Если спросить у любого фаната, сколько-нибудь претендующего на серьезное восприятие саги о Ведьмаке, то он без запинки оттарабанит, что приключения-приключениями, но вообще-то это Сага о семье, ее обретении, высших ценностях и так далее. И будет прав, разумеется.
Но как история о семье, это не только история ее обретения, но и история неизбежного взросления и сепарации. А как любая история взросления – это про внутреннее преобразование и обретение нового статуса.
Как и любая история того самого Героя с тысячью лиц, о котором умные книжки написаны. Поэтому продолжим дальше про Цири.
Книги «Кровь эльфов» и «Час Презрения» до Танедда охватывают первый, подготовительный этап Пути Героя.
Девочка Цири весьма болезненно уже покинула «материнское лоно», утробу, олицетворенную Каланте и Цинтрой, и с ней уже произошло обретение «отца», под безопасной опекой которого она растет и развивается. Ни Цири, ни ее отец и «дядюшки» со всей очевидностью не хотят никаких перемен, но перемены – неизбежны, как неизбежны само время и судьба.
Как неизбежны месячные у девочки, как самое естественное и неизбежное проявление физиологического взросления.
В сны ГГ вторгается Вильгефорц и всякая магия, подталкивая на Путь, в тело вторгается физиология и первые признаки сексуальной стороны жизни, а в уютный Каэр Морхен вторгается, по собственному выражению «баба, которая не может видеть немодную и плохо сидящую одежду». Трисс Меригольд.
Да, перемены не зависят от нее. Ни решение отправить Цири к Неннэке, ни то что ведьмаки сами сообразили, что им нужна помощь в воспитании Цири, Трисс вообще приезжает в Каэр Морхен по зову самих ведьмаков. Но это не меняет того факта, что именно Трисс становится в буквальном смысле предвестником перемен.
Она не только переодевает Цири в платье и советует позвать Йеннифэр, но буквально ходит и бубнит ведьмакам о необходимости перемен, о необходимости что-то делать!
Если рассматривать это в рамках анализа персонажа Трисс, - то я от своих прежних слов не откажусь, и для характеристики личности Трисс это плохо, это ее не красит. Но с точки зрения своей функции в мифотворчестве – она ходит и выполняет ее в самом прямом смысле, осталось только запеть «Перемен требуют наши сердца!». Иронично, вполне в духе пана.
При этом, Трисс становится Предвестником не только путешествия Цири, вот что самое паскудное и уже не столь забавное. Она один раз в Каэр Морхене походила, повещала о переменах, а потом ведьмак Койон за каким-то бесом оказался под Бренной и доблестно погиб в мясорубке. Вдумайтесь, штучный специалист, послушал, поддался зову перемен, а по сути пошел и самоубился. И его путь героя даже в легендах не воспоют.
Но еще безжалостнее пан Сапковский обошелся с самой Трисс, оставив ей в своем мифе ровно второстепенную роль Предвестника, но не Защитника-Покровителя. Так что, плач Трисс о том, что у нее отняли возможность действовать и помочь, - он все-таки может звучать трагически, если будет обращен к самому пану автору. Что опять же вполне в духе его пост иронии.
Между тем в истории все же появляется странствие, которое приводит ГГ к Наставнику. Цири взрослеет и переходит в «дом» другой половины космоса, как мира, поделенного на мужское и женское, где обретает вторую необходимую для равновесия родительскую фигуру и наставника опять же в самом прямом смысле этого слова. Йеннифэр.
Она не Гендальф и не Мерлин, и даже не Дамблдор, слава богу. Фигура мудрого, чуть ли не всеведущего наставника опять вывернута. Это даже не Тиссайя или матушка Неннэке, нет, это стервозная мадам, которая сама мечется в своих желаниях и поначалу вовсе ревнует к степени привязанности своего бывшего любовника к его «дочери» и ее нынешней ученицы.
Однако Йеннифер в буквальном смысле начинает учить Цири справляться со своими магическими способностями, - не подозревая, что они ей не понадобятся, - и именно Йеннифер привозит Цири к Первому Порогу.
Невольно, в слепую, поскольку планы у самой Наставницы совсем другие и испытания планируются максимум в виде экзаменов по предметам.
Сапковский продолжает наводить тень на плетень и тасовать составляющие мифа, подсовывая одно путешествие в виде физического перемещения по карте за другим, или «безрассудное бегство» в виде недовольства Цири аретузскими перспективами и ее побега к Геральту на ферму в Хирунде. Чтобы потом мастерски прихлопнуть это тихое мирное повествование Танеддским бунтом, как сонную муху свернутой газетой, потому что там-то и случаются наконец события, вынуждающие Героя пересечь Порог.
Порог – что это вообще такое? По концепции Кемпбелла из два, начальный и конечный, которые отделяют обыденный мир, от мира иного, - мира неизведанного, мира испытаний и… мира воплощения подсознательного. Это границы.
