— Алин, ну ты же у меня добрая. Ты же всё понимаешь, — Олег заглядывал в глаза с тем самым выражением побитой дворняги, которое безотказно работало на меня первые два года брака. Сейчас, на пятый год, оно вызывало скорее глухое раздражение, смешанное с тревожным предчувствием.
Я отложила книгу и медленно выдохнула. Опыт подсказывал: когда муж начинает разговор с комплиментов моей доброте, значит, дело пахнет керосином. Или большими расходами. Или, что хуже всего, его родственниками.
— Что случилось, Олег? Давай сразу к сути.
Муж помялся, переставляя с места на место солонку на кухонном столе. Мы только поужинали, и я наслаждалась редкими минутами тишины после рабочего дня. За окном шумел осенний дождь, делая нашу ипотечную «двушку» особенно уютной. И этот уют Олег сейчас собирался разрушить. Я чувствовала это кожей.
— Там у Марины проблемы, — наконец выдавил он, не глядя на меня.
Я напряглась. Марина — его бывшая жена. Та самая, которая ушла от него к «перспективному бизнесмену» пять лет назад, оставив Олега с разбитым сердцем и долгами за свадьбу. Мы познакомились через полгода после их развода, и я буквально по кирпичику собирала его самооценку.
— И какие проблемы могут быть у жены бизнесмена, которые касаются нас? — голос мой стал холоднее ноябрьского ветра.
— Ну... не такой уж он и бизнесмен оказался, — Олег нервно хмыкнул. — В общем, он её выставил. Квартира была его, Марине идти некуда. Она сейчас с вещами и Пашкой на вокзале сидит.
Пашка — это их общий сын, ему сейчас семь. Олег исправно платил алименты и брал сына по выходным, но с Мариной старался не пересекаться.
— И? — я уже догадывалась, к чему он клонит, но хотела услышать это вслух.
— Алин, им жить негде. Совсем. У её родителей в деревне дом сгорел месяц назад, они сами у сестры ютятся. Съемную квартиру искать — это время и деньги, а у неё сейчас ни того, ни другого. Карта заблокирована, налички нет...
Он замолчал, наконец подняв на меня глаза.
— Пустим их на недельку? Пока она работу найдет и жилье присмотрит. Ну не звери же мы, Алин? Там ребенок. Мой сын, между прочим.
Вот он, запрещенный прием. Ребенок. Если я откажу, то автоматически превращусь в злую мачеху из сказок, бессердечную стерву, выгнавшую малыша на улицу.
— Олег, ты серьезно? — я встала и подошла к окну. — Ты хочешь привести в наш дом бывшую жену? В нашу двухкомнатную квартиру, где и так не развернуться?
— Это временно! — горячо зашептал он, подходя сзади и обнимая меня за плечи. — Всего неделя, максимум две. Алинка, ну пожалуйста. Я не могу знать, что мой пацан ночует на вокзале. Я себе этого не прощу. И ты не простишь.
Я знала, что он прав. В том смысле, что совесть меня загрызет. Но еще я знала, что ничего более постоянного, чем временное, не существует.
— Хорошо, — сдалась я, чувствуя, как совершаю огромную ошибку. — Но с условиями. Неделя — это крайний срок. Спит она с ребенком в гостиной на диване. К нашему быту не лезет, продукты покупает сама, как только найдет работу.
— Конечно! Ты лучшая! — Олег чмокнул меня в макушку и побежал в прихожую за ключами от машины. — Я мигом!
Когда входная дверь захлопнулась, я опустилась на стул и закрыла лицо руками. Тишина в квартире перестала быть уютной. Она стала предгрозовой.
Они приехали через час. Марина выглядела действительно жалко: заплаканная, с размазанной тушью, в промокшем плаще. Пашка, насупленный мальчуган, сжимал в руках игрушечного робота и смотрел исподлобья.
— Спасибо вам, Алина, — прошептала Марина, ставя в коридоре огромный чемодан на колесиках. — Вы нас просто спасли. Мы буквально на пару дней, пока я с риелтором договорюсь.
— Проходите, — я старалась быть вежливой. — Чай будете?
— Ой, не откажемся, мы так продрогли!
Вечер прошел в суете. Я доставала запасное постельное белье, Олег таскал какие-то сумки. Пашка сразу включил мультики на нашем большом телевизоре в гостиной, сделав громкость такой, что звенели стекла.
— Паш, потише сделай, пожалуйста, — попросила я.
— Ему так комфортнее, он привык, — тут же встряла Марина, которая уже успела переодеться в какой-то шелковый халатик и теперь хозяйским взглядом сканировала мою кухню. — У вас, кстати, соль где? Я бы супчику сварила, а то ребенок весь день на бутербродах.
— В верхнем шкафчике, справа.
