Григорий лежал на диване, листая ленту в телефоне. Кира готовила ужин на кухне, время от времени поглядывая на мужа через дверной проём. Года брака научили её распознавать его настроения по едва уловимым признакам — вот он начинает постукивать ногой, значит, скоро заговорит о деньгах.
— Кир, слушай, у меня тут ситуация... — начал он привычным тоном. — Ребята на работе собираются завтра после смены посидеть, день рождения у Лёхи. Неудобно без подарка приходить.
Кира молча достала из сумочки кошелёк, отсчитала три тысячи.
— Спасибо, золотце, — Григорий сунул деньги в карман, даже не встав с дивана. — И ещё... На бензин бы пару тысяч. Карточка корпоративная закончилась, а новую только через неделю дадут.
Она добавила ещё две тысячи. Это стало их ритуалом — он просил, она давала. Поначалу Григорий смущался, оправдывался, обещал вернуть. Потом перестал.
На следующий день Кира навестила мать. Анна Петровна жила в соседнем районе, в двухкомнатной квартире с видом на парк. Женщины пили чай, когда разговор зашёл о Григории.
— Опять деньги просил? — Анна Петровна внимательно посмотрела на дочь.
— Откуда ты знаешь?
— По глазам вижу. Сколько на этот раз?
— Пять тысяч. На подарок коллеге и бензин.
Анна Петровна покачала головой:
— Кира, это уже не просьбы, а ТРЕБОВАНИЯ. Сначала мелочь на обеды, потом на одежду, теперь вот на развлечения. Скоро машину потребует и в долги вгонит, — прошептала мать, будто боясь, что её услышат посторонние.
— Мам, не накручивай. Григорий хороший, просто у него сейчас трудности с финансами.
— Какие трудности? Он работает инженером на заводе, получает вполне нормальную зарплату. Куда деньги деваются?
Кира не знала, что ответить. Действительно, куда? Григорий никогда не показывал ей свою зарплатную карту, отговариваясь тем, что «мужчина должен сам распоряжаться своими деньгами».
— Послушай меня, дочка. Я видела таких мужчин. Сначала они просят, потом привыкают, а затем начинают считать это своим правом. Твоя машина — она на тебя оформлена, до брака куплена. Береги её. И деньги свои береги.
***
После разговора с матерью Кира задумалась. Она работала главным бухгалтером, зарабатывала прилично. Машину — белую Мазду — купила за год до знакомства с Григорием. Копила на неё три года, откладывая с каждой зарплаты.
Вечером Григорий вернулся домой в приподнятом настроении.
— Представляешь, Димка предложил вместе в Сочи съездить! На майские праздники, всего на неделю. Билеты по акции, отель недорогой нашёл. Нам с тобой тысяч пятьдесят хватит.
— Григорий, у меня в мае отчётный период. Я не смогу.
— Да ладно тебе! Возьмёшь отгулы. Когда мы последний раз отдыхали?
— В прошлом году ездили к твоим родителям в деревню.
— Это не отдых! Это... — он замялся. — В общем, давай съездим. Деньги я потом верну, когда премию получу.
Кира молча покачала головой. Григорий нахмурился:
— Что значит «нет»? Кир, ну что за дела? Я же не на выпивку прошу!
— Григорий, мне мама на ремонт дала деньги. Я не могу их тратить.
Это была неправда, но Кира решила последовать совету матери. Григорий присел рядом, обнял за плечи:
— Ну Кирочка, ну миленькая... Мы же так давно никуда не выезжали. Я устал от этого города, от работы. Мне нужно развеяться.
— НЕТ, — твёрдо сказала Кира. — У меня нет лишних денег.
Григорий резко встал:
— Лишних? То есть на отдых с мужем у тебя денег нет, а на новые туфли есть? Я вчера видел коробку в прихожей!
— Это мне премию дали. Я имею право тратить свои деньги как хочу.
— СВОИ деньги? А мы что, не семья? У нас должно быть всё общее!
— Почему тогда твоя зарплата не общая? — вырвалось у Киры.
Григорий покраснел:
— Я мужчина! Я должен сам решать, как распоряжаться своими финансами!
— А я, значит, должна делиться?
— Да ты же... Твою мать! — он осёкся. — Жадная ты стала, Кира. Раньше такой не была.
