Сегодня слово «пандемия» у всех ассоциируется с COVID-19, но это далеко не первый случай, когда новый вирус за пару лет обошёл весь мир. В конце 1960-х человечество уже проходило подобный сценарий — с так называемым «гонконгским гриппом». Тогда не было ни локдаунов, ни тотального закрытия границ, но вирус успел унести, по разным оценкам, от одного до нескольких миллионов жизней.
Разберёмся, откуда взялся «гонконгский грипп», чем он отличался от других пандемий XX века и почему о нём вспоминают так редко.
Откуда появился «гонконгский» штамм
Название он получил не случайно: в 1968 году в британской колонии Гонконг врачи зафиксировали вспышку необычно тяжёлого гриппа. Вскоре стало ясно, что это новый вариант вируса гриппа А — подтипа H3N2.
Что с ним было особенного:
- он возник в результате антигенного шифта — резкой смены структуры вируса, когда в нём появляются новые комбинации белков;
- до этого мир пережил пандемию «азиатского гриппа» H2N2 (1957 год); теперь один подтип сменился другим;
- у части людей сохранялся некоторый «перекрёстный» иммунитет, поэтому смертность оказалась ниже, чем в 1918-м, но всё равно значимой.
Простыми словами: вирус был достаточно новым, чтобы массово заражать, но не настолько «чужим», как «испанка» 1918 года.
Как он обошёл планету
1968-й — это уже эпоха реактивной авиации, студенческих обменов и активных международных контактов. Вирусу не нужно было больше «путешествовать» месяцами на кораблях.
Примерный ход событий выглядел так:
- летом 1968 года вспышка в Гонконге;
- через несколько месяцев случаи фиксируют в странах Азии, США, Европе;
- к зиме 1968/69 года эпидемия идёт волной по всему Северному полушарию;
- в некоторых странах, в том числе в СССР, крупные подъёмы заболеваемости приходятся на 1969–1970 годы, фактически вторая волна.
Распространение шло по классической схеме: крупные города и транспортные узлы → промышленно развитые регионы → периферия и сельские районы.
Насколько он был опасен
По современным оценкам, «гонконгским гриппом» переболела очень значительная часть населения планеты. Часть случаев протекала легко и не попадала в статистику — как при любом гриппе.
По смертности картинка была такой:
- общая летальность была существенно ниже, чем у «испанки» 1918 года, но заметно выше, чем у обычных сезонных эпидемий;
- особенно тяжело болели пожилые люди и те, у кого уже были хронические болезни сердца, лёгких, обмена веществ;
- по оценке ВОЗ, общее число погибших во всём мире — от 1 до 4 миллионов человек (цифра плавающая, потому что учёт тогда был далёк от идеального).
На фоне кошмара 1918 года это выглядело «мягче», но для конкретных семей в конце 60-х это были вполне реальные трагедии: люди ложились с высокой температурой и осложнениями на лёгкие, кто-то не доживал до выписки.
Почему не было локдаунов и паники
Если сравнивать с XXI веком, бросается в глаза одно: масштабы общественной истерики были гораздо меньше. Причин несколько.
Во-первых, другая информационная среда.
Не было соцсетей, круглосуточных новостных каналов и бесконечных обсуждений. Медиа писали о тяжёлой эпидемии, но это не превращалось в ежедневный «онлайн-стрим катастрофы».
Во-вторых, другой опыт и ожидания.
Пожилые люди тогда ещё помнили войну, голод, послевоенную разруху. На этом фоне тяжёлый грипп воспринимался как серьёзная, но не уникальная беда. Люди были психологически привычнее к рискам.
В-третьих, власти делали ставку на медицину, а не на остановку жизни.
Городской транспорт, заводы, школы продолжали работать, но:
- расширяли места в больницах;
- готовили врачей и медсестёр;
- активно использовали антибиотики против бактериальных осложнений (чего не было в 1918-м).
Это помогло снизить смертность от пневмоний и других последствий вируса, хотя и не полностью.
Чем отличалась ситуация в СССР
В СССР «гонконгский грипп» тоже прокатился мощной волной, особенно в 1969–1970 годах. В городах закрывали на карантин отдельные классы и факультеты, ограничивали массовые мероприятия, в газетах писали о необходимости:
- избегать людных мест;
- проветривать помещения;
- не ходить больным на работу.
Но никакой полной остановки страны, разумеется, не было.
Одновременно эпидемия стала стимулом для:
- развития системы эпиднадзора за штаммами гриппа;
- активной работы по созданию вакцин против новых вариантов вируса;
- более внимательного отношения к группам риска (пожилые, хронически больные).
Что дал нам «гонконгский грипп»
Хотя в массовой памяти XX века чаще вспоминают «испанку» и недавно COVID-19, именно «гонконгский грипп» стал одним из ключевых поворотных моментов в понимании гриппа как перманентной угрозы, а не разовой аномалии.
Он показал несколько вещей:
- вирус гриппа способен быстро меняться и периодически выдавать новые подтипы;
- даже относительно «умеренная» пандемия при высокой заразности даёт огромные цифры заболевших и умерших;
- в мире с развитым транспортом инфекция за сезон может обойти планету без всяких войн и миграционных волн.
После 1968–1970 годов во многих странах начали формировать то, что мы сегодня называем глобальной системой мониторинга гриппа: лаборатории, которые отслеживают новые штаммы, ежегодное обновление состава вакцин, учёт групп риска.