А Ингеборге было десять лет. Её считали озорной девчушкой. Любила чай, ванильные ватрушки и не любила луковых котлет. Ей было очень любопытно всё: от таинства планетного парада над красотой желтеющего сада, до стихоформ усатого Басё.
А Ингеборге вздумалось летать над фьордами с прибрежными ветрами. Искрил сентябрь яркими кострами, и это то, что нужно было знать об одиноких странствиях души в краю протяжных зим и снежных вёсен. Один косматый Тролль решил, что спросит у гостьи, как её сложилась жизнь в отдельном мире, том её, другом, потустороннем, может, параллельном, откуда Ингеборга прилетела, и том, который, называла «дом».
Она ходила в гости по ночам на травный чай с листочками малины, и звёздочки блестели, словно иней, и падали снежинками к свечам. А тролль Мефодий был, как наяву — седой, лохматый добрый и неглупый, в нору свою впускал её без стука. И к чаю нёс медовую халву.
И вот, спросил:
— Сестрёнка, как ты там? на том краю незримого портала, куда тебя всё время возвращает невидимая сила по утрам?
Вздохнула Ингеборга:
— Знаешь, друг, там ждут дела и прочие заботы. Там у людей авралы на работе и бесконечно замкнут этот круг. Я там уже не девочка — увы — давно за тридцать, офисный рабочий. «Работник года» в фирме, между прочим, и все ко мне по отчеству, на «Вы».
Поник Мефодий вмиг от этих слов. Восточной стороной полоска света предвестником встающего рассвета съедала тени горных куполов…
Вот город. Полдесятого. Метро. Вот девочка «давно уже за тридцать», что без очков уже не видит лица, не верит в проницательность Таро. Не ждёт любви. Не думает о чуде и хочет в отпуск к северным ветрам. Но вместо этого, по скучным вечерам, давно листает чей-то Инстаграм, читает книги Гаутамы Будды. А утром снова в офисный бедлам: отчёты, совещания, звонки, начальник нервный, недоволен всеми. Сплошная аксиома теоремы доказывает — отпуска не жди…
Ну а пока — спокойный вечер. Дом. Осенний дождь стучит о подоконник, и девочка откладывает сонник, и Будду оставляет на потом. И закрывает медленно глаза, и кот Мефодий ласково мурлычет, и явь со сном невидимо граничат, и открывают сказочный портал для Ингеборги. К осени в горах, к преданьям севера, заснеженному лесу. Туда, где скальды запевают песни и шепчут руны о семи ветрах.
Там фьорды, чай. И горы. И покой. И долгожданный отпуск на Шпицберген.
И радужным мерцает фейерверком сияние Авроры над рекой.
И, вересковым чествуя букетом, косматый тролль помашет ей рукой.