Ключ повернулся в замке ровно в тот момент, когда я заканчивала стирать со стола остатки её визита. Крошки от ванильных сухарей, которые она притащила «специально для внука», хотя Тимофею всего год и ему нельзя столько сладкого. Пятно от пролитого кофе – она всегда задевала чашку локтем, когда начинала размахивать руками, доказывая, что я неправильно воспитываю ребёнка.
— Привет, — голос Игната прозвучал устало. Он скинул куртку на спинку стула, даже не глядя в мою сторону.
Я молчала. Продолжала водить тряпкой по столешнице круговыми движениями, хотя стол уже блестел. Внутри всё кипело, бурлило, требовало выхода. Три года. Три года я терпела.
— Что случилось? — он наконец повернулся, видимо, почувствовал неладное.
Я швырнула тряпку в раковину. Брызги полетели на плитку.
— Мне уже надоели выходки твоей мамы! Я подаю на развод, на этом и точка!
Слова вылетели сами, резко, как пощёчина. Я даже не планировала говорить именно сейчас. Но накопилось. Переполнило.
Игнат замер. Открыл рот, закрыл. Потом усмехнулся – нервно так, неестественно.
— Ты чего?
— Я всё сказала. — Голос мой звучал спокойнее, чем я чувствовала себя внутри. — Забирай вещи. Или я заберу свои, как хочешь.
Он прошёл на кухню, плюхнулся на стул. Провёл ладонями по лицу. Я стояла у раковины, скрестив руки на груди, и смотрела на него. На этого мужчину, за которого выходила четыре года назад в белом платье, веря, что мы построим что-то настоящее.
— Оль, давай поговорим нормально...
— Нормально? — я рассмеялась. — Нормально было сегодня днём, когда твоя мамочка пришла с запасным ключом, который ты ей дал без моего ведома, и устроила разбор полётов, почему у меня в холодильнике лежат полуфабрикаты?
— Она просто волнуется...
— Она просто портит мне жизнь! — я повысила голос. — Каждую неделю, Игнат. Каждую чёртову неделю она находит повод приехать сюда, залезть в наши дела, покритиковать, как я убираюсь, как готовлю, как одеваю Тимошу!
Он молчал. Смотрел в стол.
— Сегодня она сказала... — я сглотнула, потому что даже повторять это было больно, — она сказала, что я плохая мать. При Тимофее. Он хоть и маленький, но всё понимает уже!
— Мама не хотела...
— Твоя мама всегда не хотела! — я ударила кулаком по столу. — Но почему-то каждый раз я остаюсь виноватой! Она не хотела испортить мой день рождения, когда пришла и весь вечер рассказывала, какая у её подруги замечательная невестка. Она не хотела обидеть, когда при всех родственниках на Новый год сказала, что я ленюсь выходить на работу!
Игнат поднял на меня глаза. В них читалась усталость. Не возмущение, не протест – усталость.
— Что ты хочешь, чтоб я сделал?
Этот вопрос. Я его ждала. И именно он стал последней каплей.
— Я хочу, чтобы ты защитил меня! Хоть раз за три года брака! Хоть раз поставил свою жену выше своей мамы!
— Не драматизируй...
— Я драматизирую?! — голос сорвался на крик. Где-то в детской заворочался Тимофей – я слышала через радионяню. Пришлось сбавить тон. — Я драматизирую, когда она полгода назад устроила скандал, что мы не сможем ездить к ней на дачу каждые выходные? Когда она требует отчитываться, на что мы тратим деньги? Когда она решает за нас, в какой садик отдавать ребёнка?
— Оль, она просто хочет помочь...
— Помочь?! — я схватила со стола пакет, который принесла сегодня его мать. — Вот, смотри! Она принесла нам бельё. Для меня. Купила без спроса! Потому что, цитирую, "у тебя нет вкуса, надо выглядеть прилично для моего сына"!
Я вытряхнула содержимое на стол. Бежевые бесформенные трусы размера на три больше моего. Серый бюстгальтер, который носила бы моя бабушка. Игнат покраснел.
— Ну это перебор, конечно...
— Перебор?! Да это унижение! Я не могу больше! Каждый день я просыпаюсь и думаю – что она сегодня придумает? Какой совет даст? Как испортит мне настроение?
Я металась по кухне. Энергия била через край. Злость, обида, разочарование – всё смешалось в один ком.
— А ты... ты каждый раз на её стороне. «Мама не хотела». «Мама переживает». «Мама старается как лучше». А кто меня защитит?
— Я люблю тебя, — произнёс он тихо.
— Любовь – это не только слова, Игнат. Любовь – это поступки. Это когда ты встаёшь между мной и человеком, который меня обижает. Даже если этот человек – твоя мать.
Он откинулся на спинку стула. Посмотрел в окно. Там чернела декабрьская ночь.
— Ей сложно принять, что я уже взрослый. Что у меня своя семья.
— Ей сложно?! — я чуть не подавилась от возмущения. — А мне каково? Я живу в постоянном напряжении! Не могу расслабиться в собственном доме! Потому что в любой момент может влететь твоя мама со своими претензиями!
— Я заберу у неё ключи...
— Дело не в ключах! — я села напротив него, посмотрела прямо в глаза. — Дело в том, что ты позволяешь ей вмешиваться. Ты никогда не говоришь ей «стоп». Ты не защищаешь наши отношения.
Минута молчания. Слышен только гул холодильника да тиканье часов на стене.
— Я не знаю, как это сделать, — признался он наконец. — Она всю жизнь... она так привыкла всё контролировать.
— Тогда выбирай. Она или я.
Слова прозвучали жёстко. Ультимативно. Но по-другому уже нельзя.
— Оль, это нечестно...
— Нечестно? — я встала. — Нечестно было три года терпеть её нападки. Нечестно было молчать, когда она при моих родителях сказала, что я вышла за тебя замуж из корыстных побуждений. Нечестно было улыбаться, когда она в роддоме заявила, что ребёнок на неё похож и ничего от меня не взял!
Игнат поднялся тоже. Подошёл, попытался обнять. Я отстранилась.
— Не надо. Я серьёзно. Либо ты сегодня же поговоришь с ней и установишь правила, либо я ухожу.
— Оль...
— Нет. Хватит. Я устала быть виноватой. Устала извиняться за то, что недостаточно хороша для её сына. Устала жить не своей жизнью!
Телефон на столе завибрировал. Игнат взглянул на экран – я видела, как дёрнулась его челюсть. Имя на дисплее: «Мама».
Он взял трубку.
— Алло... да, мам... нет, всё нормально...
И вот тут что-то оборвалось во мне окончательно.
Я выхватила телефон у него из рук и нажала на громкую связь.
— ...ты ей сказал? — голос свекрови звучал напряжённо. — Про квартиру?
Я посмотрела на Игната. Он побледнел.
— Какую квартиру? — спросила я ровно.
Пауза. Потом её голос, уже другой – осторожный, фальшиво-сладкий:
— Оленька, доченька, это не твоё дело...
— Я его жена. Это моё дело. Какую квартиру?
Игнат попытался забрать телефон, но я отвернулась.
— Мы с Игнатом обсуждали... — начала свекровь, — у моей сестры Валентины освобождается двухкомнатная. Они хотят продать. Игорю нужны деньги срочно – дочка поступает в институт в Москве...
Игорь. Её племянник. Тот самый, который на семейных праздниках вечно рассказывал, как я ничего не умею, и хвалился своей женой-бухгалтером, которая «и дом ведёт идеально, и карьеру строит».
— И что дальше? — я смотрела на мужа.
— Мама предложила... нам купить эту квартиру. С хорошей скидкой.
— На какие деньги?
Он молчал.
— На какие деньги, Игнат?!
— На твои накопления, — выдавил он. — Ну и мои добавим...
Мои накопления. Те самые триста тысяч, которые я откладывала пять лет. Ещё до свадьбы начала. Работала на двух работах, экономила на всём. Мечтала открыть свой маникюрный салон. У меня даже бизнес-план был готов.
— Вы с ней это обсуждали. Без меня.
— Оль, пойми, это выгодно! Квартира в хорошем районе...
— А я? — голос мой звучал странно спокойно. — А мои планы? Мои мечты?
— Салон подождёт...
— Подождёт?! Мне тридцать лет! Я уже два года сижу дома с ребёнком! Когда ещё ждать-то?!
Свекровь в трубке затараторила:
— Оленька, ну что ты, какой салон, у тебя ребёнок маленький! Потом займёшься! А квартира – это вложение! Валентина даёт скидку только нам, родне! Это же семья!