На шум из своей комнаты вышла Валентина Сергеевна — мать Григория, жившая с ними последний год.
— Что за крики? — спросила она, глядя на сына.
— Да вот, мама, хотел жену в отпуск свозить, а она... — Григорий махнул рукой.
Валентина Сергеевна повернулась к невестке:
— Кира, Гриша прав. В семье должно быть всё общее. И потом, мужчине нужен отдых. Он же работает, устаёт.
— Я тоже работаю и устаю, — спокойно ответила Кира.
— Ну так вместе и отдохнёте! Что тут думать? Григорий, веди себя как мужчина. Не проси, а скажи — едем, и точка.
Кира развернулась и ушла в спальню, заперев дверь на защёлку.
***
Следующие дни прошли в напряжённом молчании. Григорий демонстративно не разговаривал с женой, обедал на работе, приходил поздно. Кира тоже не искала примирения. Она много думала о словах матери и понимала — Анна Петровна была права.
В пятницу Кира пришла с работы в новом костюме — строгом сером с идеально сидящей юбкой. На ногах были новые чёрные туфли на удобном каблуке. Григорий сидел в гостиной с бутылкой пива.
— О, королева пожаловала! — язвительно бросил он. — Снова шопинг? На чьи деньги?
— На свои.
— Да что ж ты за человек такой? Себе — всё, а мужу — НИ КОПЕЙКИ!
— Григорий, ты получаешь зарплату. Живи на неё.
— Ты меня унижаешь! — поднялся он. — Специально купила этот костюм, чтобы показать — вот, смотри, у меня есть деньги, а ты — нищеброд!
— Какого чёрта?! — не выдержала Кира. — Я покупаю одежду для работы! При чём тут ты вообще?
— При том, что ты моя ЖЕНА! Ты должна думать о семье, а не о тряпках!
Из комнаты снова вышла Валентина Сергеевна:
— Ну что опять? Кира, зачем ты мучаешь моего сына? Он же просил всего лишь на отпуск!
— Валентина Сергеевна, это наши с Григорием дела.
— Как это ваши? Я его мать! Мне не безразлично, что происходит в его семье! Гриша, сынок, не переживай. Может, у неё правда проблемы с деньгами. Хотя в таком костюмчике...
— Мама, ты не понимаешь! — заявил Григорий. — Она специально это делает! Хочет показать, что я от неё завишу!
— Да пошёл ты! — вспылила Кира. — Я вообще не понимаю, о чём речь! Ты взрослый мужчина, работаешь, получаешь зарплату — живи на неё!
— Ах так? Ну и живи тогда одна со своими деньгами!
Григорий хлопнул дверью, уходя из квартиры. Валентина Сергеевна укоризненно покачала головой:
— Докатились. Из-за денег ругаетесь. Некрасиво это, Кира.
— А красиво — когда взрослый мужчина клянчит деньги у жены?
Свекровь поджала губы и ушла к себе.
В воскресенье Григорий вернулся домой под утро. Кира спала. Он тихо прокрался в спальню, порылся в её сумке. Банковская карта лежала в кошельке. Григорий вытащил её, сунул в карман. «Возьму немного, куплю себе новый телефон. А то этот уже год как глючит. Потом верну», — думал он, выходя из квартиры.
В магазине электроники Григорий выбрал смартфон последней модели за шестьдесят тысяч. Пин-код от карты он знал — Кира однажды попросила его снять деньги, когда болела.
Довольный покупкой, Григорий позвонил друзьям:
— Пацаны, давайте сегодня посидим! У меня через два дня день рождения, надо отметить заранее. Я угощаю!
Собрались в ресторане «Золотой телец» — не самом дешёвом заведении города. Григорий заказывал, не глядя в меню — салаты, горячее, вино.
— Ого, Серый, ты что, премию получил? — удивился Павел.
— Да так, накопил немного, — небрежно ответил Григорий, поглаживая новый телефон.
Тем временем Кира проснулась, собралась в магазин за продуктами. Открыла кошелёк — карты нет. Обыскала всю сумку, потом квартиру.
— Валентина Сергеевна, вы не видели мою банковскую карту?
— Нет, не видела. А что, потеряла?
