Четыре года назад, в ноябре 2021-го, в больнице в Коммунарке умерла Мариэтта Чудакова, выдающийся литературовед, исследователь литературы XX века, создатель первой научной биографии Михаила Булгакова.
В 1960-х они вместе с мужем Александром Павловичем Чудаковым, известным специалистом по творчеству Чехова, жили в пятиэтажке на улице Маршала Тухачевского, 26. О том, как началась ее знакомство с творчеством Булгакова, Мариэтта Омаровна рассказала весной того же года, в канун 130-летия со дня рождения писателя.
Не на кого было ссылаться
Полвека назад, в 1973 году, когда она, выпускница филологического факультета МГУ, молодой кандидат наук, сотрудник отдела рукописей библиотеки им. Ленина, начала готовить научный обзор архива Михаила Булгакова, серьезных научных публикаций об этом писателе практически не было. Большая статья Мариэтты Чудаковой «Архив М. А. Булгакова. Материалы для творческой биографии писателя» - 12 печатных листов, 130 страниц - вышедшая в ежегоднике «Записки отдела рукописей» Всесоюзной государственной библиотеки им. Ленина (ВГБИЛ) в 1976 году, стала первой в нашей стране научной работой о Михаиле Булгакове.
- В отдел рукописей я попала случайно, - вспоминала Мариэтта Омаровна. – В 1964 году, после защиты кандидатской диссертации – я писала ее ночами, у меня был маленький ребенок - сидела дома, никакой работы особенной не было. В это время мы с Александром Павловичем познакомилась с замечательным историком Петром Андреевичем Зайончковским, в середине 1940-х он заведовал отделом рукописей Ленинской библиотеки. Он меня туда рекомендовал и напутствовал: «Там нужен специалист по советской литературе, идите, филологу очень важно какое-то время поработать в архиве».
Литература советского периода
С советской литературой, правда, получилось не очень. В середине 1960-х ВГБИЛ, как и вся страна, готовилась к 50-летнему юбилею Октябрьской революции. Молодой сотруднице дали задание: отобрать хранившиеся в отделе материалы по советской литературе и написать обзор.
- Я говорю: такой обзор написать нельзя, советская литература – это не научное понятие, а, так сказать, оценочное. Сначала меня не поняли. Тогда я пришла, принесла карточки, показываю и спрашиваю: вот, к примеру, Мандельштам, «Ленинград, я еще не хочу умирать, у меня телефонов твоих номера…» - это советская литература или нет? А рассказ Зощенко – при том, что Постановление 1946 года еще не отменено? А Федор Сологуб, он что, советский поэт и писатель? Меня выслушали, согласились - какая там советская литература! – и спрашивают: «А как, по-вашему, можно было бы этот обзор назвать?» Я говорю: «Можно, например, «Материалы советского времени в фондах Отдела рукописей». Конечно, для юбилейного издания это не подходило.
С 11 утра до 11 вечера
1966 году в отдел рукописей ВГБИЛ начала передавать документы Елена Сергеевна Булгакова, вдова Михаила Афанасьевича. Принимать и обрабатывать их поручили Мариэтте Чудаковой как - штатное расписание никто не отменял - специалисту по советскому периоду.
- Я пошла на Суворовский бульвар, где в доме 25, у Никитских ворот, жила Елена Сергеевна, и мы в первый же раз просидели несколько часов.
Материалы передавались в три этапа. Мариэтта в течение полутора месяцев, практически каждый день, ходила к Елене Сергеевне. Работали с 11 утра до 11 вечера. Не только разбирали бумаги, Елена Сергеевна много рассказывала – о Михаиле Афанасьевиче, их жизни, окружении - кто приходил в гости, с кем дружили, о чем разговаривали.
Улица Тухачевского
Домой, в квартиру на последнем этаже блочной пятиэтажки в Хорошево-Мневниках Маргарита, ой, простите, Мариэтта возвращалась около 12 ночи. Знала ли Елена Сергеевна, что улица, куда после разбора рукописей ехала молодая исследовательница, носила имя Маршала Тухачевского, сказать трудно. Но вне зависимости от этого булгаковская метафизика налицо: красный командир, начальник штаба РККА Михаил Тухачевский, был знаком с Еленой Сергеевной, когда она была женой *Евгения Шиловского. Он заходил к Шиловским в гости в дом Командармов в Большой Ржевском переулке и не исключено, что в середине 1920-х годов - у Елены Сергеевны с Михаилом Николаевичем был роман - еще до знакомства с Михаилом Афанасьевичем.