— Семья, — повторила я медленно. — Семья, которая решает за меня, как мне жить. Семья, где моё мнение не имеет значения.
Я положила телефон на стол и посмотрела на Игната:
— Ты собирался мне сказать? Или просто взял бы деньги?
— Я хотел сначала всё обсудить...
— С кем? С мамой обсудил. С Игорем, наверное, тоже. Со мной когда собирался?
Дверь в квартиру распахнулась – ключ, тот самый запасной. Влетела свекровь. В норковой шубе, с красным от мороза лицом.
— Что тут происходит?! Игнат, почему она кричит?!
За ней семенила ещё одна женщина – Валентина собственной персоной. Полная, в дублёнке, с самодовольной улыбкой.
— Здравствуй, Оля. Мы как раз мимо проезжали, решили заскочить, документы на квартиру показать...
Документы. Они принесли документы. Даже не спросив.
— Убирайтесь, — сказала я тихо.
— Что? — свекровь вытаращила глаза.
— Я сказала – убирайтесь из моего дома! Обе!
— Как ты разговариваешь?! — свекровь шагнула ко мне. — Игнат, ты слышишь, как она со мной?!
— Мам, может, правда, сейчас не время... — пробормотал он.
— Не время?! — она развернулась к нему. — Я тебе жизнь отдала! Растила одна после смерти отца! Всё для тебя! А ты теперь из-за этой... — она ткнула пальцем в мою сторону, — из-за этой неблагодарной...
— Заткнитесь! — заорала я. Так громко, что Валентина подпрыгнула. — Заткнитесь и выйдите! Немедленно!
— Оленька, ты чего психуешь? — Валентина попыталась изобразить миролюбие. — Мы же хорошее предлагаем! Игорю деньги нужны, вам квартира, все в плюсе...
— Мне не нужна ваша квартира! Мне нужен муж, который уважает мою точку зрения! Мне нужна семья, где я не чужая!
— Да кто ты вообще такая! — сорвалась свекровь. — Думаешь, красивая, молодая – значит что-то из себя представляешь? Игнат на тебе женился по залёту! Если б не беременность, никогда бы ты в нашу семью не вписалась!
Тишина.
Игнат стоял бледный, с открытым ртом.
— Это правда? — спросила я.
Он молчал.
— Игнат, это правда? Ты на мне женился только из-за беременности?
— Я... я любил тебя...
— Любил. Прошедшее время. — Я кивнула. — Понятно.
Взяла сумку с полки. Телефон сунула в карман.
— Оль, стой... — Игнат шагнул ко мне.
— Не подходи. Ключи оставь на столе. Завтра приедешь за вещами, когда меня не будет.
— Ты не можешь просто уйти!
— Могу. И ухожу. От тебя. От твоей мамочки. От этого цирка.
Свекровь попыталась схватить меня за руку:
— Ты ребёнка бросаешь?!
— Я заберу Тимофея завтра. С полицией, если понадобится. Сегодня пусть спит спокойно – в отличие от нас, ему не нужны эти драмы.
Я распахнула дверь и вышла на лестничную площадку. Холод ударил в лицо. Ноги сами несли вниз по ступенькам.
За спиной хлопнула дверь – Игнат выскочил следом.
— Оль, подожди! Ты куда?!
Я не оборачивалась. Спускалась всё ниже. Четвёртый этаж, третий, второй...
— Мы всё решим! Я поговорю с мамой! Обещаю!
Первый этаж. Выход. Рывок – и я на улице.
Морозный воздух обжёг лёгкие. Я шла быстро, не разбирая дороги. Куртка расстёгнута, шарфа нет, но плевать. Главное – дальше. Прочь от этого дома, от этих людей, от этой жизни.
Телефон завибрировал. Мама. Я сбросила. Снова вибрация – Игнат. Сброс. Ещё звонок – свекровь. Выключила звук.
Остановилась только у метро. Присела на скамейку. Руки тряслись – то ли от холода, то ли от нервов. А может, от того и другого сразу.
Что я наделала?
Ушла. Просто взяла и ушла. Без вещей, без ребёнка, без плана. Как в кино. Только в кино героиня потом находит себя, встречает прекрасного принца и живёт счастливо. А в жизни?
В жизни сижу на замёрзшей скамейке в декабре, без денег – сумка дома осталась, только телефон в кармане. Некуда идти. К маме? Она живёт в однушке с моей младшей сестрой Викой, студенткой. Там места нет даже на раскладушку.
К подруге Светке? Она с мужем и двумя детьми ютится. Ещё меня им не хватало.
Телефон снова ожил. Смс от Игната: «Прости. Давай встретимся завтра. Поговорим спокойно».
Поговорим спокойно. Как будто можно спокойно обсудить, что твоя жизнь – фарс. Что муж женился не по любви. Что свекровь считает тебя прилипалой. Что твои мечты никому не интересны.
Ещё одно сообщение, теперь от неизвестного номера: «Оля, это Валентина. Не горячись. Квартира действительно хорошая. Подумай о Тимофее – ему нужно больше пространства. Позвони, обсудим».
Обсудим. Они все хотят обсуждать. Но не со мной – между собой. А мне потом объявляют решение.
Я встала. Пошла к станции. В кармане нашлась карта – хоть что-то. Спустилась в метро. Тепло окутало, загудело в ушах. Села в вагон, поехала. Куда – сама не знала.
Вышла на «Чистых прудах». Просто так, потому что название красивое. Побрела по улицам. Город сверкал огнями, витрины светились, люди спешили по своим делам. А я шла среди них – чужая, потерянная, ненужная.
Зашла в круглосуточное кафе. Заказала чай – благо карта работает. Села у окна. Смотрела на прохожих и думала.
О Тимофее. Он проснётся утром, позовёт маму. А меня не будет. Игнат скажет... что? Что мама ушла? Что мама их бросила?
Сердце сжалось. Нет. Не бросила. Просто... просто мне нужно время. Подумать. Решить, как жить дальше.
К столику подошла официантка – молодая, лет двадцати пяти, с усталым лицом.
— Ещё что-нибудь?
— Нет, спасибо.
Она кивнула, но не ушла. Смотрела на меня внимательно.
— Извините, не моё дело, но... вы в порядке?
Я усмехнулась:
— Похоже, что нет.
— Хотите поговорить?
Странно. Совершенно незнакомая девушка предлагает выслушать. Может, видит, что мне плохо? Или просто скучно на смене?
— Ушла от мужа, — сказала я просто. — Только что. Час назад.
Она присела напротив.
— У меня перерыв. Расскажете?
И я рассказала. Всё. Про свекровь, про квартиру, про признание, про то, что не знаю, куда идти. Слова лились сами, как будто прорвало плотину.
Она слушала молча. Потом сказала:
— Знаете что? У меня тоже была похожая история. Три года назад. Жила с парнем, его мать вечно лезла во всё. Я терпела, думала – рассосётся. Но становилось только хуже.
— И что вы сделали?
— Ушла. Как вы сейчас. Без вещей, без денег. Ночевала у знакомых, потом снимать комнату начала. Тяжело было. Очень. Но знаете... я впервые за эти годы задышала свободно.
— А ребёнок у вас был?
— Нет. У вас есть?
— Сын. Годик.
Она кивнула:
— Тогда сложнее. Но решить можно всё. Главное – не возвращаться в ту же ситуацию. Если вернётесь, ничего не изменится. Они поймут, что вы никуда не денетесь, и станет ещё хуже.
Я допила остывший чай.
— Боюсь, что не справлюсь одна.
— А кто сказал, что будете одна? — она улыбнулась. — Есть же родители, друзья. И потом, вы сильнее, чем думаете. Раз смогли уйти – сможете и дальше жить.
Мы обменялись номерами. Её звали Ника. Простая официантка, которая дала мне больше поддержки за полчаса, чем муж за четыре года.
Вышла из кафе под утро. Рассветало. Город просыпался. Я достала телефон – двадцать три пропущенных. От Игната, от свекрови, от мамы, даже от Светки – видимо, муж всех обзвонил.
Написала одно сообщение Игнату: «Завтра в два дня встречаемся на нейтральной территории. Без твоей матери. Обсудим Тимофея и развод. Не звони больше».
Отправила. Выдохнула.
Впереди было неизвестно что. Съёмное жильё, суды, дележка ребёнка. Страшно? Да. Но не так страшно, как провести остаток жизни в той квартире, с теми людьми, которые не видят во мне человека.
Я шла по утреннему городу. И впервые за три года чувствовала – я свободна.