Кира набрала номер банка, продиктовала данные:
— Скажите, были ли операции по карте сегодня?
— Да, сегодня в 11:43 произведена покупка в магазине «Технопарк» на сумму шестьдесят тысяч рублей.
Кира похолодела. Карту украли! Или...
— Заблокируйте карту немедленно! — крикнула она в трубку.
***
В ресторане царило веселье. Григорий рассказывал анекдоты, друзья смеялись, официанты приносили всё новые блюда. Счёт перевалил за двадцать тысяч, но Григория это не волновало.
— Давайте ещё по бутылочке винца! — предложил он.
— Серый, ты точно не разоришься? — засомневался Димка.
— Да ладно вам! Раз в год можно и погулять!
Когда принесли счёт, Григорий небрежно достал карту.
Официант вернулся через минуту:
— Извините, операция отклонена. Возможно, недостаточно средств или карта заблокирована.
— Как заблокирована? — Григорий побледнел. — Попробуйте ещё раз!
— Пробовал три раза. Не проходит.
Друзья переглянулись. Григорий лихорадочно набрал номер Киры:
— Кир, привет... Слушай, у меня тут проблема. Карта не работает, а я в ресторане. Можешь перевести двадцать пять тысяч? Я завтра верну!
— Это ты взял мою карту? — холодно спросила Кира.
— Ну... я хотел телефон купить. Мой сломался. Кир, давай потом поговорим, мне сейчас надо рассчитаться!
— НЕТ. Рассчитывайся сам.
— Кира, ТВОЮ МАТЬ! Я же в ресторане! При людях! Ты меня подставляешь!
— Это ты себя подставил. ВОРОВСТВОМ занялся!
Она отключилась. Григорий набирал снова и снова — Кира сбрасывала. Друзья смотрели на него с недоумением и жалостью.
— Слушайте, у меня проблемы с картой... — начал он.
— Серый, сколько тебе скинуть? — вздохнул Павел.
Собирали всем столом. Каждый перевёл по пять тысяч. Григорий сгорал от стыда.
Домой он вернулся злой как чёрт. На лестничной площадке стояли два чемодана и спортивная сумка — его вещи. К ручке был прикреплён конверт.
«Григорий, я не буду подавать заявление за кражу карты, но подаю на развод. Ключи оставь у матери. Больше не появляйся. Кира».
Григорий начал колотить в дверь:
— КИРА! Открой немедленно! Это мой дом тоже! ОТКРОЙ, я сказал!
Дверь открыла Валентина Сергеевна:
— Гриша, что происходит?
— Мама, она меня выгоняет! Из собственного дома!
— Это не твой дом, — раздался голос Киры из-за спины свекрови. — Квартира твоей матери. А ты тут только прописан.
— Да ты... Да я... УБИРАЙСЯ К ЧЁРТУ! — заорал Григорий. — Дрянь неблагодарная!
— Григорий! — Валентина Сергеевна повернулась к сыну. — Что ты себе позволяешь? Ты украл у жены карту?
— Мама, я хотел телефон купить...
— УКРАЛ? У жены? Своими руками?
Валентина Сергеевна покачнулась. Кира подхватила её под руку, усадила на стул в прихожей.
— Валентина Сергеевна, воды?
— Спасибо, деточка... Григорий, как ты мог? Я тебя не так воспитывала!
— Мама, она же...
— Что она? Не давала тебе денег? Так зарабатывай сам! Ты мужчина или кто? Стыдно! На воровство пошёл!
Валентина Сергеевна встала, подошла к комоду, достала конверт:
— Кира, вот. Тут семьдесят тысяч. Шестьдесят — за телефон, который купил этот... И десять — мои извинения. Прости его и меня.
— Валентина Сергеевна, не надо...
— Надо. А ты, — она повернулась к сыну, — будешь теперь платить мне за проживание. Пятнадцать тысяч в месяц. Не согласен — вот твои чемоданы.
— Мама, ты с ума сошла?
— Это ты сошёл с ума! Вор! Иждивенец! Твой отец в гробу перевернулся бы!
***
Григорий забрал чемоданы и сумку, поселился у Павла. Друзья быстро узнали о случившемся — Димка проболтался жене, та рассказала подругам. Теперь при встрече знакомые смотрели на Григория с презрением или жалостью.
