— Галя, только не говори мне, что ты снова их потеряла!
Я стояла у двери, уже готовая ужаснуться, что могла опять остаться снаружи без ключей. Если бы он не пришёл раньше, я бы сидела на лестничной площадке, перебирая в голове, где же могла их забыть.
Сумка лежала на полу раскрытой, как раковина, из которой вытащили жемчужину. Кошелёк, помада, скомканные чеки, пакетик с мятными леденцами — всё это валялось на коврике перед дверью. А ключей не было.
— Я же точно помню, что положила их в карман. Вот сюда, — я показала на боковой отсек сумки, где обычно хранились они, наши заветные ключи от квартиры. — Точно помню!
Андрей стоял посреди прихожей и смотрел на меня так, будто я только что призналась в измене. Нет, хуже. Будто я намеренно, со злым умыслом, выбросила эти проклятые ключи в канализацию.
— Второй раз, Галка. Второй раз за месяц! — он говорил тихо, но я знала этот тон. Это было затишье перед бурей. — Ты понимаешь, что нам снова придётся вызывать мастера? Менять замок? Это же деньги!
Деньги. Конечно. Всегда деньги. Я сглотнула комок в горле и присела на корточки, снова перебирая содержимое сумки. Может быть, они провалились в подкладку? Может, зацепились за нитку?
— Андрюш, ну давай спокойно. Они же где-то должны быть. Может, я их в машине оставила?
— В машине? — он усмехнулся. — Ты в последний раз тоже "в машине оставила". Помнишь, чем кончилось? Их украли вместе с регистрацией. Нам повезло, что адрес на документах старый был.
Я встала, чувствуя, как внутри всё сжимается. Это было несправедливо. Я не специально. Просто жизнь такая — одно цепляется за другое, и вот уже не помнишь, куда что положила. Утром Андрей торопил меня, потому что мы опаздывали на работу. Я второпях схватила сумку, мы выскочили, захлопнув дверь...
— Постой! — я резко обернулась к Андрею. — А может, я их вообще не брала? Может, они остались на тумбочке?
— На тумбочке? — он моргнул. — Ты закрывала дверь снаружи. Помнишь? Я сказал: "Закрой на ключ", и ты сказала: "Закрыла".
Господи. Да, точно. Я закрыла. Значит, они у меня были. А потом?
Андрей прошёл на кухню, и я услышала, как он ставит чайник. Это был плохой знак — когда он начинал молча делать чай, значит, внутри него кипело что-то серьёзное. Я поплелась следом, чувствуя себя школьницей, вызванной к директору.
— Знаешь, что меня больше всего бесит? — начал он, не оборачиваясь. — Не то, что ты теряешь ключи. А то, что ты не пытаешься это контролировать. Блокнотик завести, крючок повесить специальный, привычку выработать — положил на одно место и всё. Но нет, тебе проще каждый раз искать.
— Я не специально, — пробормотала я, понимая, как жалко это звучит.
— А как получается? — он обернулся, и я увидела в его глазах не злость, а усталость. Вот это было страшнее всего. — Галь, мне иногда кажется, что ты вообще живёшь в каком-то своём мире. Витаешь в облаках, а вокруг всё разваливается.
Я хотела возразить, но слова застряли в горле. Потому что он был прав. Не во всём, но... в чём-то точно. Я действительно часто терялась в мыслях. Шла по улице и думала о чём-то своём, забывая следить за дорогой. Забывала выключить плиту. Теряла телефон. И вот теперь — ключи.
— Помнишь, как мы познакомились? — неожиданно спросил Андрей, доставая из шкафчика две чашки.
Я кивнула, хотя он стоял ко мне спиной.
— Ты тогда тоже что-то потеряла, — продолжил он. — Кажется, проездной. Стояла на остановке, рылась в сумке, чуть не плакала. А я подошёл, предложил оплатить поездку.
— И ты сказал, что я похожа на растерянную белочку, — улыбнулась я сквозь подступающие слёзы.
— Сказал, — он наконец повернулся и посмотрел мне в глаза. — И мне это показалось милым. Трогательным. Я подумал: вот она, моя девочка, которую надо оберегать.
Он поставил передо мной чашку с чаем.
— Но знаешь, Галь, я устал быть твоим спасателем. Я хочу партнёра. Человека, на которого можно положиться. А я постоянно проверяю за тобой — выключен ли утюг, закрыта ли дверь, взяла ли ты документы. Это выматывает.
Я обхватила чашку ладонями, чувствуя тепло. В груди сжалось так, что стало трудно дышать. Потому что я знала — он говорит не только о ключах. О чём-то большем.
— Я стараюсь, — тихо сказала я.
— Стараешься? — в его голосе прозвучала горечь. — Галь, мы уже три месяца не можем решить вопрос с дачей. Тебе надо съездить к нотариусу, оформить доверенность. Я напоминал пять раз. Ты всё время забываешь.
— Там очередь жуткая, надо полдня...
— Я знаю! — он повысил голос. — Но это надо сделать! Иначе мы потеряем участок. Твоя мама старается, пытается всё уладить, а ты даже бумажки не можешь подписать!
Мама. Господи, мама. Она действительно названивала последние недели, просила съездить, подписать отказ от доли в пользу брата. Я обещала, откладывала, снова обещала...
— Я завтра поеду, — пробормотала я. — Честно.
— Как поедешь без ключей? — Андрей усмехнулся. — Ты даже в квартиру свою попасть не можешь.
И тут меня прорвало.
— Хватит! — я повысила голос, и сама удивилась его звучанию. — Хватит меня пилить! Да, я потеряла ключи. Да, я иногда забываю о делах. Но я не машина, я живой человек! У меня своя голова, свои мысли!
— Какие мысли, Галя? — он устало провёл рукой по лицу. — О чём ты думаешь, когда теряешь ключи?
И вот тут я поняла, что больше не могу молчать. Не могу делать вид, что всё в порядке, когда внутри давно бушует буря.
— Я думаю о том, что мне сорок два года, — медленно начала я. — И я до сих пор не знаю, кто я. Чего я хочу от жизни. Я работаю на работе, которая мне безразлична. Прихожу домой, готовлю ужин, смотрю сериалы. И всё. Вот так день за днём. А ещё я думаю о том, что у нас нет детей, и это моя вина. Потому что я испугалась когда-то, отложила на потом. А потом врачи сказали, что поздно.
Андрей молчал, и я продолжила, уже не в силах остановиться.
— Я думаю о том, что моя мама постоянно звонит и плачет, потому что брат требует продать дачу. А это её последнее, что осталось от отца. И я должна ехать, подписывать бумаги, но не могу заставить себя, потому что это будет значить, что я предала её. Понимаешь? Я думаю о том, что моя подруга Ирка умиpает от pака, а я не могу приехать к ней в больницу, потому что боюсь. Вот так — боюсь увидеть её такой. И от этого стыдно. И ещё я думаю о том, что ты смотришь на меня уже не так, как раньше. Что ты устал. Что тебе, наверное, хотелось бы другую жену. Умную, собранную, успешную.
Я замолчала, тяжело дыша. Чай в чашке остывал. Андрей стоял и смотрел на меня, и я не могла понять, что творится у него внутри.
— Господи, Галь, — наконец выдохнул он. — Почему ты молчала? Почему не говорила об этом?
— А что говорить? — я горько усмехнулась. — Что у меня бардак в голове? Что я запуталась? Ты и так это знаешь.
Он подошёл, обнял меня. Просто так, молча. И я уткнулась ему в плечо, чувствуя, как наконец-то отпускает та тяжесть, что давила всё это время.
— Ирка... — тихо сказал он. — Почему ты не рассказала про Ирку?
— Не хотела грузить.
— Я же твой муж, дуpочка, — он погладил меня по спине. — Моя работа — чтобы ты грузила.
Мы стояли так, обнявшись посреди кухни. Ключи были потеряны, дела не сделаны, проблемы никуда не делись. Но что-то изменилось. Что-то важное.
— Слушай, — сказал Андрей, отстраняясь. — А давай завтра вместе поедем к нотариусу? Я отпрошусь с работы. Оформим эту доверенность, а потом заедем к Ирке. Вместе. Тебе будет проще, если я буду рядом.
Я кивнула, вытирая слёзы.
— А насчёт ключей... — он замялся. — Ладно, бывает. Сейчас позвоню Петровичу, он живёт в соседнем подъезде, у него же мастерская. Он быстро сделает дубликат.
— Андрюш, а запасные ключи... — я вдруг вспомнила. — Мы же оставляли их маме! Помнишь, когда уезжали в отпуск?
Он хлопнул себя по лбу.
— Точно! У твоей мамы же комплект лежит!
Мы переглянулись и рассмеялись. Вот так — весь этот скандал, все эти слова, а оказывается, есть запасные.
— Позвоню ей, — сказала я, доставая телефон.
Мама ответила сразу.
— Мам, привет. Слушай, у тебя ключи от нашей квартиры есть?
— Конечно, доченька. А что случилось?
— Да я свои потеряла. Опять.
— Ох, Галечка, ну ты даёшь, — мама вздохнула, но в её голосе не было осуждения. Только тепло. — Сейчас я быстро оденусь и приеду. Заодно передам тебе те документы, что нотариус просил подписать. Там на самом деле ничего страшного, доченька. Просто формальность. Дача всё равно останется в семье.
— Мам, а как же Петька? Он же хотел...
— А Петька передумал, — перебила она. — Вчера звонил, говорит, давайте лучше вместе ею пользоваться. Он баню построит, а мы — беседку. Так что не переживай. Всё устроится.
Я положила трубку и посмотрела на Андрея.
— Слышал?
— Слышал, — он улыбнулся. — Вот так всегда у тебя. Накручиваешь, переживаешь, а оно решается само собой.
— Не само, — возразила я. — Просто я боялась спросить. Думала, узнаю что-то плохое. А оказалось...
— Оказалось, что мир не так страшен, как кажется, — закончил он.
Мы снова обнялись, и в этот раз было по-другому. Легче. Будто что-то действительно сдвинулось с мёртвой точки.
Мама приехала через полчаса, привезла ключи, документы и пирог с капустой. Мы сидели втроём на кухне, пили чай, и я поймала себя на мысли, что давно не чувствовала себя такой... цельной. Собранной.
— Галочка, — сказала мама, собираясь уходить. — Ты знаешь, что я тобой горжусь?
— За что? — удивилась я. — Я же ничего особенного не сделала.
— А за то, что ты живая, — просто ответила она. — Настоящая. Многие прячутся за масками, делают вид, что у них всё идеально. А ты не боишься быть собой. Пусть и с потерянными ключами.
Когда она ушла, я вернулась в прихожую и увидела свою сумку, до сих пор валяющуюся на полу. Присела, начала складывать вещи обратно. И тут — о чудо — в самом дальнем углу, в потайном кармашке, который я вечно забывала проверить, наткнулась на что-то металлическое.
Ключи.
Я достала их и расхохоталась. Вот так вот. Они всё время были здесь, просто я не там искала.
— Андрюш! — крикнула я. — Иди сюда!
Он появился в дверях, встревоженный.
— Что?
— Нашла, — я показала ключи. — Они в потайном кармане лежали.
Он покачал головой, но улыбался.
— Ну ты и даёшь.
— Даю, — согласилась я. — Зато интересно же живём, правда?
И знаете, он не стал спорить.