Рассказ из книги "Байки Павлычева"
22 апреля 1970 года
Тем временем выходит Постановление Правительства СССР о создании производства по выпуску компонента ракетного топлива синтина.
К началу 1970-х я четвёртый год работал главным инженером на химическом заводе и, честно говоря, ощущал то же, что в юности, когда впервые переплыл Волгу. Помню, восторг мой быстро утих, я огляделся и спросил себя: «И что теперь? Плыть назад тем же маршрутом на другой берег?»
Завод работал безупречно, и в этом заключалась главная проблема. Труда было вложено много. Мы с ребятами добились слаженной работы капризных агрегатов, процессы были выстроены так, что ошибки оператора практически исключались. Слава богу, нареканий к качеству продукции вообще никогда не было. И вот парадокс: чем безупречнее работал завод, тем тоскливее становилось у меня на душе. Каждый день повторялся, словно заевшая пластинка с песней Леонида Утёсова, которую когда-то «гоняли» с Таней:
Все хорошо, прекрасная маркиза,
Все хорошо, как никогда...
Но за этой весёлой фразой таилась унылая повседневность. Всё было знакомо, всё предсказуемо, никаких сюрпризов. Даже самые сложные технические задачи теперь решались на автомате. Я был молод, полон энергии и идей, а приходилось ежедневно подтверждать то, что и так работало идеально. И это становилось до одури скучным занятием.
Особенно угнетало то, что некуда было применить накопленный опыт. За годы работы в голове скопился целый ворох наблюдений, гипотез, нестандартных решений, которые хотелось как-то систематизировать и осмыслить. Но приходилось заниматься рутиной и, сидя в кресле, ощущать себя радикалом в стабильном соединении.
Почивать на лаврах было не по мне. Я был молод, и рутина меня тяготила. Набравшись смелости, я однажды отправился к генеральному директору Михаилу Фёдоровичу Сисину. Вошёл в кабинет с решительным видом. Сисин, погружённый в бумаги, поднял глаза.
– Михаил Фёдорович, я хотел бы сменить работу, – выпалил я с порога, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
К моему удивлению, лицо генерального просияло.
– О, это хорошо! Давай ко мне заместителем по производству.
Но это было совсем не то, чего я хотел.
– Нет, заместителем не пойду, – ответил я. – Я хотел бы интересную творческую работу с научным уклоном. За годы работы у меня накопился опыт, и он требует осмысления, чтобы продолжать жить и работать.
Сисин откинулся в кресле, скрестил руки. В голосе его послышалась ирония:
– Ну и осмысливай. Кто же тебе мешает это делать на производстве?
Я сделал глубокий вдох, подбирая слова: нужно было объяснить так, чтобы он понял, что это не каприз, а насущная потребность.
– Это не то, – сказал я. – Мне нужно движение, осмысление на более высоком уровне. Даже голуби теряют силу, если им не позволять летать.
Сисин хмыкнул, потёр лоб.
– Ну, в голубях я, скажем, не знаток. Однако, если человек закисает, – значит, пора ему браться за великое дело. Дай мне немного подумать. Поговорим, когда у меня будет идея. Что-то мне подсказывает, что она вот-вот созреет.
– Тогда я подожду… – сказал я, явно напрашиваясь на конфликт.
– Чего подождёшь? – насторожился он.
– Ну, пока она родится…
Сисин фыркнул:
– Нет. Повивальная бабка мне не нужна. Иди на своё рабочее место. Как только понадобишься, тебе позвонят.
Выйдя из кабинета, я почувствовал странное облегчение. Он не отказал, и это уже хорошо. Но и не дал чётких обещаний. В голове крутились мысли: «Может, я слишком многого хочу? Или он правда задумал что-то серьёзное?» Решив не терзать себя догадками, я направился прямиком в столовую заедать своё философское уныние. Сел за столик, уставился на тарелку с котлетой и задумался. «Ладно, пусть решает. Авось что-нибудь да выгорит».
И тут до меня дошло: Сисин наверняка уже всё решил. Просто не хотел раскрывать карты раньше времени. Хитроумный был человек, понимал, что я не успокоюсь, пока не получу задачу по душе. Оставалось только ждать и надеяться, что его предложение окажется действительно стоящим.