«За ними тьма, неизвестное и опасность, так же как вне родительской опеки для ребенка лежит опасность, а вне защиты общества скрывается опасность для члена племени».
Скачок веры, выражающийся в преодолении этих границ началом перерождения, отречения от прежнего «Я», актом самоуничтожения, поскольку ничто новое не может родиться, не отказавшись от старого.
«Ни одно существо не может достичь высшего уровня Бытия не прекратив своего существования». Это одновременно выбор и необходимость.
И этот принцип преодоления Порога, для перерождения в нечто более значимое лежит в самой идее инициаций и всех существовавших когда-либо древних мистериях.
В повествовании, тем более в художественной истории таким порогом может выступать все, что угодно. Мост через речку Смородинную, платформа 9 ¾, порог хоббитчьей норы и прочие кроличьи норы, и пан Сапковский любезно не заставляет читателя сильно напрягать мыслительную мозоль. В истории Цири и Первый, и Второй Порог у него четко обозначены двумя Башнями – Тор Лара и Тор Зираэль.
Конечно, не все настолько уж прямолинейно, и до симметричной конструкции Башен мы еще дойдем, пока что же не будем забегать вперед.
При пересечении Порога, Герой встречается с его Стражем, где Страж – это еще один архитепический конструкт, не менее многоликий, чем и сам герой.
Страж порога вообще может не быть человеком или каким-нибудь магическим персонажем, он может быть неодушевлённым предметом, животным, силами природы или даже собственной ленью ГГ. При этом Страж не обязательно должен быть злым или настроенным против героя, он может быть нейтрален или же вовсе не иметь собственной воли. Это просто то, что нужно преодолеть, ибо функция Стража – проверить намерения и желания героя, его готовность к приключению.
Милый маленький Добби не зло и наоборот всячески желает спасти Гарри Поттера-сэра, но тем не менее он выполняет функцию Стража Порога, который Гарри должен преодолеть, чтобы попасть в Хогвартс.
Вернемся к Цири и пану Анджею. И мы видим, что тут снова имеет место перверсия. Она – герой поневоле, в отличие от Алисы, которая бежит за Кроликом, Цири бежит не за кем-то, а от кого-то. Она спасается от «приключений», которые ее усиленно догоняют, поэтому бежит к Порогу. В ней все еще доминирует субличность ребенка, а мы вступаем на зыбкую почву психоанализа и юнгианских архетипов.
Мы видим ребенка, который бежит не ко взрослению, желая инициации, а от него, подгоняемый жестокой реальностью. Его все еще преследуют прошлые, «детские» страхи, поэтому не случайно автор вновь ставит перед Цири «бывшего» Стража Порога, - причем, тоже, Порога, преодоленного не по доброй воле, - Кагыра в его птичьем шлеме.
А сбивая эти чертовы крылья, Цири символически срывает покровы обнаруживая на месте своего страха – своего анимуса. Молодого человека, чьи «красивые синие глаза» она вспомнит в замке Стигга!
Не случает, в этом свете и сексуальный подтекст, который был завернут в страхах Цири и ее «родителей». Напомню, Геральт в книге серьезно боялся, что с девочкой тогда в Цинтре сделали именно в сексуальном смысле, - там тоже нехилый такой подтекст с тем, что на самом деле сделал Кагыр, практически ритуально омыв обнаженного окровавленного ребенка, - сейчас не об этом.
Таким образом, ГГ образно бежит от взросления еще и в половом смысле. Кагыр воплощает здесь ту самую «опасную сексуальность», которая в древних мифах присуща стражам порогов и существам запределья, и… – и при этом мы, читатели, прекрасно видим его изначальную не-опасность.
Вот на таких тонкостях в данном случае играет пан автор. Герой, который бежит от приключения. Опасность, которая не опасность. Архетип воина, который просто корежит и плющит. Ребенок, который не хочет, но вынужден взрослеть.
Даже то, что на этом этапе в приключении Цири все еще большую роль играют Защитник и Наставник – это не случайно, хотя забавно. Геральт логично взял на себя роль Защитника, зато именно наставница Йеннифер по просьбе еще одной «мудрой» наставницы Тиссайи притащила девочку из безопасной Локсии в эпицентр бада-бума и тем самым подвергла ее опасности во сто крат большей, чем если бы Цири сидела под юбкой у Маргариты. Как и положено всем «мудрым» наставникам по классике – это привести хаос в твой дом, твою жизнь и т.д.))
И вот, благодаря определенному стечению обстоятельств, Цири-таки пересекла Рубеж. Рубеж, после которого ее инициация началась. Она погрузилась в Иной Мир, Тот Свет, Царство Мертвых иными словами.
И об этом значении перехода, кстати в тесте тоже есть даже не намек, - все говорят о Тор Лара и портале в башне, как о билете в один конец. Если девочка туда вошла, то девочка мертва.
Продолжение следует.