Приехав домой к полуночи - от Никитских до Красной пресни на одном троллейбусе, от Красной Пресни до Тухачевского - на другом - Мариэтта садилась садилась записывать то, что услышала от Елены Сергеевны.
- Я видела в этом свой исторический долг. Муж меня в этом очень подбадривал, мы с ним на многое смотрели одинаково.
Для полноты картины и замыкания метафизического круга добавим, что на той же улице Тухачевского жила вернувшаяся из ссылки Светлана Тухачевская, дочь маршала. В 1937 году, когда его расстреляли - ее, 15-летнюю, отправили в детдом, а через три года, после совершеннолетия - на поселение, как ЧСИР - члена семьи изменника Родины.
Текст складывался в голове
Рукописи Булгакова позволяют воссоздать последовательность этапов работы над текстами.
-- Сначала он писал от руки, чернилами, в толстых общих тетрадях, никогда — на отдельных листах! - тщательно нумеровал страницы. Иногда откладывал ручку и диктовал текст - с 1929 года Елене Сергеевне, до этого --Лидии Белозерской, своей второй жене. Особо важные места подчеркивал цветными карандашами — красным или синим, а иногда и тем и другим сразу.
У Булгакова был четкий, разборчивый почерк. Строчки ровные, между ними - интервалы. Но некоторые страницы, выглядели необычно.
- Вот, к примеру, рукопись «Записок покойника», несколько тетрадей. Беру в руки и вижу: это беловик, ни одной помарки. Спрашиваю Елену Сергеевну: «А где черновики?» Она улыбается: «Он так писал - не отрывая пера. Текст складывался в голове, а потом Михаил Афанасьевич просто переносил его на бумагу».
Кроме того Булгаков терпеть не мог вставок - сверху, сбоку, снизу. Если надо было что-то дополнить, просто начинал писывать главу заново.
«Я все помню»
Встречались в рукописях и пропуски по полстраницы.
- Причина та же - текст возникал прежде, чем Булгаков успевал его записывать. Если есть финал, надо занести его на бумагу, а середина появится потом. Так что слова «Рукописи не горят» имеют и некоторую автобиографическую основу – Михаил Афанасьевич помнил все свои тексты наизусть.
И мог воспроизвести их заново. Елена Сергеевна рассказывала, что однажды, когда они были в Ленинграде, Михаил Афанасьевич сказал, что хочет поработать, вернуться к своему роману. «Но ведь все черновики остались в Москве, - воскликнула она, - да вообще, ты им полтора года не занимался!».
- Я все помню, - ответил Мастер.
Однокашник Булгакова
За пять лет, с 1962 до 1967 года, Булгаков в нашей стране был, в основном, напечатан. Но им самим – как писателем – литературоведение еще не занималось.
- Его биография укладывалась в полстраницы! Родился-учился-работал врачом – приехал в Москву – «Дни Турбиных» во МХАТе.
Чтобы воссоздать жизненный путь писателя, Мариэтта Омаровна начала встречаться с людьми, которые его знали, расспрашивала, записывала – было проведено несколько сотен таких интервью.
- После одних разговоров оставалось две строчки, после других – целая страница. Так, я специально ездила в Киев, чтобы встретиться с 92-летним Евгением Борисовичем Букреевым, они с Михаилом Булгаковым учились в параллельных классах в гимназии, а потом - на одном курсе на медицинском факультете. Евгений Борисович вышел - - в костюме, в галстучке, практикующий врач – несмотря на возраст, блестящая память, четкое сознание, я еле успевала за ним записывать.
Жизненный путь – один
Из таких встреч и кропотливой работы с архивом и получилось почти 700-страничное «Жизнеописание Михаила Булгакова», которое лежит в основе всего, что написано, пишется и будет написано об авторе «Мастера и Маргариты».
- В моих работах нет ни одной фразы, которой грешат иные биографы: «Булгаков подумал…» - подчеркивала Мариэтта Омаровна. - Я так не работаю, в моей книге только факты. Сегодня появляются новые биографии Булгакова – для меня это довольно комично. Какой смысл? Да, анализировать литературное произведение можно сколько угодно. Но биография, на мой взгляд - вещь сугубо точная. Конечно, единичные новые факты могут найтись, но жизненный путь - один, его не переделать.
О том, где хранился один из экземпляров рукописи "Мастера и Маргариты" во время Великой Отечественной войны, можно прочитать вот здесь: