Май выдался тёплым, солнечным. Татьяна сидела в кафе у окна и помешивала остывший капучино. За стеклом зеленели деревья, люди ходили в лёгких куртках, кто-то уже в футболках. Весна окончательно вступила в свои права.
Напротив Татьяны сидела Ирина, её подруга ещё со школы. Они встречались раз в месяц, иногда чаще. Пили кофе, болтали о жизни, о работе, о мужьях.
— Представляешь, Тань, мне зарплату опять задержали, — Ирина вздохнула, отпивая латте. — Уже неделю жду. Обещали в пятницу, но так и не перевели.
— Да ладно, — посочувствовала Татьяна. — А тебе когда-то вовремя платят?
— Почти никогда. То одно, то другое. То бухгалтерия на больничном, то система не работает. Замучилась уже.
Татьяна кивнула. Ирина всегда жаловалась на деньги. Всегда. Сколько Татьяна её помнила, столько и слышала про безденежье, про то, что не хватает, что трудно, что еле концы с концами сводит.
— А у тебя как? — спросила Ирина, доедая пирожное.
— Да нормально. Работаю, получаю. Не разбогатела, конечно, но на жизнь хватает.
— Вот везёт тебе, — Ирина улыбнулась грустно. — А я опять до следующей зарплаты на макаронах сижу.
Татьяна хотела сказать что-то ободряющее, но в этот момент официантка принесла счёт. Ирина взяла его, глянула.
— Ой, совсем забыла. Тань, ты не могла бы за меня оплатить? Я тебе потом верну, как зарплату получу.
— Конечно, — Татьяна достала кошелёк, расплатилась.
Это было не в первый раз. За последний год Татьяна несколько раз оплачивала за Ирину. То в кафе, то в кино, то просто давала в долг. Ирина всегда обещала вернуть, но как-то забывала. Татьяна не напоминала — неудобно было.
Вечером того же дня Татьяна ехала в автобусе домой. Стояла у окна, смотрела на проплывающие мимо дома. Думала об Ирине. О том, как та жалуется на деньги, но при этом всегда хорошо одета. Всегда с новым маникюром, с укладкой из салона.
Татьяна покрутила в руках свой телефон. Экран треснутый, надо бы новый купить, но денег жалко. А у Ирины последняя модель. Татьяна видела — две недели назад та хвасталась, показывала.
«Муж подарил», — сказала тогда Ирина.
Татьяна вышла на своей остановке, пошла домой. Зашла в подъезд, поднялась на четвёртый этаж. В квартире пахло жареной картошкой — муж Сергей готовил ужин.
— Привет, как встреча? — спросил он, помешивая что-то на сковороде.
— Нормально. Ирина опять жаловалась на безденежье.
— Опять? — Сергей усмехнулся. — Она всегда жалуется.
— Ага. И я опять за неё платила.
Сергей обернулся.
— Таня, ну сколько можно? Ты же не банк.
— Знаю. Просто неудобно отказывать.
— А ей удобно тебя использовать?
Татьяна промолчала. Прошла в комнату, переоделась. Села на диван, взяла телефон. Открыла соцсети, зашла на страницу Ирины. Фотографии: новое платье, ресторан, отпуск на море месяц назад.
Татьяна посмотрела на фото с моря. Ирина в дорогом купальнике, коктейль в руке, улыбается. «Наконец-то отдохнула душой», — подпись под фото.
Татьяна заблокировала телефон, положила на стол. Встала, пошла на кухню помогать Сергею.
Через неделю Татьяна была на работе. Сидела за компьютером, составляла отчёт. За соседним столом коллега Марина разговаривала по телефону, громко, не стесняясь.
— Да ладно, сто двадцать тысяч — это вообще копейки для такой должности! У нас бухгалтер больше получает!
Татьяна невольно прислушалась. Марина работала в отделе кадров, знала все зарплаты.
— Вот у Ирины Соколовой, например, сто восемьдесят. И ничего, живёт нормально.
Татьяна замерла. Ирина Соколова. Это же её Ирина. Та самая, которая жалуется на безденежье.
Сто восемьдесят тысяч.
Татьяна получала шестьдесят.
Марина закончила разговор, положила трубку. Татьяна сидела неподвижно, уставившись в экран компьютера. Буквы расплывались перед глазами.
Сто восемьдесят тысяч. У Ирины. Которая постоянно ноет, что денег нет.
Вечером Татьяна пришла домой растерянная. Сергей сразу заметил.
— Что случилось?
Татьяна села за стол, положила голову на руки.
— Я сегодня случайно узнала, сколько зарабатывает Ирина.
— И сколько?
— Сто восемьдесят тысяч.
Сергей присвистнул.
— Ничего себе. А ты получаешь?
— Шестьдесят.
— То есть она получает в три раза больше, чем ты, но постоянно жалуется на безденежье и просит тебя за неё платить?
Татьяна кивнула. Комок подкатил к горлу.
Сергей сел рядом, обнял её за плечи.
— Таня, ты понимаешь, что она тебя использует?
— Понимаю. Теперь понимаю.
— И что ты будешь делать?
Татьяна подняла голову, посмотрела на него.
— Не знаю. Поговорю с ней, наверное.
На следующий день Татьяна написала Ирине: «Давай встретимся? Надо поговорить».
Ирина ответила не сразу: «Конечно. Завтра в обед в нашем кафе?»
«Давай».
Татьяна весь вечер репетировала, что скажет. Как начнёт разговор. Но все фразы звучали глупо, обвинительно, неловко.
На следующий день Татьяна пришла в кафе первой. Села за столик у окна, заказала чай. Ждала, нервничала. Пальцы дрожали, когда она наливала чай из чайника.