Марина открыла шкафчик, поморщилась:
— Ой, какой бардак у тебя тут. Специи все в кучу. Как ты находишь нужное? Я потом приберусь, ладно? В качестве благодарности.
Меня кольнуло. «У тебя тут». «Приберусь».
— Не стоит, Марина. Я сама разберусь со своим шкафом.
Она лишь снисходительно улыбнулась:
— Да ладно тебе, мне не трудно. Две хозяйки на кухне — это, конечно, беда, но я постараюсь тебе не мешать.
«Постараюсь не мешать». Эта фраза звенела у меня в ушах, когда я пыталась уснуть той ночью. За стенкой, в гостиной, долго ворочались, что-то бубнили, потом Пашка захныкал, и Олег подорвался:
— Я схожу, воды дам.
Вернулся он через двадцать минут. Счастливый и какой-то... виноватый.
— Спят, — прошептал он, залезая под одеяло. — Пашка такой большой стал. Сказал, что скучал по папе.
Я отвернулась к стене. Внутри рос липкий ком ревности и страха.
Неделя пролетела, как один кошмарный день. «Временные» трудности Марины оказались куда серьезнее. Риелторы, по её словам, попадались сплошь мошенники, цены на квартиры «кусались», а подходящей работы не было.
— Ну не могу же я пойти кассиром в «Пятерочку», Алина! — возмущалась она, сидя на моей кухне и попивая мой кофе из моей любимой кружки. — У меня высшее экономическое. Мне нужен статус.
Я молча жевала бутерброд, опаздывая на работу. В ванной было занято уже сорок минут — Пашка любил плескаться по утрам, и Марину это совершенно не смущало.
— Марина, мы договаривались на неделю, — напомнила я. — Сегодня пятница.
— Ой, ну не выгонишь же ты нас в дождь? — она картинно округлила глаза. — Олег сказал, что вы не торопите.
Вечером у нас с мужем состоялся неприятный разговор.
— Олег, что значит «не торопите»? — шипела я в спальне, пока Марина в гостиной громко смотрела сериал.
— Алин, ну войди в положение. Ей правда трудно. Она ищет, старается...
— Она целыми днями сидит дома, смотрит телевизор и учит меня варить борщ! Вчера она переставила мои крема в ванной, потому что «так по фэн-шую правильнее». Сегодня она заявила, что мои шторы не подходят к обоям. Олег, она ведет себя как хозяйка!
— Тебе кажется, — отмахнулся муж. — Она просто хочет быть полезной. Потерпи еще немного. Ради меня.
Я терпела. Еще неделю. Потом еще одну.
Наш дом превратился в поле боевых действий, где я проигрывала по всем фронтам. Марина действовала хитро. При Олеге она была тише воды, ниже травы: «Алиночка, спасибо за ужин», «Олежек, какой ты сильный, спасибо, что помог». Но стоило мужу уйти на работу, как включалась «барыня».
— Алин, ты опять раковину не вытерла. Капли же остаются, некрасиво.
— Алин, у Паши аллергия на этот порошок, купи другой, подороже.
— Алин, ты не могла бы сегодня задержаться на работе? Ко мне подруга заскочит, хотим посекретничать.
Последней каплей стало воскресенье. Я вернулась с рынка с тяжелыми сумками, мечтая принять ванну и полежать. Захожу в квартиру, а там дым коромыслом. Пахнет чем-то горелым, на кухне гора посуды, а в моей спальне...
В моей спальне, на моей кровати сидит Марина и листает мой фотоальбом.
— Ты что здесь делаешь? — мой голос дрогнул от бешенства.
Она лениво подняла голову:
— Ой, дверь была открыта. Решила посмотреть, как вы живете. Скучновато, если честно. У нас с Олегом жизнь поярче была. Вот, смотри, — она ткнула пальцем в старую фотографию, где они с Олегом на море. — Он тогда такой счастливый был. Не то что сейчас. Загнала ты мужика, Алина. Глаза у него потухли.
Я выхватила альбом у нее из рук.
— Вон из моей комнаты.
— Нервная ты какая-то, — фыркнула она, вставая. — Неудивительно, что Олег на работе задерживается. С такой мегерой кому захочется вечер проводить?
В тот момент я поняла: либо она уйдет, либо я разведусь. Но просто выгнать её я не могла — Олег встанет грудью на защиту «несчастной матери с ребенком», и я останусь виноватой. Нужно было действовать тоньше. Чужими руками.
Я вспомнила про главного врага Марины. Того единственного человека, которого она боялась до дрожи в коленках и из-за которого, по слухам, и начались их первые скандалы с Олегом.
Галина Петровна. Моя свекровь.
Она жила в соседнем городе, в трех часах езды. Женщина старой закалки, властная, громкая, с характером, который можно было использовать вместо отбойного молотка. Она обожала внука, но терпеть не могла Марину, считая её «вертихвосткой и лентяйкой». Меня Галина Петровна, к счастью, переносила более-менее сносно, считая «терпимым вариантом», хотя и меня периодически воспитывала.
План созрел мгновенно.
Я дождалась, когда Марина уйдет в душ, а Олег выйдет курить на балкон. Схватила телефон и набрала заветный номер.
— Галина Петровна, здравствуйте! Это Алина.
— Здравствуй, деточка. Случилось чего? Голос какой-то сдавленный.
— Ой, Галина Петровна... Даже не знаю, как сказать. У нас тут такие новости... Пашенька у нас живет!
— Как Пашенька? — в трубке послышался грохот, будто что-то уронили. — А эта... Марина где?
— И Марина здесь. У них трудности, жить негде. Вот Олег их и приютил. Пашенька так по бабушке скучает, вчера спрашивал: «Где моя любимая бабуля?». А Марина... ну, вы же знаете, она занята своими делами, ей не до воспитания. Мальчик совсем без присмотра, худенький такой стал, бледненький.
Я знала, на какие кнопки давить. Внук — это святое. А «вертихвостка», которая морит голодом ребенка — это сигнал к атаке.
— Я выезжаю! — рявкнула трубка. — Завтра утренней электричкой буду. Встречайте!
Я положила трубку и впервые за месяц улыбнулась. Завтра начнется шоу.
Олегу я сказала, что мама решила навестить внука, узнав, что он у нас. Муж немного побледнел — маму он любил, но побаивался, особенно когда та была в боевом настроении. А вот Марине мы ничего не сказали. Сюрприз будет.
Звонок в дверь раздался в девять утра. Марина еще спала — она любила поваляться до обеда. Олег был на работе. Я открыла дверь.
На пороге стояла Галина Петровна. С огромными клетчатыми сумками, в своем неизменном берете, похожая на полководца перед решающей битвой.
— Где он? Где мой внучек? — громогласно спросила она, переступая порог.
— Тише, Галина Петровна, спят еще, — шепнула я, пропуская её.
— Спят?! В девять утра?! Ребенок голодный, небось, а эта кобыла дрыхнет? Ну, я ей сейчас устрою подъем!
Свекровь, не разуваясь, промаршировала в гостиную. Я на цыпочках пошла следом, предвкушая зрелище.
— Подъем! — гаркнула Галина Петровна так, что люстра звякнула.
Марина подскочила на диване, как ужаленная. Пашка испуганно захлопал глазами.
— Га... Галина Петровна? — пролепетала Марина, натягивая одеяло до подбородка. — Вы что тут делаете?
— Это я тебя хочу спросить, милочка! — свекровь уперла руки в боки. — Разлеглась тут, как барыня! Квартиру чужую оккупировала, мужика бывшего совестишь? А ну вставай! Ребенка кормить надо! Смотри, какой худой, одни глаза остались!
— Мы... мы просто временно... — начала оправдываться Марина.
— Знаю я твоё «временно»! — перебила свекровь. — Видела я таких. Присосалась, как клещ. А ну марш на кухню! И чтобы через пять минут каша была готова! И не из пакетика, а нормальная, на молоке!
Марина, бледная как стена, поплелась на кухню. Галина Петровна тут же переключилась на внука:
— Ох ты ж мой золотой, иди к бабушке! Кто тебя обидел? Мать не кормит? Ой, беда-беда... Ну ничего, бабушка приехала, бабушка порядок наведет.
И она навела.
Жизнь Марины превратилась в ад. Галина Петровна была везде. Она критиковала всё: как Марина моет посуду («руки не из того места»), как она одевает ребенка («ты что, хочешь, чтобы он воспаление легких подхватил?!»), как она разговаривает, как сидит, как дышит.
— Ты посмотри на неё, Алина, — громко говорила свекровь, когда мы сидели на кухне (Марина в это время драила пол в коридоре — Галина Петровна заставила). — Ни стыда, ни совести. Бросила моего сына, а теперь приползла. И думает, что ей тут рады. Тьфу!
— Галина Петровна, ну может не так строго... — для вида заступалась я, едва сдерживая смех.
— Строго? Это я еще добрая! Я ей покажу, как семью рушить. Я ей тут устрою «дольче виту»!
Олег, приходя с работы, старался слиться с обоями. Мать он не трогал, понимая, что попадет под горячую руку. А Марина каждый вечер жаловалась ему шепотом в ванной.
— Олег, сделай что-нибудь! Твоя мать меня со свету сживет! Она заставила меня перестирывать шторы вручную! Она выбросила мою косметику, сказала, что это «химия для профурсеток»!
— Марин, ну это же мама... — мычал Олег. — Потерпи. Она скоро уедет.
