Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Свидание с некрасивой...

Я давно заметил её в кофейне неподалёку от работы. Она всегда садилась у окна, доставала блокнот и что‑то увлечённо записывала. В ней не было той глянцевой красоты, к которой привыкли мои друзья, но было что‑то… настоящее. После недели наблюдений я решился подойти. «Можно присесть?» — спросил я, чувствуя, как потеют ладони. Она подняла глаза — тёплые, карие, с россыпью смешных морщинок в уголках — и кивнула. Наше свидание назначили на субботу. Я волновался: подбирал рубашку, репетировал фразы, гадал, о чём говорить с человеком, которого почти не знаешь. Она пришла в простом голубом платье и с той же улыбкой, что и в кофейне. Мы гуляли по парку, и она рассказывала о своей работе в библиотеке, о любимых книгах, о том, как мечтает написать собственный роман. Говорила она так живо, что я забыл про все заготовленные темы. Я ловил себя на мысли, что разглядываю её внимательнее. Несимметричные брови? Да. Немного крупноватый нос? Возможно. Но как светились её глаза, когда она говорила о любим

Я давно заметил её в кофейне неподалёку от работы. Она всегда садилась у окна, доставала блокнот и что‑то увлечённо записывала. В ней не было той глянцевой красоты, к которой привыкли мои друзья, но было что‑то… настоящее.

После недели наблюдений я решился подойти. «Можно присесть?» — спросил я, чувствуя, как потеют ладони. Она подняла глаза — тёплые, карие, с россыпью смешных морщинок в уголках — и кивнула.

Наше свидание назначили на субботу. Я волновался: подбирал рубашку, репетировал фразы, гадал, о чём говорить с человеком, которого почти не знаешь.

Она пришла в простом голубом платье и с той же улыбкой, что и в кофейне. Мы гуляли по парку, и она рассказывала о своей работе в библиотеке, о любимых книгах, о том, как мечтает написать собственный роман. Говорила она так живо, что я забыл про все заготовленные темы.

Я ловил себя на мысли, что разглядываю её внимательнее. Несимметричные брови? Да. Немного крупноватый нос? Возможно. Но как светились её глаза, когда она говорила о любимом! Как заразительно она смеялась над моими неуклюжими шутками!

В кафе она заказала чай с мятой и пирожное, а потом вдруг сказала:

— Знаешь, я обычно нервничаю на свиданиях. Боюсь, что человек увидит, что я не красавица, и разочаруется.

Её искренность обезоружила.

— А я боюсь, что люди видят во мне только то, что на поверхности, — признался я. — Костюм, должность, машину. А ты… ты настоящая.

Она покраснела, но улыбнулась. И в этой улыбке было столько тепла, что все шаблоны «идеальной красоты» рассыпались в прах.

Мы просидели до закрытия кафе, говорили обо всём на свете — о детстве, мечтах, страхах. Я ловил себя на том, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался.

Когда мы прощались у метро, она сказала:

— Спасибо за самый необычный вечер в моей жизни.

— Это тебе спасибо, — ответил я. — За то, что показала: красота — это не про симметрию лица. Это про свет внутри.

Идя домой, я понял: это было лучшее свидание в моей жизни. Потому что впервые я видел не оболочку, а человека. И этот человек оказался удивительным.