Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

«Под старость жизнь такая гадость…» или Как Пушкин троллил московских пенсионеров

«Как наши годы-то летят!», В 227 день рождения великого поэта, вспомним московских стариков, которых нам живописует поэт в седьмой главе «Евгения Онегина». Это и тетка Алина, которой «тяжела теперь и радость», и целая галерея забавных, застывших во времени родственников. Давайте в этот праздничный день заглянем в гости к пушкинским старикам и посмотрим, сильно ли изменились они за два столетия. В Москву Татьяну привозят к старой тетке Алине. Здесь Пушкин без прикрас показывает грустную, физиологическую сторону старости — с болезнями, одышкой и депрессией: ...К старой тетке,
Четвертый год больной в чахотке,
Они приехали теперь... «...Жаль, разъезжать нет мочи мне;
Едва, едва таскаю ноги.
Но вы замучены с дороги;
Пойдемте вместе отдохнуть...
Ох, силы нет... устала грудь...
Мне тяжела теперь и радость,
Не только грусть... душа моя,
Уж никуда не годна я...
Под старость жизнь такая гадость...»
И тут, совсем утомлена,
В слезах раскашлялась она. Но Москва не была бы Москвой, если бы всё ог
Оглавление

«Как наши годы-то летят!», В 227 день рождения великого поэта, вспомним московских стариков, которых нам живописует поэт в седьмой главе «Евгения Онегина». Это и тетка Алина, которой «тяжела теперь и радость», и целая галерея забавных, застывших во времени родственников. Давайте в этот праздничный день заглянем в гости к пушкинским старикам и посмотрим, сильно ли изменились они за два столетия.

Московские старики: между немощью и вечной суетой

В Москву Татьяну привозят к старой тетке Алине. Здесь Пушкин без прикрас показывает грустную, физиологическую сторону старости — с болезнями, одышкой и депрессией:

...К старой тетке,
Четвертый год больной в чахотке,
Они приехали теперь...
«...Жаль, разъезжать нет мочи мне;
Едва, едва таскаю ноги.
Но вы замучены с дороги;
Пойдемте вместе отдохнуть...
Ох, силы нет... устала грудь...
Мне тяжела теперь и радость,
Не только грусть... душа моя,
Уж никуда не годна я...
Под старость жизнь такая гадость...»
И тут, совсем утомлена,
В слезах раскашлялась она.

Но Москва не была бы Москвой, если бы всё ограничивалось только взаимными жалобами на здоровье тетушки Алины и маменьки Pachette. Начинается обязательная столичная программа — визиты к бесконечным родственникам. И вот тут Пушкин включает свой фирменный юмор.

Галерея пушкинских типажей: узнай себя или найди знакомых

Татьяну возят по родственным обедам, чтобы «представить бабушкам и дедам».

И хором бабушки твердят:
«Как наши годы-то летят!»

И что же видит поэт? Время в Москве буквально застыло. Старики не меняются годами, сохраняя все свои чудачества, привычки и грехи молодости.

Но в них не видно перемены;
Всё в них на старый образец:
У тетушки княжны Елены
Всё тот же тюлевый чепец;
Всё белится Лукерья Львовна,
Всё то же лжет Любовь Петровна,
Иван Петрович так же глуп,
Семен Петрович так же скуп...

Узнаете бессмертные типажи?

  • Лукерья Львовна — жертва омоложения. Года идут, а она всё пытается скрыть возраст под толстым слоем белил (в наше время бы точно подсела на ботокс).
  • Любовь Петровна — классическая сплетница, у которой «всё то же» вранье.
  • Иван Петрович и Семен Петрович — каноничные глупец и скряга, которые найдутся в любом дворе и наше время.

А завершает эту портретную галерею идеальная семейная пара:

У Пелагеи Николавны
Всё тот же друг мосье Финмуш,
И тот же шпиц, и тот же муж;
А он, всё клуба член исправный,
Всё так же смирен, так же глух
И так же ест и пьет за двух.

Муж Пелагеи Николавны — просто образцовый столичный пенсионер на покое. Он глух (очень удобно, чтобы не слушать сплетни), смирен, весь день проводит в Английском клубе за картами и плотным обедом.

Прошло двести лет. Сменились эпохи, наряды и технологии. Но стоит зайти в любой соседский чат или приехать на юбилей к дальним родственникам, как понимаешь: пушкинская Москва никуда не исчезла.

Все также «Текут невинные беседы С прикрасой легкой клеветы». Ой, это кажется уже про девушек, которые пытаются подружиться с Татьяной.

AS. Ремарки на полях:

...«Но в них не видно перемены». Картины художника Владимира Маковского « В четыре руки» удивительным образом подтверждают эти слова Пушкина. Известно четыре версии этого сюжета, к которому художник возвращался неоднократно (1880, 1889, 1906 и 1911 годы).

Прообразом стариков стали родители самого художника — Егор Иванович и Любовь Корнилиевна. Они были коренными москвичами, заставшими ту самую старую дворянскую Москву, которую описывал Пушкин.

Если расположить эти полотна рядом, понимаешь: время над стариками не властно. Всё так же увлеченно, по памяти, играет дама в чепце, и всё так же прилежно заглядывает в ноты ее супруг. Меняются лишь домашние любимцы, которые восседают в красном кресле: в 1889 году на картине осталась одна собачка, в 1906 году красные кресла пустуют, а в позднем варианте 1911 года кресло занимает... кошка.

«Как наши годы-то летят!»

Чей образ у Пушкина показался вам самым точным? А что действительно «Под старость жизнь такая гадость...»? Поделитесь в комментариях!

Читайте с нами:

🗺️ Канал MAX: Книжный клуб «Книгофеи»

🗺️ В подборке Дзен: Книжный клуб «Книгофеи»

🗺️ Читательский дневник ВКонтакте, а впечатления и анонсы по хэштегу #книжныйклубAS

🗺️ ТГ-канал: Книжный клуб «Книгофеи»

_______________________________

📖✨ А.С. Пушкин. Роман в стихах Евгений Онегин. Глава VII