Ирина пришла с опозданием на десять минут. Выглядела как обычно — свежая, ухоженная, в новой блузке.
— Привет, Танюш! — она поцеловала Татьяну в щёку, села напротив. — Извини, задержалась. Пробки жуткие.
— Ничего.
Ирина заказала капучино и круассан. Татьяна смотрела, как официантка записывает заказ, и думала: «Опять я буду платить».
— Ну так что ты хотела? — спросила Ирина, когда официантка ушла. — Что-то случилось?
Татьяна сжала кружку с чаем в руках.
— Ира, мне надо тебе кое-что сказать. И, наверное, это будет неприятно.
Ирина насторожилась.
— Говори.
— Я случайно узнала, сколько ты зарабатываешь.
Ирина побледнела.
— Откуда?
— Неважно. Важно то, что ты получаешь сто восемьдесят тысяч. А я — шестьдесят. И при этом ты постоянно жалуешься на безденежье и просишь меня за тебя платить.
Ирина отвернулась, посмотрела в окно.
— Таня, ты не понимаешь. У меня расходы большие.
— Какие расходы, Ира? На что ты тратишь сто восемьдесят тысяч?
— Ну, ипотека, коммуналка, машина...
— У меня тоже есть расходы! — Татьяна повысила голос, потом спохватилась, заговорила тише. — Но я не жалуюсь на каждом шагу. И не прошу тебя за меня платить.
Ирина сжала губы.
— Татьяна, если ты не хочешь мне помогать — просто скажи. Не надо устраивать допрос.
— Помогать? Ира, ты же не просишь о помощи. Ты манипулируешь. Ты рассказываешь, как тебе тяжело, и я чувствую себя виноватой, если не оплачу счёт.
— Никто тебя не заставляет.
— Заставляет! Твоя ложь заставляет!
Официантка принесла капучино и круассан. Поставила на стол, быстро ушла, почувствовав напряжение.
Ирина взяла круассан, отломила кусочек.
— Слушай, Татьяна, мне кажется, ты преувеличиваешь. Я не манипулирую. Я правда иногда забываю кошелёк или карту. Бывает.
— Бывает? Ира, за последние полгода ты семь раз просила меня оплатить. Семь! Я считала.
Ирина отложила круассан.
— Ты считала? Серьёзно? Ты ведёшь учёт наших встреч и того, кто платил?
— А что мне оставалось? Ты ни разу не вернула долг!
— Потому что ты не напоминала!
— Не должна я напоминать! Ты сама должна помнить!
Они замолчали. За окном проехала машина, включив музыку на полную громкость. Музыка затихла вдали.
Ирина отпила кофе, поставила чашку обратно.
— Знаешь, Таня, может, нам просто не стоит больше встречаться. Если тебе так тяжело со мной общаться.
Татьяна посмотрела на неё. Увидела привычное лицо, знакомые черты. Подругу с пятого класса. Но что-то в этом лице стало чужим. Или всегда было, просто Татьяна не замечала.
— Может, и правда не стоит, — тихо сказала Татьяна. — Извини, Ира. Но мне больно. Больно оттого, что ты врала. Что использовала меня.
— Я не использовала!
— Использовала. И ты это знаешь.
Ирина встала, взяла сумку.
— Ладно. Если ты так считаешь — твоё право. Счёт за себя оплатишь сама, я полагаю?
Она ушла, не попрощавшись. Татьяна осталась сидеть за столом. Посмотрела на недопитый капучино, на надкусанный круассан.
Позвала официантку, попросила счёт. Оплатила. За себя. И за Ирину тоже. В последний раз.
Вечером Татьяна рассказала Сергею.
— Она ушла просто так?
— Просто так. Обиделась.
— Таня, ну и хорошо. Может, оно и к лучшему.
Татьяна кивнула. Но на душе было тяжело. Потеря дружбы — это всегда больно. Даже если эта дружба была отравлена ложью.
Прошёл месяц. Татьяна больше не писала Ирине. Ирина тоже молчала. В соцсетях она продолжала выкладывать фотографии: новые наряды, рестораны, поездки. И всё те же подписи про трудную жизнь, про то, как тяжело, как денег не хватает.
Татьяна смотрела на эти фото и думала: «Кому она врёт теперь? Себе? Или нашла нового человека, которого можно использовать?»
Однажды вечером позвонила их общая знакомая, Лена.
— Таня, привет! Слушай, ты с Иркой поругалась?
— Ну... Да, можно и так сказать.
— А что случилось?
Татьяна помолчала.
— Сложно объяснить. Просто мы поняли, что по-разному смотрим на дружбу.
— Понятно. Жаль. Вы же столько лет дружили.
— Дружили, — повторила Татьяна. — Или мне так казалось.
Май закончился, пришёл июнь. Тёплый, яркий, зелёный. Татьяна шла с работы домой пешком, наслаждаясь вечерним воздухом. Солнце ещё не село, подсвечивало верхушки деревьев золотом.
Она думала о дружбе, о том, что настоящая дружба — это честность. Это когда можно быть собой, не врать, не изображать. А если приходится врать, притворяться — значит, это не дружба.
И ей стало легче. Не радостно, но легче. Как будто сбросила с плеч тяжёлый груз, который носила долгие годы.
Она дошла до дома, зашла в подъезд. Поднялась на свой этаж, открыла дверь.
Сергей встретил её на пороге, обнял.
— Как день?
— Хороший, — ответила Татьяна. — Просто хороший.
И это была правда.
☀️
Подпишитесь, чтобы каждый день погружаться в атмосферу настоящей жизни 🌿
Мои истории — как короткое путешествие в чью-то судьбу. И, может быть, в свою собственную.
📅 Новая история каждый день, без прикрас и искусственного блеска.
Сейчас читают: