалась.
Он шагнул в комнату, схватил Артёма за руку и мягко вывел из спальни. Лиза подхватила ревущую Софию.
— Что ты делаешь?! — взвизгнула Катя, влетая в спальню. — Ты моего ребёнка трогаешь?!
— Я вывожу его из нашей спальни, которую он превращает в полигон! — рявкнул Антон. — Хватит! Всем хватит!
Он вышел в гостиную, где Сергей, наконец, оторвался от телевизора, и выключил его.
Наступила резкая, оглушительная тишина, в которой был слышен только плач Софии и тяжёлое дыхание взрослых.
— Вы… вы что, с ума посходили? — Катя была багровая от возмущения. — Это же дети! Они играют! Ты на них орешь как ненормальный!
— Они не играют, а уничтожают! — закричала Лиза, её терпение лопнуло окончательно. — Они разбили мою гирлянду, вломились в спальню и топчут мои вещи! Вы вломились к нам в восемь утра, когда мы спали! Без звонка! Вы включили телевизор на всю громкость! Вы доедаете нашу еду! Вы устроили здесь бардак! И вы ещё говорите, что "скрашиваете нам жизнь"? Какая на фиг жизнь?! Вы её уничтожаете! Вы превратили наш праздник в кошмар!
Слова лились потоком, срываясь на истерику. Катя слушала, её лицо выражало сначала шок, а потом ледяное презрение.
— Ах, вот как, — произнесла она ледяным тоном. — Мы приехали к родному брату, чтобы вместе отпраздновать, а мы — вредители. Я всё поняла. Мы уроды, а вы — жертвы. Вы просто зануды, которые не умеют веселиться. Дети, одеваемся. Мы здесь не нужны.
— Кать, может, всё же… — начал Сергей, но тут же осекся, встретившись с ее презрительным взглядом.
— Молчи! Здесь нас не ценят. Здесь ценят тишину и порядок. И гирлянды дорогие. Поедем туда, где ценят живое общение и не считают каждую конфету.
Она стала грубо, рывками, одевать детей. Артём ревел, София всхлипывала. Сергей, покраснев, молча собирал свои вещи.
Через две минуты они уже стояли в прихожей, одетые. Катя посмотрела на Антона.
— С новым годом, братец! Надеюсь, ваша драгоценная тишина принесёт вам счастье. А мы поедем к друзьям. К нормальным людям, которые не падают в обморок от того, что ребёнок задел подушку.
— Уезжай, Катя, — устало сказал Антон. — Просто уезжай.
Дверь за гостями захлопнулась. Лиза медленно сползла по стене в прихожей и села на пол, обхватив голову руками.
— Всё, — прошептала она. — Просто всё. Гирлянда разбита. Платье в пыли. Кружка… моя любимая кружка…
Антон сел рядом с ней и обнял за плечи. Он чувствовал дрожь, проходившую по телу жены.
— Успокойся. Ничего страшного. Кружку купим. Гирлянду…
— Не в гирлянде дело! — она вырвалась из его объятий. — А в том, как они это сделали! Как они ввалились! Как они вели себя, как будто мы им что-то должны! "Скрашиваем жизнь"… Да я сейчас готова убить!
Они сидели так долго, пока дыхание не выровнялось. Потом встали и молча пошли наводить порядок: собрали осколки гирлянды и шарика, подняли одеяло, стряхнули пыль с платья и выбросили разбитую кружку.
Друзья с детьми в гости не пришли, сославшись на плохое состояние здоровья после новогодней ночи.
Вечером, когда супрги уже пришли в себя и пытались смотреть фильм, Лиза взяла телефон и, зайдя в соцсети, замерла.
— Смотри, — сказала она ледяным голосом.
На странице Кати красовалась новая фотография. Они с Сергеем и детьми в каком-то уютном кафе, все смеются, перед ними вкусная еда.
Подпись: "Настоящий Новый год — это там, кто умеет ценить живое общение, а не сидеть в четырёх стенах. Спасибо друзьям, что открыли двери и сердца! Отмечаем с теми, кто ценит веселье и не зацикливается на мелочах! #семья #новыйгод #настоящиедрузья #умейтерадоваться".
Комментарии были полны восторгов: "Какие вы молодцы!", "Правильно, нечего скучать!", "Красивая семья!", "А мы тоже так, всегда в движении!"
Лиза медленно опустила телефон.
— Они ещё и выставили нас дураками перед всеми... "Зациклены на мелочах"...
— Забей, — сказал Антон, но и он чувствовал, как по его спине ползёт холодок обиды. — Они живут в своём мире. Где они — всегда правы, а те, кто не рад их вторжению — зануды.
— Но все же эти комментарии… Все думают, что мы такие… несчастные, которые сидят и ноют.
— А нам важно, что думают все? — спросил Антон, но вопрос был риторическим.
Супруги досмотрели фильм в тишине.
— Надо все-таки проверять дверь перед сном, — сказала Лиза задумчиво. — Не закрыли...
Антон понял, что с этого дня он всегда будет закрывать дверь на ключ, даже вынося мусор, особенно в праздники.