На работе тоже стало некомфортно. Начальник цеха, узнав о скандале (Кира работала в той же строительной компании, что была подрядчиком завода), вызвал Григория:
— Слушай, у нас тут сокращение намечается. Придётся с тобой расстаться.
— Но почему именно я?
— А как ты думаешь? Человек, который ворует у жены, может и на заводе что-нибудь прихватить.
Через месяц Григорий остался без работы. Павел деликатно намекнул, что пора искать своё жильё. Мать брала пятнадцать тысяч за комнату, но при встречах смотрела так, будто видит предателя.
Кира тем временем получила повышение — стала финансовым директором. Купила новую машину — уже не Мазду, а Мерседес. Валентина Сергеевна осталась жить с ней — женщины подружились.
— Знаешь, Кира, — сказала как-то свекровь за ужином, — я всегда знала, что Гришка у меня не подарок. Но думала — женится, остепенится. А он только хуже стал.
— Валентина Сергеевна, он ваш сын...
— Сын-то сын, но правда дороже. Ты молодец, что не стала терпеть. Моя мать всю жизнь терпела отца-алкоголика. А ты — НЕТ, и правильно сделала. Иногда именно гнев спасает от большой беды.
Анна Петровна часто приезжала в гости. Три женщины пили чай, обсуждали новости, строили планы. О Григории не вспоминали.
Однажды Кира встретила Павла в торговом центре:
— Привет! Как дела?
— Нормально. Слушай, Кир... Григорий просил передать — он хочет встретиться, поговорить.
— Не надо, Паш. Всё уже сказано.
— Он сильно изменился. Работу новую нашёл, пить бросил...
— Пусть живёт своей жизнью. У меня — своя.
— Понял. Не настаиваю. Просто... Жалко его.
— А мне — нет. Человек сам выбрал свой путь. Хотел жить за чужой счёт — получил по заслугам.
Павел кивнул и ушёл. Кира посмотрела ему вслед. Нет, она не жалела ни о чём. Мама была права — некоторых людей останавливает только гнев. Только решительное НЕТ. Только полный разрыв.
Вечером того же дня Григорий сидел в съёмной однушке. Друзья отвернулись — никому не нужен человек, способный украсть у близких. Мать общалась сухо, только по необходимости.
Он включил телефон — тот самый, за шестьдесят тысяч. Экран треснул на прошлой неделе, когда уронил. Починить — денег нет. В контактах осталось всего несколько номеров. Кирин он удалил сам — гордость не позволяла набрать.
«Сам виноват», — думал Григорий, глядя в окно на серые панельки. — «Мама предупреждала — будь мужчиной, зарабатывай сам. Кира просила — живи по средствам. А я... Дурак. Думал, можно вечно на женской шее сидеть».
Его телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Григорий Андреевич? Это из банка. У вас просрочка по кредиту. Когда планируете погасить?
Какой ещё кредит? Григорий вспомнил — точно, брал в прошлом месяце пятьдесят тысяч. На еду и оплату квартиры.
— Я... в конце месяца.
— Учтите, начисляются пени. Всего хорошего.
Григорий опустил телефон. Вот она, расплата. За жадность, за наглость, за воровство. Мать предупреждала Киру: «В долги вгонит». Только вогнал он в долги себя самого.
А где-то в центре города, в квартире с видом на парк, три женщины ужинали, смеялись, строили планы на отпуск. Валентина Сергеевна рассказывала смешную историю с работы, Анна Петровна делилась рецептом нового супа, Кира показывала фотографии из командировки.
Они были счастливы. По-настоящему. Без лжи, без унижений, без необходимости терпеть. Иногда для счастья нужно просто вовремя сказать НЕТ. Громко, решительно, без оглядки на мнение окружающих.
Гнев Киры в тот день, когда она выставила чемоданы на лестницу, спас её от худшей участи — жизни с человеком, который видел в ней только кошелёк. А Григорий получил то, что заслужил — одиночество, долги и презрение тех, кого когда-то называл друзьями.
Справедливость восторжествовала. Не через суд, не через месть, а через простое человеческое НЕТ тому, кто привык только брать, ничего не отдавая взамен. Через праведный гнев женщины, которая отказалась быть жертвой.
Автор: Анна Сойка ©