История средневековой Руси хранит немало загадок. Некоторые — это громкие политические интриги, другие — едва различимые следы в летописях, которые становятся поводами для споров ученых на десятилетия.
Одна из таких загадок — кто крестил великого князя Ивана III, того самого государя, при котором Москва уверенно стала центром объединения русских земель?
Научная литература знает две версии, и обе кажутся убедительными… пока не начинаешь вглядываться в детали.
В этой статье — попытка простым языком разобрать академический спор, проследить путь каждого аргумента и показать, как из разрозненных летописных сведений складывается увлекательная историческая мозаика.
Две версии: духовник Сергиевой лавры или будущий святитель Пермский?
Версия первая: крещение совершил игумен Зиновий Троице-Сергиева монастыря
Эта точка зрения хорошо закреплена в ряде летописных источников:
— Ермолинская
— Симеоновская
— Сокращённые своды 1493 и 1495 гг.
и другие.
Летописи — вещь упрямая: если несколько независимых сводов повторяют одно и то же, это весомый аргумент.
По этой версии, юного княжича Ивана окрестили под покровом Сергиевой обители — места, теснейшим образом связанного с московской княжеской властью и её духовной традицией.
Версия вторая: крещение совершил епископ Питирим Пермский
Основным аргументом здесь является известие Типографской летописи:
«…родися великому князю Василью сын Иван, и крести его Питирим».
И сразу кажется: всё ясно. Есть имя. Есть событие. Чего спорить?
Но — как это часто бывает — дьявол в деталях.
Дело в том, что в 1440-е гг. исследователям был известен лишь один Питирим — епископ Пермский. Казалось бы, совпадение убедительное.
Как Питирим стал Пермским епископом — и почему это важно
Согласно актам и летописям, Питирим стал пермским владыкой между 1441 и 1447 годами.
— В 1441 г. кафедрой руководил его предшественник Герасим.
— В 1447 г. Питирим уже упомянут среди епископов, составлявших послание Дмитрию Шемяке.
Дополняет картину Вычегодско-Вымская (Мисаило-Евтихиевская) летопись, сообщающая, что Питирим занял кафедру в 1444 году.
Исходя из этого, учёные XIX–начала XX века сделали вывод: вероятно, этот самый Питирим пермский и крестил Ивана III.
Постепенно эта версия была почти признана «фактом», чему поспособствовали и публикаторы Типографской летописи, отождествившие упомянутого Питирима с пермским епископом.
Но история — не прямая линия. И иногда одно неожиданное свидетельство полностью меняет расстановку фигур.
Игумен Ростовского Борисоглебского монастыря: третий претендент
Во второй половине XVI века в «Повести о Ростовском Борисоглебском монастыре» появляется поразительная деталь:
«Съи же Питирим… крести у великого князя Василия Васильевича сына князя Ивана».
То есть крестил сына Василия II игумен Борисоглебской обители — тоже Питирим.
Именно здесь начинается главная интрига.
Не один ли это человек?
Логичный вопрос:
Если летопись упоминает Питирима без указания сана, нельзя ли предположить, что будущий Пермский епископ когда-то был игуменом Борисоглебского монастыря?
К сожалению, этот красивый сценарий не подтверждается.
Почему Питиримы — разные
Аргументы против отождествления просты и убедительны:
1. “Житие Питирима Пермского” ничего не говорит о крещении Ивана III
А это был бы важнейший факт биографии. Житие писалось вскоре после смерти святого (списки относятся к XV — началу XVI в.), и автор вряд ли пропустил бы такое событие.
2. Питирим Пермский пришёл в монастырь, где стал сначала диаконом, затем пресвитером и архимандритом
«Житие» упоминает, что он был архимандритом Чудова монастыря.
А Ростовский Борисоглебский монастырь стал архимандрией только в конце XVII века.
То есть Питирим Ростовский архимандритом быть не мог.
3. Типографская летопись насыщена ростовскими известиями
Исследователи считают, что в её основу легла ростовская рукописная традиция. Поэтому появление в ней имени «Питирим» без уточнений логично: ростовские книжники могли подразумевать «своего» игумена.
Все это ведет нас к важному выводу:
Питирим Пермский и Питирим Ростовский — два разных человека.
Почему Борисоглебский монастырь был так важен для князей?
А вот этот вопрос — один из самых интересных.
1. Монастырь считался "княжеским"
«Повесть» сообщает, что Василий II и его мать, великая княгиня Софья Витовтовна, «начаша веру велию имети» к обители, щедро даровали грамоты и фактически стали считать её «своим монастырём».
Это не просто благочестивая симпатия. Это — политика.
2. Грамоты и вклады подтверждают авторитет монастыря
Вкладные и кормовые книги сообщают, что Василий II подарил монастырю село Шульце — «по своих родителех и прародителех».
Вероятно, вклад сделан вскоре после смерти Софьи Витовтовны в 1453 году.
Упоминается и участие князей Андрея Дмитриевича и его сына Михаила в выделении земель для Усть-Ковжского Никольского монастыря — зависимого от Борисоглебской обители.
3. Борисоглебский монастырь — посредник в феодальной войне
Ещё одно яркое свидетельство — Ермолинская летопись.
В 1436 году, накануне битвы между войсками Василия II и Василия Юрьевича, именно от Борисоглебского монастыря был послан чёрнец Русан, чтобы заключить перемирие.
Это показывает: обитель играла важную дипломатическую роль в период междоусобиц.
4. Монастырь связан с именем Сергия Радонежского
По традиции, его основание связывалось с приходом Сергия в Ростов в 1360-х годах — в момент, когда Ростовское княжество вновь переходило под власть Москвы.
То есть Борисоглебский монастырь — символ московского влияния в регионе.
Так кто же крестил Ивана III? Все пути ведут к двум игуменам
Исследователи вынуждены признать:
Состояние источников таково, что абсолютной уверенности нет.
Однако можно сказать уверенно:
1. Пермский епископ Питирим в крещении Ивана III не участвовал.
Это подтверждается и «Житием», и данными о монастырских чинах, и летописной традицией.
2. Наиболее вероятные участники крещения — игумены двух монастырей:
— Зиновий Троицкий,
— Питирим Ростовский.
Каждый из них фигурирует в “своём” летописном центре. Вероятно, это объясняется местными традициями: ростовские летописцы выделяли своего духовного лидера, московские — своего.
И есть ещё один нюанс.
Совместное крещение — почему нет?
В русской традиции крестины наследника — событие огромное, символическое, политическое.
Мы знаем примеры:
— Василия III крестили архиепископ Васиан Ростовский и игумен Троицкий Паисий.
— Крещение Ивана Грозного в летописях описано как многоучастное, где были задействованы влиятельные старцы и настоятели крупнейших монастырей.
Вполне возможно, что и крещение Ивана III стало делом не одного человека, а двух игуменов сразу.
Это объясняет, почему одни источники называют Зиновия, другие — Питирима.
Финальный вывод
История — это не всегда точка. Чаще — многоточие.
Так и здесь.
Крещение великого князя Ивана III, вероятно, совершили или игумен Зиновий Троицкого монастыря, или игумен Питирим Борисоглебского, а возможно — оба вместе.
А вот Питирим Пермский, несмотря на сходство имени и обаяние версии, — к этому событию отношения не имел.
И пусть ответ остаётся неполным, но сама загадка позволяет нам заглянуть в глубину исторических процессов, почувствовать дыхание XV века и понять, как важна была роль монастырских центров в политической жизни средневековой Руси.
Именно в таких нюансах — настоящая магия исторических исследований.