Два месяца я мечтала, чтобы она уехала. А вчера нашла в её вещах старую фотографию. И поняла - всё это время я ненавидела не того человека.
Она приехала в среду. Позвонила мужу за час. "Я уже в дороге, Димочка. Погощу немного." Немного - это уже два месяца.
Стояла на кухне, резала помидоры. Он сказал - нож застыл в воздухе.
- Сколько?
- Пару недель, - не глядя в глаза.
Оба знали - ложь.
Первую неделю терпела. Она вставала в шесть, пылесосила над спальней. Потом кухня. Каша. Дима не ест кашу десять лет.
- Димочка, ты худой. Ешь, сынок.
Он ел. Молча.
Вечером телевизор. Громко. Я с книгой в спальне, но слышала всё.
- Можно потише?
Она смотрела так, будто я попросила её раздеться и выйти на улицу.
- Плохо слышу, милая. Старость.
Дима листал телефон. Молчал.
Ушла в спальню. Легла, уставилась в потолок.
Вторую неделю она начала.
- Много солишь, Леночка. Диме нельзя.
- Долго жаришь мясо. Станет жёстким.
- Неправильно режешь лук. Смотри.
Брала нож из рук. Я стояла, сжав кулаки. Улыбалась.
Готовила борщ. Она попробовала.
- Невкусно. Дай доделаю.
Вышла. Села на диван.
- Скажи ей, - тихо попросила Диму.
- Мам, не трогай борщ! - крикнул он.
- Хорошо, сынок.
Через пять минут услышала - она что-то добавляет в кастрюлю.
Третью неделю перестала готовить. Пусть сама.
Она готовила каждый день. Дима ел, хвалил.
- Мам, как вкусно. Забыл, как ты готовишь.
Сидела напротив, ковыряла вилкой.
- Не нравится?
- Вкусно. Просто не голодна.
Смотрела на Диму. Он пожал плечами.
Вечером:
- Что с тобой?
- Ничего.
- Злишься на маму?
Молчала.
- Лен, она старая. Одиноко ей. Дай побыть.
Немного. Проклятое слово.
Четвёртую неделю считала дни. Но она не собирала вещи.
- Когда уедет?
- Скоро.
- Скоро - это когда?
- Через пару недель.
Засмеялась. Истерически.
- Пару недель. Ты это говорил месяц назад.
- Она моя мама.
- И что?
- Я не могу выгнать её.
- Не прошу выгнать. Прошу узнать, когда уедет.
- Узнаю.
Не узнал.
Пятую неделю она переставляла мебель.
- Диван к окну лучше. Светлее.
- Стол слишком большой.
- Зачем два кресла? Одно уберём.
Молчала. Кивала.
Кричала внутри.
Пришла с работы - диван у окна. Стол в углу. Кресла нет.
- Нравится?
- Да.
Прошла в спальню. Легла. Не плакала. Лежала.
Шестую неделю искала съёмную квартиру. Серьёзно. Смотрела объявления, сохраняла номера. Представляла - возьму сумку и уйду.
Не уходила.
Каждый вечер домой. Ужин (хотя она уже приготовила). Ела молча. Слушала их разговоры. Посуда. Сон.
Дима обнимал иногда. Целовал в плечо.
- Прости, - шептал.
Не отвечала.
Седьмая неделя. Всё изменилось.
Убиралась. Она в поликлинику ушла. Дима на работе.
Пылесосила под диваном - увидела сумку. Старую, кожаную, потёртую.
Не знаю, что нашло. Открыла.
Кошелёк, платок, таблетки. Конверт. Старый, жёлтый.
Фотография.
Молодая женщина. Красивая, тёмные волосы, яркая улыбка. Рядом мальчик. Лет пять. Светлые кудри, серьёзные глаза.
Дима.
Узнала сразу.
Перевернула. "Таня и Димочка. Лето 1989."
Таня?
Свекровь - Галина.
Вгляделась. Черты... знакомые. Но не Галина.
Ключ в замке.
Она вошла. Увидела меня. Фотографию.
Побледнела.
- Зачем копалась?
Молчала. Смотрела. Ждала.
- Кто эта женщина?
Молчание.
- Кто?
- Таня... - прошептала. - Это Таня.
- Кто она?
Села на стул. Сумка упала. Продукты рассыпались.
- Его мама. Я не его мать. Таня - его мать. Я... её сестра.
Рассказывала долго. С паузами.
Таня - младшая сестра. Красивая, весёлая. Галина - старше на десять лет. Незаметная, серая, одинокая.
Тане двадцать - родила Диму. Без мужа. Отец исчез.
Пыталась растить одна. Не получалось. Денег нет. Работы нет. Пила.
Галина помогала. Забирала Диму на недели. На месяцы. Кормила, одевала, растила.
Диме шесть лет - Таня погибла. Пьяная упала с лестницы. Сломала шею.
Галина забрала мальчика. Навсегда.
- Не сказала ему правды, - прошептала. - Он маленький был. Не хотела, чтоб знал... какая она. Сказала, я его мама. Что Таня - тётя умершая.
Сидела на полу. Слушала.
- Зачем хранишь фотографию?
- Всё, что осталось от неё.
- Почему не сказала Диме?
- Он счастлив так. Зачем ему знать?
- Он не счастлив. Просто не знает правды.
Смотрела на меня. Слёзы по щекам.
- Не смогла родить своих детей. Дима - всё, что есть. Понимаешь?
Поняла.
Вечером Дима домой. Весёлый, уставший.
- Привет, мам. Привет, Лен. Что на ужин?
Молчали обе.
- Что случилось?
- Ничего, - Галина. - Приготовила твои котлеты.
Улыбнулся, пошёл мыть руки.
Смотрела на спину. Думала - сказать или нет?
Прошла неделя. Ещё одна.
Не сказала. О фотографии. О Тане. О том, что Галина - не мать.
Галина жила с нами. Готовила. Убиралась. Переставляла мебель.
Но смотрела на неё теперь по-другому.
Не надоедливую свекровь видела.
Одинокую женщину, которая боится потерять единственного человека.
Сидели на кухне. Чай. Молча.
- Ты скажешь ему?
- Не знаю.
- Боюсь.
- Чего?
- Что возненавидит. Что уйдёт.
Не ответила.
- Не скажешь ведь?
Посмотрела на неё. Старые руки, сжимающие чашку. Глаза, полные страха.
- Нет. Не скажу.
Выдохнула. Закрыла глаза.
- Спасибо.
Через неделю сказала - уезжает.
- Пора, Димочка. Дома дела.
Дима обрадовался. Видела. Пытался скрыть.
- Уверена, мам? Может, побудешь?
- Хватит. Мешаю вам.
- Не мешаешь.
Ложь.
Собрала вещи. Помогла ей. Молчали.
Перед отъездом обняла.
- Спасибо, - прошептала. - Что не сказала.
Не ответила.
Сегодня суббота. Галина уехала три дня назад.
Дом пустой. Тихий.
Дима доволен. Растянулся на диване (вернули на старое место), смотрит футбол.
- Наконец-то одни.
Сижу на кухне. Смотрю на фотографию. Взяла из сумки перед отъездом. Не знаю зачем.
Таня смотрит с фото. Улыбается. Молодая, красивая. Не знает, что через несколько лет её не станет.
Рядом Дима. Маленький, серьёзный.
Думаю - должна рассказать ему правду?
Думаю - имею право молчать?
Думаю - что бы я хотела знать на его месте?
Не знаю ответа.
Просто сижу, держу фотографию. Слушаю, как Дима кричит на футболистов.
Не знаю, правильный ли выбор сделала.
Но сделала.
А как бы вы поступили на моём месте? Сказали бы мужу правду о его матери или оставили всё как есть? Имеем ли мы право хранить чужие секреты, даже если они касаются самых близких?
Делитесь своими историями в комментариях.