"Куда она нас выгонит? На улицу? Не посмеет! А там я скажу, что Игорек работу в этом городе нашел. Поживем у нее месяцок-другой. Трешка огромная, места всем хватит. А там глядишь, и насовсем останемся. Она же одна живет, ей и так много. Надо делиться с семьей!"
***
В астрологию можно верить, можно относиться к ней с иронией, но в случае с Анной звезды сошлись так, что лучше и не опишешь. По знаку зодиака она была Козерогом, а по восточному календарю — Лошадью. И эта гремучая смесь упрямства, невероятной работоспособности и умения тащить на себе любой груз определила всю ее жизнь.
Там, где другие сдавались, плакали и опускали руки, Аня просто стискивала зубы, брала паузу и начинала пахать с удвоенной силой. Ее ничего не страшило. Новые задачи, сложные проекты, переезды — она бралась за все дела с пугающей легкостью. Но эта ее хватка взялась не от хорошей жизни.
Семья Анны была самой обычной. Отец Иван Григорьевич работал на заводе мастером цеха, а мать, Анастасия Алексеевна, трудилась бухгалтером в небольшой конторе. У Ани была старшая сестра Вика — любимица родителей и гордость семьи.
Разница между сестрами была колоссальной. Вика росла бойкой, шумной и озорной. Она носилась по двору с мальчишками, вечно приходила домой с разбитыми коленками, порванными колготками и новыми требованиями: купить велосипед, ролики или модную куртку. И родители покупали. Они с умилением смотрели на старшую дочь, прощали ей и плохие оценки и хамство, называя это живостью характера и проявлением лидерских качеств.
Аня была совсем другой. Тихая, вдумчивая, она предпочитала проводить время дома. Ее главным и единственным увлечением было рисование. Она могла часами сидеть за письменным столом, выводя на дешевой бумаге потрясающие по детализации замки, интерьеры комнат, где жили принцессы, и даже причудливые здания. У нее был очевидный талант.
Когда Ане исполнилось десять, школьный учитель по изобразительному искусству, пораженный ее работами, лично позвонил родителям девочки.
— Анастасия Алексеевна, — начал пожилой педагог. — Вашей девочке прямая дорога в художественную школу. У нее дар! Ей нужно ставить руку, изучать академический рисунок. Я могу договориться, вам придется оплатить только материалы.
— Какие еще художества? — буркнула Анастасия Алексеевна. — Это все баловство. Пустая трата времени и денег. Эти ваши краски стоят как чугунный мост. Пусть лучше математику учит, чтобы профессию нормальную получить. Не знаю ни одного художника, который зарабатывал нормальные деньги.
Учитель не смог уговорить родителей девочки. Аня, подслушивавшая разговор, молча проглотила обиду и продолжила рисовать. Только теперь она делала это исключительно после того, как все уроки были сделаны на пятерки, и прятала свои рисунки под кровать в коробку из-под обуви.
Пока Вика прогуливала школу, бегала по дискотекам и крутила романы, Аня все также продолжала сидеть дома. Она понимала одну простую вещь: родители ей ни в чем не помогут. Ни морально, ни финансово. Ее единственный билет в нормальную жизнь — это ее собственные мозги и упорство. И она училась.
Анна окончила школу с золотой медалью, в то время как Вике ставили тройки буквально из жалости к матери, которая бегала по учителям с коробками конфет.
Когда пришло время поступать в университет, дома разразился настоящий скандал. Точнее, скандалили родители, а Аня просто молча слушала.
— Пойдешь в технический вуз, на инженера! — безапелляционно заявила Анастасия Алексеевна. — У нас там в приемной комиссии моя троюродная сестра Люба сидит, если что — подсобит. Туда попасть проще, конкурс небольшой. А все эти твои дизайнерские замашки забудь. Нам за платное обучение платить нечем, мы Вике на свадьбу копим.
Аня кивнула. Спорить было бесполезно. Но родители, диктовавшие дочери условия, совершенно ничего не понимали в современных направлениях вузов. Они думали, что технический университет — это сплошные станки и чертежи деталей.
Анна поехала подавать документы сама. И, внимательно изучив списки факультетов, она отнесла свои бумаги на архитектурно-строительный факультет. Это был идеальный компромисс. С одной стороны — технический вуз, все как велели родители. С другой — там был творческий конкурс.
Аня принесла свое портфолио — те самые рисунки, которые она годами прятала. Благодаря высочайшим баллам за творческое испытание и идеальным результатам экзаменов, Анна легко прошла на бюджет.
Матери она сказала просто: "Поступила на инженера-строителя". Та удовлетворенно кивнула и тут же забыла об этом, переключившись на обсуждение фасона свадебного платья для Вики.
