Говорить о Саддаме Хусейне только в чёрно-белых красках слишком просто. Его режим был жестоким, карательным и в итоге привёл страну к катастрофе. Но при этом многие иракцы до сих пор вспоминают определённый период его правления как время относительного достатка, порядка и социальных гарантий.
Разбираемся, что именно воспринималось как «хорошее» при Саддаме и почему это не отменяет общей мрачной оценки его режима.
Нефтяной бум и быстрый рост экономики
Главное окно возможностей для Ирака открылось в 1970-е. Нефтяная отрасль была национализирована, а цены на нефть после мирового кризиса 1973 года рванули вверх. В казну хлынули деньги, и власть решила показать, что может превратить их в «модернизацию страны».
В эти годы:
- строятся новые дороги, мосты, электростанции, больницы, жилые кварталы;
- активно развивается тяжёлая промышленность;
- создаётся разветвлённый госсектор с гарантированной занятостью.
По уровню дохода на душу населения и объёму инвестиций Ирак тогда сравнивали с богатыми нефтяными монархиями Персидского залива. Для многих это были годы, когда в дом впервые пришли бытовая техника, автомобиль, нормальная городская инфраструктура.
Бесплатное образование и борьба с неграмотностью
Одно из реальных достижений той эпохи — рывок в сфере образования. Баасистское руководство видело в грамотном населении ресурс для сильного государства и активно вкладывалось в школы и университеты.
Что изменилось:
- вводится обязательное и бесплатное начальное образование;
- тысячи учителей отправляют учиться и повышать квалификацию за счёт государства;
- открываются новые вузы и техникумы, в том числе в провинции;
- запускается общенациональная кампания по ликвидации неграмотности среди взрослых.
К концу 1980-х Ирак по уровню грамотности и охвата школой в арабском мире был одним из лидеров. Молодёжь массово получала среднее и высшее образование, а профессия учителя была престижной и неплохо оплачиваемой.
Цена вопроса, конечно, была своя: учебники насыщались идеологией партии Баас, портретами лидера и «правильной» интерпретацией истории. Но сам факт, что миллионы людей научились читать и писать, нельзя отрицать.
Здравоохранение и социальные выплаты
Второе крупное направление нефтяных денег — медицина и социальные программы. В стране выстраивается сеть государственных больниц и поликлиник, куда граждане могли попасть бесплатно.
Характерные черты того времени:
- активно закупалось современное оборудование и лекарства;
- в крупных городах строились многопрофильные больницы «по западным стандартам»;
- государство субсидировало базовые продукты и топливо, поддерживало сельское хозяйство, выплачивало пособия семьям военных.
На бытовом уровне это воспринималось так: «работа есть, лечение не стоит денег, продукты доступные». Именно этот контраст многие иракцы потом будут сравнивать с хаосом, санкциями и разрухой 1990-х и 2000-х.
Положение женщин: парадокс светской диктатуры
При всей авторитарности режим Саддама в 1970-х – начале 1980-х проводил довольно светскую политику. Это особенно отразилось на положении женщин.
Что изменилось:
- девочкам открыли широкий доступ к школам и университетам;
- женщины активно привлекались в сферу образования, медицины, госуправления;
- действовало трудовое законодательство с декретными отпусками и формально равными правами на работу;
- в городах мирно соседствовали платки, джинсы и европейский стиль одежды — религиозные нормы не навязывались сверху.
На этом фоне Ирак того периода выглядел заметно более «современным» по сравнению с рядом соседей.
При этом речь не шла о феминизме в западном понимании: политическая жизнь строго контролировалась, любые независимые женские организации не поощрялись, а критика власти была смертельно опасна для всех, независимо от пола.
Порядок и безопасность — тёмная сторона «стабильности»
Ещё одно, что люди часто вспоминают как плюс, — ощущение порядка и низкий уровень уличной преступности.
Криминал в Ираке действительно был сильно задавлен. Но делалось это не гуманными методами, а жёстким полицейским контролем:
- густая сеть спецслужб и доносчиков;
- мгновенные аресты любых подозрительных людей;
- показательные казни и пытки.
Многим было спокойнее жить, зная, что в квартале «тихо» и никто не грабит на улице. Но это спокойствие покупалось страхом: одно неверное слово о правительстве — и человек мог исчезнуть в тюрьме без следа.
Та же логика касалась и религиозного экстремизма: баасистская власть строила светское государство и жёстко давила радикальные движения. С точки зрения безопасности это работало, но в комплекте шли этнические чистки, подавление шиитских и курдских регионов, химические атаки и массовые убийства.
Итог: можно ли отделять «хорошее» от «плохого»?
Отвечая честно, да и нет одновременно.
С одной стороны, в 1970-е при Саддаме действительно были:
- быстрый экономический рост;
- доступное образование и медицина;
- рост грамотности и квалифицированных кадров;
- формальное расширение прав женщин;
- относительный порядок на улицах крупных городов.
С другой — всё это существовало внутри системы, основанной на страхе, репрессиях и культе личности.
Поэтому, говоря о «хорошем при Саддаме», важно не превращать список достижений в оправдание диктатуры, а видеть общую картину: страна получила несколько лет ускоренного развития, но заплатила за них десятилетиями войны, разрухи и травм, последствия которых иракцы ощущают до сих пор.