У Гоголя, в 9-м томе «Полного собрания сочинений и писем», в «Материалах для объяснительного словаря русского языка», где представлены его выписки из религиозной литературы, вижу: краеградие, предместие.
Слову удивляюсь. В нём есть какая-то искусственность. Но всё же без труда можно представить это самое краеградие... Городской край. Окраина. В маленьких городках краеградие – живое. Здесь следы заячьих ночлегов, кровавое пиршество черного коршуна на свежем снегу… Здесь на чёрных ветках карагача чечётки исподтишка бахвалятся своими красными «ватиканскими» шапочками… Овсянки висят в зимних сумерках, как тусклые желтые лампады (спасибо Николаю Заболоцкому за метафору).
Краеградие… Город обозначил край своего асфальтового нашествия. Дальше – мир природы. Вполне ясное слово!
Хочется прощупать слово до косточек. Это выводит нас на церковнославянский язык, на переводы библейских текстов. Там «краеградие» вовсе не край города… Наоборот, это и есть город, его центральная часть, городская крепость, кремль. Слово заимствовано из греческого, где «акрополис» (ακρόπολις) – высокое укрепленное место, защищенный город на высоте (άκρα – вершина, πολις – город). То есть никак не предместье! Правда, употребляется это словечко в библейских переводах своеобразно. Если бы там про «акраградие» говорилось, было бы понятно, что это неполная калька, одна часть слова оставлена греческой, вторая переведена на русский…
Но... «акрополис» в церковнославянских переводах Библии звучит так: «краеградие»… На русский лад переиначены обе части греческого слова. Точнее, одна часть переведена, вторая просто исковеркана. Как «акраградие» стало «краеградием» – филологи объяснят, думаю, без труда. Они пояснят, что ошибочная перестановка букв в иностранных словах встречается достаточно часто и называется метатезой (так, например, возникло имя Фрол из латинского floris – цветок). Возможно, филологи сошлются на законы ложной этимологизации… (Вместо непонятного «акра-» при переписке библейских строк стало использоваться неуместное, но вроде бы понятное «крае-»).
Но оставим древние книги с тёмными местами… Наша радость – от гоголевского слова. Николай Васильевич, думая над словарем, размышляя о русском языке, «поражаясь более и более меткостью и разумом слов его», откинул ложное значение корявого слова и вернул ему семантическую прозрачность: краеградие – предместье… И никаких крепостей! Слово стало живым, современным.
Краеградие… Вот оно, по курсу нашей с мальчишками лыжни. Вот она, граница! Не только город остановился перед природой, но и природа своим краем дотянулась до города. Так слово вновь обрело свой «разум», как выразился Гоголь.
Скоро большой снег ляжет в нашем краеградии. И мы с ребятами уедем от города на лыжах. Уединимся, чтобы покормить овсянок, попить горячего чая из термоса на старом пне, полюбоваться «ватиканскими» шапочками чечёток, если те ещё не улетели…
А ещё мы вспомним Николая Васильевича и слово «краеградие», которое он подготовил для включения в «Объяснительный словарь русского языка». Радостно выйти в обновленный под снегопадом мир природы, граничащий с домом. Но вдвойне радостней, когда знаешь, как он поименован, этот мир, как обозначен на твоем родном языке.
Начинающаяся от города степь, овраги, перелески и лесопосадки во след ясному слову тоже обретают свою завершенную ясность. Когда идешь на лыжах по декабрьским сумеркам, это важно... Очень важно понимать, кто ты, с кем ты и где ты находишься.
(Первая публикация: yuri-sh.livejournal.com. 2019, 5 декабря)