Студенческие годы Анны были временем постоянной работы. Она не ходила по клубам, не ездила на турбазу с сокурсниками. Она впитывала знания как губка. А еще — она начала работать. Сначала это были смешные заказы: она переделывала дизайн-проекты комнат своих подруг.
Работала за недорого, за шоколадку, по дружбе. Но у нее был безупречный вкус. Она могла из самой убитой хрущевки сделать конфетку, грамотно зонируя пространство и подбирая недорогие, но стильные материалы.
Слухи о талантливой студентке быстро расползлись по факультету. На третьем курсе она уже брала полноценные коммерческие заказы на дизайн интерьеров квартир и офисов. Она спала по четыре часа в сутки, чертила ночами, бегала по строительным магазинам, но она была счастлива. Это были ее собственные, честно заработанные деньги. И ее независимость от родителей, которые, кажется, уже и забыли, что у них есть еще и вторая дочь.
К моменту получения красного диплома Анна уже имела солидное портфолио и опыт работы. Ее с руками и ногами забрали в хорошую архитектурную студию. Но Ане было тесно в родном провинциальном городке. Она хотела большего — масштабных проектов, других бюджетов.
В ее семье тем временем кипели страсти. Вика вышла замуж за Игоря — амбициозного, но абсолютно ленивого парня, который любил красиво говорить и совсем не любил работать. Вскоре Вика забеременела, и весь мир Ивана Григорьевича и Анастасии Алексеевны сузился до размеров живота старшей дочери. Они только и делали, что носились с ней. Отец взял кредит, чтобы купить молодым машину, мать каждый день бегала к ним варить борщ и мыть полы.
На Аню всем было плевать. Никто из родных не пришел на ее выпускной в университете — в этот день у Вики был плановый осмотр в консультации, и мать поехала с ней, а отец вовсе не посчитал нужным отпроситься с работы пораньше ради такого дня.
В тот вечер Анна вернулась в свою комнату, посмотрела на красную корочку диплома, купила билет на поезд и собрала чемодан с вещами. Утром она оставила на кухонном столе записку: "Я уехала. Устроилась на новую работу. Звоните, если что срочное. Аня".
Самое смешное и горькое заключалось в том, что мать позвонила ей только через три дня. И то лишь для того, чтобы спросить, где лежит запасной ключ от отцовского гаража, потому что Вике срочно понадобились банки для консервации.
То, что младшая дочь уехала в другой город за тысячу километров, родители восприняли как досадную, но незначительную деталь. "Уехала и уехала, скатертью дорога. Главное, Викусе не мешает", — резюмировала мать.
Прошло пять лет.
Пять лет тяжелого, изнурительного, но невероятно продуктивного труда. В большом городе Анна расцвела. Ее упертость и лошадиная выносливость сделали свое дело. Она выросла из рядового дизайнера в ведущего архитектора крупной строительной фирмы, а затем и вовсе открыла свое небольшое, но очень востребованное бюро интерьерного дизайна.
Ее жизнь была наполнена смыслом, красивыми вещами и правильными людьми. И самое главное — Анна больше не была одна.
Но о своей личной жизни она родителям не рассказывала. Звонки домой случались раз в несколько месяцев и сводились к дежурным фразам: "Как здоровье? Что у Вики? Опять Игорь уволился? Понятно. Ну, держитесь". Анна отправляла родителям небольшие суммы на праздники, просто из чувства базового долга, но в свою душу никого не пускала.
Гром грянул, когда информация о финансовом положении Анны просочилась в родной город. Одна из дочерей той самой тети Любы — Светлана, случайно встретила Аню в торговом центре. Они разговорились, и девушка узнала, что Анна недавно купила шикарную трехкомнатную квартиру в элитном жилом комплексе в центре города. Более того, сделала там потрясающий ремонт по собственному проекту.
Не стоило даже надеяться, что это информация не дойдет до Анастасии Алексеевны.
Телефон Анны начал разрываться в тот же вечер.
— Анечка, доченька! — голос матери сочился таким неестественной сладостью, что Анне стало не по себе. — Зачем же ты скрываешь от родной матери такие новости? Люди говорят, ты квартиру трехкомнатную купила! Какая ты у нас молодец, мы с отцом всегда в тебя верили!
Анна усмехнулась, вспомнив все что говорила мать и отец, но промолчала.
— Слушай, Ань, — мать быстро перешла к делу. — Мы тут с отцом подумали... Возраст у нас уже не тот. Экология в нашем городе плохая. А у тебя там крупный город, медицина на уровне, парки красивые. И три комнаты! Зачем тебе одной такие хоромы? Мы решили свою двушку продать, а деньги Викусе отдать. Им нужнее, у них же ребенок подрастает, да и Игорек вон никак в бизнес не вольется. А сами мы к тебе переедем! Будем тебе пирожки печь и уют создавать. Ты же вечно на работе, поди, домашнего ничего не ешь!
Анна даже на мгновение оторвалась от чертежа, не поверив в эту запредельную наглость. Отдать деньги любимой дочери, а самим сесть на шею нелюбимой, при этом заняв ее честно заработанную жилплощадь?
— Нет, мам, — спокойно, но твердо ответила Анна. — Никто ко мне не переедет. Я привыкла жить одна. Мой дом — это моя крепость, и я не планирую делать из него общежитие.
— Но как же так?! — взвизгнула мать, мгновенно теряя елейный тон. — Мы же твои родители! Ты обязана!
— Я обязана только себе. Деньги на лекарства я вам, как и раньше, буду присылать. А жить вы будете там, где живете. Тема закрыта.
Она повесила трубку и заблокировала номер на неделю, чтобы дать родителям время остыть. Но она недооценила коварство своей семьи.
Родители не смогли пробить оборону Анны, и тогда в дело вступила тяжелая артиллерия — старшая сестра Вика.
Спустя месяц после того разговора с матерью Анна получила сообщение от сестры.
"Анюта, привет! Мы с Игорьком так устали, просто сил нет. Хотим на выходные приехать в твой город, просто погулять, отдохнуть и развеяться. Пустишь переночевать на пару дней? Нам много не надо, мы на диванчике в гостиной спокойно поместимся. Город нам покажешь."
Анна чувствовала подвох, но отказать сестре в двух ночевках показалось ей слишком жестоким принципом. В конце концов, родная кровь. "Ладно, — ответила она. — На пару дней пущу. Но у меня много работы, так город будете смотреть сами".
Она и представить не могла, какой масштабный план зрел тогда в голове у ее родственников. Вика и Игорек не собирались приезжать на пару дней. Их план был гениален в своей простоте: приехать, заселиться, а потом просто отказаться уезжать.
"Куда она нас выгонит? На улицу? Не посмеет, — рассуждала Вика на семейном совете перед отъездом. — А там я скажу, что Игорек работу в этом городе нашел. Поживем у нее месяцок-другой. Трешка огромная, места всем хватит. А там глядишь, и насовсем останемся. Она же одна живет, ей и так много. Надо делиться с семьей!"
И вот, в пятницу вечером, в дверь квартиры Анны позвонили. Анна в этот момент была на кухне. Она вытерла руки полотенцем и пошла открывать. Щелкнули замки, тяжелая дверь распахнулась.
На пороге стояла Вика. Располневшая, с недовольным лицом, в дешевой куртке. Рядом переминался с ноги на ногу Игорек, нервно жуя жвачку. Но главное — у их ног стояли не дорожные сумки для двух выходных. Там стояли три огромных, набитых до отказа чемодана.
Анна окинула взглядом родственников и ее брови медленно поползли вверх.
— Привееет, сеструха! — фальшиво заголосила Вика, пытаясь протиснуться мимо Анны в прихожую. — Ох, ну и хоромы ты купила! Мы еле чемоданы доперли. Мужик внизу нас пускать не хотел, представляешь? Ну все, принимай гостей! Мы тут подумали... чего на два дня ехать? Игорек решил тут у вас работу поискать. Так что мы у тебя поживем пока. Места-то вон сколько!
Она попыталась сделать шаг внутрь, но Анна жестко поставила руку поперек дверного проема.
— Стоп, — ледяным тоном произнесла Анна. — Что это за чемоданы? Какая еще работа? Мы договаривались на два дня и все.
— Ой, Ань, ну что ты начинаешь? — заканючил Игорек, пытаясь пропихнуть чемодан. — Мы же семья! Родня! Что тебе, жалко что ли? Ты тут одна в трех комнатах шикуешь, а мы там в однушке ютимся. Должна же быть совесть! Мы с Викусей решили, что так всем будет лучше.
Анна смотрела на этих людей, которые числились родственниками, и чувствовала, как внутри закипает ярость. Они приехали ее захватить. Они были словно саранча.
— Вы сейчас берете свои чемоданы и едете в гостиницу, — спокойно сказала Анна. — В мою квартиру вы не войдете.
— Ах ты дрянь! — Вика мгновенно сбросила маску дружелюбия. Ее лицо перекосило от злобы. — Мать была права! Зазналась! Зажралась тут со своими деньгами! Я твоя старшая сестра! Ты обязана меня пустить! Я никуда отсюда не уйду, я сейчас полицию вызову, скажу, что ты нас на улицу выгнала!
Вика схватилась за ручку чемодана и попыталась силой оттолкнуть Анну. Игорек тоже угрожающе шагнул вперед, расправив плечи. Ситуация накалялась. И именно в этот момент из глубины квартиры послышались тяжелые, размеренные шаги.
