Мечта, которой не суждено было сбыться.
В юности мир кажется линейным: вот цель, путь и карта, по которой непременно нужно пройти. Моя тропинка и мечта была вычерчена ещё на первом курсе университета: акушер‑гинеколог, встречающий новую жизнь. Я жила в мире светлых коридоров родильных домов, в симфонии первых криков и слёз счастья мамочек. Шесть лет университета я методично собирала инструменты для этого пути:
* стопки книг, клинических рекомендаций с закладками на каждом важном абзаце;
* блокноты, исписанные конспектами лекций, конференций;
* мечты, отполированные до блеска многолетними размышлениями.
Но судьба, как искусный дирижёр, однажды изменила маршрут.
На моём пути возник Валерий Анатольевич - человек, чья жизнь была сплетена из множества тысяч историй о рождении и борьбе. Врач с полувековым стажем в реанимации и неонатологии, он смотрел на меня так, словно видел не только меня, но и моё будущее.
«Поверь мне, выбирая роддом, ты можешь забыть о семье и своих детях. Это постоянные дежурства, ночные звонки и экстренные ситуации. Помимо розовых очков и красивых картинок, как в фильмах — это и потери, тебе многое придётся делать против религиозных канонов. Ты это понимаешь?»
Валерий Анатольевич появился в моей жизни незаметно — сначала как строгий судья на олимпиадах по хирургии, потом как наблюдатель, а затем и как наставник. Целый год он мягко разворачивал меня к реальности.
Всё прояснилось в конце шестого курса. Мы сидели в его кабинете, заваленном книгами и журналами по анестезиологии и реанимации. На столе всегда был термос с кофе и горький шоколад.
«Ты можешь стать отличным хирургом, акушером-гинекологом. Но скажи мне честно: готова ли к тому, что твоя жизнь будет подчинена операционной? Что ты будешь просыпаться от ночных звонков и твои дети будут расти без матери?»
Я хотела возразить, но он продолжил: «Я видел десятки таких, как ты. Они горят, рвутся вперёд, побеждают. А потом выгорают. Или теряют то, что нельзя вернуть: семью, здоровье, себя».
Летом, на выпускном, Валерий Анатольевич сказал:
«Если останешься в нашем городе — помогу, не брошу, всему научу. Но желаю тебе другого будущего».
Я выбрала путь врача-онколога. Ординатура поначалу стала испытанием, которое я воспринимала как поражение. Первый год - сплошная буря: злость на себя за предательство своей мечты и на Валерия Анатольевича за вторжение в мои планы; разочарование от расхождения реальности с мечтами.
Но осень второго года обучения принесла неожиданное прозрение. В какой‑то момент я поймала себя на мысли: мне нравится то, что я делаю. Да, это тяжело - морально, физически, психологически. Но в этой работе есть глубина, которой я не находила ранее.
Никогда бы не подумала, что окажусь в паллиативной службе. Но именно здесь я на какое-то время задержалась и нашла свою миссию, где медицина встречается с человечностью в её самой чистой форме.
В городе Н не было стационара, лишь только выездная служба. Мы приходили в дома, где воздух был пропитан страхом, тонкой надеждой; запахом лекарств и домашней выпечки - удивительным сочетанием, напоминающим, что жизнь продолжается.
Что такое паллиативная помощь на самом деле?
Это не «конец пути», а смена маршрута - когда все методы лечения исчерпаны, а качество жизни остаётся приоритетом. Это искусство жить полно, даже когда время становится драгоценным и ограниченным.
Наш график был таковым: 10–25 вызовов ежедневно. Бригада - три человека, три роли:
- Врач - координатор помощи, навигатор в море симптомов и синдромов.
- Фельдшер - мастер практических решений, человек, который знает, как превратить теорию в действие.
- Водитель - проводник по городским лабиринтам и хранитель ритма нашего дня.
Об историях, которые не забываются…
Павел, 45 лет, рак головки поджелудочной железы
Павел был футбольным тренером. Даже когда болезнь приковала его к постели, он не переставал быть наставником. Каждый день — как тренировка духа. Игроки его команды знали: Павел ждёт видео с тренировок. Они снимали, отправляли, волновались: «А вдруг не понравится?» А он смотрел, анализировал, находил слабые места, давал советы: точные, профессиональные, без капли снисходительности.
— Ты тут ногу поставил неверно, — говорил он по видеосвязи. — Попробуй с другой стороны зайти. И мяч держи ближе!
В этих разговорах оживала не только тактика игры…оживала сама жизнь.
Однажды он сказал:
— Знаете, я тут подумал… Если бы я мог выбрать, как уйти из игры, я бы выбрал не травму, не дисквалификацию, не предательство. Я бы выбрал момент, когда команда уже научилась играть без меня. Когда они знают: я вложил в них всё, что мог.
В этой фразе вся философия его жизни: не о себе, а о тех, кого вёл за собой.
А его жена, провожая нас, тихо сказала:
— Спасибо, что были рядом.
Олеся, 30 лет. Глиобластома
Её квартира встречала нас с Иваном (фельдшером) ароматом булочек с корицей — мама пекла их почти каждый день для Олеси, будто пытаясь наполнить дом теплом, которое могло бы отогнать болезнь. В этой уютной, почти домашней атмосфере особенно резко контрастировала реальность: 30‑летняя Олеся, хрупкая, с потускневшими от боли глазами, но с удивительной способностью оставаться лёгкой. Когда мы входили, она всегда улыбалась и не натянуто, не из вежливости, а искренне, словно действительно видела что‑то радостное в нашем появлении.На тумбочке рядом с таблетками всегда лежал скетчбук с незавершёнными набросками.
Её маленькие победы:
- утренний чай, выпитый не через силу, а с удовольствием;
- полчаса за рисованием, несмотря на головокружение;
Когда мы уходили, она всегда говорила: «Приходите ещё. Мне с вами легче».
И в этих словах была вся суть паллиативной помощи: не вылечить, но облегчить; не изменить судьбу, но сделать путь светлее.
Константин, 55 лет. Рак гортани
Константин общался записками. Жил один, иногда приходила на помощь его сестра. С каждой встречей блокнот наполнялся строками — короткими, точными, без лишних эмоций. Он не жаловался.
«Сегодня больно глотать, но я съел маленькую грушу и банан. Это победа».
«Я думаю о том, как мало говорил при голосе. Теперь говорю много, но только на бумаге».
Однажды он протянул мне лист с одним предложением: «Спасибо, что Вы не бросаете меня».
Парадокс призвания...Есть ирония в том, что человек, мечтавший встречать новые жизни занимается паллиативной помощью. В этом даже есть своя философия… Акушер-гинеколог держит руку матери, вводя душу в мир. Паллиативный врач держит руку человека, помогая пройти сложный этап с достоинством.
Главное моё открытие за 2025 год…
Сейчас я живу мгновением и моментом. Не рефлексирую много о будущем и прошлом. Настоящее — это единственное, что у нас есть. Пациенты часто говорят: «Вы одни из тех, кто нас не бросил и ведёт до конца». В этих словах суть паллиативной помощи: не бросить, быть рядом, вести.
Каждый человек заслуживает пройти свой путь, зная: его слышали; его понимали; его любили и помогали до последнего. И в этой любви, тихой и глубокой, звучит особая музыка недосказанного, где паузы важнее слов, а молчание как самый честный аккорд.