Но Галина Петровна уезжать не собиралась.
— Я пока внука в порядок не приведу, с места не сдвинусь! — заявила она на третий день. — А то эта кукушка его совсем запустила.
Развязка наступила через пять дней.
Утром в субботу Галина Петровна затеяла генеральную уборку. В шесть утра.
— Так, Марина! — скомандовала она. — Сегодня моем окна. Все. И на балконе тоже. А то развели грязь, дышать нечем.
— Галина Петровна, на улице холодно! — взвизгнула Марина. — Я заболею!
— Не сахарная, не растаешь! Работать давай! А то жить на халяву все горазды, а как тряпку в руки взять — так сразу больные.
Марина швырнула тряпку на пол.
— Всё! С меня хватит! — заорала она, и в её голосе звенела настоящая истерика. — Я не нанималась к вам в домработницы! Олег! Где твой чертов Олег?!
Муж выскочил из спальни, заспанный и испуганный.
— Я ухожу! — кричала Марина, хватая сумки. — Ноги моей здесь больше не будет! Лучше на вокзале жить, чем в этом дурдоме с твоей сумасшедшей мамашей!
— Марина, подожди... — попытался вякнуть Олег.
— Молчи! Тряпка! И ты, и жена твоя, и мать твоя — все вы чокнутые! Паша, одевайся! Мы уходим!
Пашка, жуя бабушкин пирожок, безропотно пошел одеваться. Видимо, атмосфера скандала ему тоже порядком надоела.
Через пятнадцать минут дверь за ними захлопнулась. В квартире воцарилась звенящая тишина.
Галина Петровна спокойно подняла с пола тряпку, аккуратно сложила её и удовлетворенно выдохнула:
— Ну вот. Воздух чище стал.
Она повернулась ко мне и подмигнула:
— Чай пить будем, невестка? Я там пирожков напекла. С капустой, как Олег любит.
Я посмотрела на Олега. Он стоял посреди коридора, растерянный, но... кажется, тоже облегченный.
— Мам, ты конечно... даешь, — выдохнул он, садясь на пуфик.
— А что я? Я ничего, — невинно развела руками свекровь. — Я просто порядок люблю. И не люблю, когда моим детям на шею садятся.
Мы пили чай на кухне. Галина Петровна рассказывала новости из деревни, Олег жевал пирожок и улыбался, впервые за месяц искренне. А я смотрела на них и думала, что иногда свекровь — это не проклятие, а самое настоящее секретное оружие.
— Спасибо вам, Галина Петровна, — тихо сказала я, когда Олег вышел позвонить.
Она посмотрела на меня проницательным, умным взглядом. Улыбнулась уголками губ.
— Да ладно тебе, Алинка. Мы же женщины. Должны друг другу помогать. Особенно, когда мужики тупят. Ты мне, кстати, рецепт того салата скинь, который ты в прошлый раз делала. Вкусный был.
— Обязательно скину.
Она уехала через два дня, оставив нам полный холодильник котлет, вымытые окна и идеальную тишину. Олег, конечно, переживал за сына, но Марина сама позвонила через неделю. Сказала, что сняла квартиру и устроилась администратором в салон красоты. Голос у неё был все еще обиженный, но, по крайней мере, она была далеко.
Вечером, сидя на диване в обнимку с мужем, я спросила:
— А если бы она не уехала? Что бы ты делал?
Олег вздохнул и прижал меня к себе крепче:
— Не знаю, Алин. Наверное, сам бы сбежал. К маме.
Мы рассмеялись. Я знала, что этот урок он усвоил надолго. В нашей квартире больше не будет никаких «бывших». И никаких «временно». Потому что есть вещи, которые нельзя делить ни с кем. И семья — одна из них.
Жизнь вернулась в привычное русло. Постепенно забылись обиды, выветрился запах чужих духов, и даже царапина на комоде, оставленная чемоданом Марины, перестала мозолить глаза. Мы снова были вдвоем. Точнее, втроем — незримое присутствие Галины Петровны теперь всегда ощущалось где-то рядом, как оберег от глупости и излишней мягкотелости.
И знаете, я поняла одну важную вещь. Быть доброй — это прекрасно. Но быть доброй за счет себя и своей семьи — это не доброта, а глупость. И иногда, чтобы сохранить мир в своем доме, нужно уметь показать зубы. Ну, или хотя бы вовремя позвать того, у кого эти зубы поострее.
А у вас бывали такие ситуации, когда приходилось защищать свою территорию от непрошеных гостей? Как вы справлялись? Делитесь в комментариях, очень интересно почитать ваши истории!
Подписывайтесь на канал, здесь мы обсуждаем реальные жизненные ситуации, смеемся над проблемами и ищем выходы из самых запутанных лабиринтов судьбы. Впереди еще много интересного!