Я давно заметил её в кофейне неподалёку от работы. Она всегда садилась у окна, доставала блокнот и что‑то увлечённо записывала. В ней не было той глянцевой красоты, к которой привыкли мои друзья, но было что‑то… настоящее. После недели наблюдений я решился подойти. «Можно присесть?» — спросил я, чувствуя, как потеют ладони. Она подняла глаза — тёплые, карие, с россыпью смешных морщинок в уголках — и кивнула. Наше свидание назначили на субботу. Я волновался: подбирал рубашку, репетировал фразы, гадал, о чём говорить с человеком, которого почти не знаешь. Она пришла в простом голубом платье и с той же улыбкой, что и в кофейне. Мы гуляли по парку, и она рассказывала о своей работе в библиотеке, о любимых книгах, о том, как мечтает написать собственный роман. Говорила она так живо, что я забыл про все заготовленные темы. Я ловил себя на мысли, что разглядываю её внимательнее. Несимметричные брови? Да. Немного крупноватый нос? Возможно. Но как светились её глаза, когда она говорила о любим