Из коридора в прихожую вышел мужчина.
Метра два ростом, с широченными плечами, тяжелой челюстью и строгими серыми глазами. На нем была простая домашняя футболка, которая обтягивала мышцы, а на руках виднелись несколько татуировок.
Это был муж Анны — Роман. Человек, о существовании которого ее родственники даже не подозревали. Они с Аней расписались два года назад, тихо, без пафоса и пьяных гостей. Роман был владельцем сети строительных магазинов, бизнесменом, но для Анны — самым нежным и надежным человеком в мире.
Роман встал за спиной жены, положил руки ей на плечи и поверх головы супруги посмотрел на незваных гостей.
— Анюта, — его голос был низким, раскатистым и вибрировал так, что у Вики затряслись поджилки. — Кто эти люди? И почему они так кричат в нашем доме?
Вика поперхнулась воздухом. Игорек мгновенно сдулся, втянул голову в плечи и сделал шаг назад, едва не споткнувшись о свою же жену.
— Это... это кто? — пропищала Вика, глядя на мужчину расширенными от ужаса глазами. — Аня, ты что, мужика сюда привела? Ты же одна живешь!
— Я никогда не говорила, что живу одна, — спокойно ответила Анна, чувствуя за спиной абсолютную, непробиваемую стену. — Я говорила, что вы ко мне не переедете. Кстати, познакомьтесь, это Роман. Мой муж. И совладелец этой квартиры.
Шок на лицах родственников был неописуем. Вся их стройная картина мира, где Анна — одинокая, забитая неудачница, которой просто случайно повезло с деньгами, разлетелась вдребезги.
Но это был еще не конец. Из дальней комнаты, той самой детской, которую Анна спроектировала с особой любовью, раздался тоненький, требовательный плач.
Роман нахмурился.
— Ну вот, ребенка разбудили своими воплями. Ань, иди к Алиске, успокой дочку. А я тут сам с... гостями договорю.
Дочка. У нее есть дочка. Муж и дочка.
Вика стояла с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова. Все ее планы по захвату комнаты с балконом, все мечты жить за счет младшей сестры рухнули в одну секунду. Здесь была полноценная семья. И мужчина, с которым спорить Игорек явно не собирался — здоровье было дороже.
— Значит так, — Роман шагнул вперед, так что Вике и Игорю пришлось выйти на лестничную клетку. — Я считаю до трех. Если после этого ваши чемоданы останутся здесь, я спущу их с лестницы. А потом и вас. Нам с женой завтра рано вставать, а ребенку нужен покой. Гостиницы в центре дорогие, так что советую поискать хостел на окраине. Время пошло. Один...
— Но мы же... мы же родня! — попыталась пискнуть Вика.
— Два, — ледяным тоном произнес Роман, глядя прямо в глаза Игорю.
Игорь схватил жену за рукав, подхватил ближайший чемодан и потащил Вику к лифту.
— Пошли, Вик, ну его... больной какой-то, — зашипел он.
Анна стояла в дверях и смотрела, как сестра, путаясь в собственных ногах, тащит по полу чемодан. В ее груди не было ни капли жалости. Дверь закрылась с тяжелым щелчком. Анна повернулась к мужу, уткнулась носом в его широкую грудь и улыбнулась.
После того инцидента родственники объявили Анне вoйнy. Войну грязную, мелкую и предсказуемую.
Вернувшись в родной город ни с чем, Вика и ее родители начали распускать по знакомым невообразимые слухи. Что город Анну испортил. Что деньги сделали ее черствой и бессердечной. Что никакого мужа у нее нет, а тот амбал — это просто бандит-охранник ее престарелого "папика", с которым она живет ради денег. Что ребенка она вообще нагуляла неизвестно от кого, поэтому и скрывала.
Они рассказывали эти небылицы с таким упоением, словно это могло как-то компенсировать их собственную несостоятельность. Родственники искренне обиделись. Они обиделись не на то, что их не пустили и что Анна посмела жить слишком хорошо и счастливо. Без их разрешения.
"Ты слишком хорошо живешь, поэтому мы тебя вычеркиваем из нашей жизни", — с гордостью заявила мать по телефону, когда звонила в последний раз, чтобы высказать свои претензии.
"Это лучший подарок, который вы могли мне сделать", — ответила Анна и положила трубку.
Ей было абсолютно плевать на слухи. Пусть говорят. Они не могли заглушить смех ее маленькой дочки и не могли омрачить вечера, когда муж приносил ей цветы по вечерам.
Анна сама вытащила себя из болота. И больше никому, даже тем, с кем у нее была общая кровь, она не позволила затянуть себя обратно.
Спасибо за интерес к моим историям!
Приглашаю всех в свой Телеграм-канал, где новые истории выходят еще быстрее!