Если честно, я никогда не относилась к той категории женщин, которые боятся темноты.
Поздние смены, дорога домой через полгорода, пересадки, тёмные дворы – всё это было частью моей обычной жизни последние два года. Развелась, устроилась на новую работу в кафе у метро, и вечером мне оставалось только одно: доехать и добежать до подъезда.
Я знала свои маршруты, как таблицу умножения.
Знала, какие переулки лучше обходить, в каком дворе вечно сидят мужики с пивом, а где гуляет соседский ротвейлер.
И всё равно в тот вечер мне казалось, что я совершенно не знаю, как жить дальше.
– Аня, останься сегодня в подсобке, переночуешь, – предложила Лера, сменщица, когда мы закрывали кафе. – Уже десятый час, автобусы редко ходят. Да и вообще… – она понизила голос. – Ты же сама говорила, что Игорь снова объявился.
Я поморщилась.
– Ничего он не объявился, – устало ответила я, завязывая шарф. – Один раз позвонил с неизвестного и молчал. Это ещё не «объявился».
– Ну да, – скептически протянула Лера. – А вчера у входа в магазин «случайно оказался» его друг.
– Это наш общий город, – упрямо сказала я. – У него тоже есть право ходить по улицам.
Лера закатила глаза.
– Анют, тебе самой не смешно? – она опёрлась о стойку. – Ты два года от него уходила. Два, Карл! Жила по подругам, снимала эту твою коробочку на окраине только чтобы он не нашёл. И сейчас делаешь вид, что ничего не чувствуешь, когда он начинает кружить вокруг?
Я вздохнула и спрятала руки в рукава куртки. От имени «Игорь» внутри всё равно что-то ёкало. Не любовь – точно. Скорее смесь злости, страха и стыда. За то, что столько лет терпела. За то, что не ушла раньше. За то, что всё ещё иногда ночью просыпалась от шороха в коридоре и слушала, не откроется ли дверь.
– Чувствую, – честно призналась я. – Мне страшно. Но не до такой степени, чтобы ночевать на мешках с мукой. Димка один дома, уроки там, наверняка в гаджете залип. Я обещала прийти вовремя.
– Димка-то да, – смягчилась Лера. – Ладно. Только сделай вот так, – она протянула мне маленький баллончик. – Перцовый. Муж мне купил, у нас половина девчонок с таким ходит. Не геройствуй, хорошо?
Я взяла баллончик, повертела в руках.
– Думаешь, это поможет?
– Думаю, что лучше с ним, чем без него, – пожала плечами она. – И позвони мне, как домой зайдёшь. Не забудь.
– Хорошо, мама, – попыталась пошутить я.
Она нахмурилась:
– Вот ещё. Я не мама. Я – страшная тётка с перцовым баллончиком. Уважай.
Мы обе засмеялись, напряжение чуть спало. Но когда я вышла на улицу, холодный ветер тут же вогнал его обратно в плечи.
До остановки надо было пройти метров сто пятьдесят вдоль пустой улицы. Фонари светили через один. В лужах отражались витрины ещё открытых магазинов и редкие фары машин.
Я сунула руки в карманы, нащупала баллончик, сжала его в ладони. Телефон положила в другой карман, чтобы быстро достать, если что.
«Ничего не случится. Доедешь, дойдёшь, зайдёшь. Как всегда», – убеждала я себя.
И тут за спиной раздались шаги.
Сначала я не придала им значения. Мало ли, кто идёт той же дорогой. Но через несколько секунд поймала себя на том, что невольно прислушиваюсь: шаг – шаг – шаг… Пауза. Шаг – шаг…
Я ускорила шаг.
Шаги позади тоже ускорились.
Холодок пробежал по спине.
«Спокойно, Аня. Совпадение».
Я подошла к остановке, где толпилось человек десять. Стало легче: среди людей обычно безопаснее. Шаги позади тоже приблизились. Я машинально оглянулась, но тот, кто шёл за мной, уже свернул к газетному киоску.
Высокий мужчина в тёмной куртке, капюшон надвинут, лица толком не разглядеть.
«Не накручивай, – приказала я себе. – У тебя же привычка – всё связывать с Игорем. Сколько раз встречала на улице просто похожие куртки».
Но сердце всё равно стучало чаще.
Автобус, как назло, задержался. Люди ворчали, кто-то уже смотрел расписание в телефоне, кто-то выходил на проезжую часть, вглядываясь во тьму.
– Опять наш двадцать четвёртый с концами пропал, – буркнул мужчина в шапке рядом со мной. – Сколько можно…
– На сайте пишут, через семь минут будет, – ответила женщина.
Я стояла, держа в руке телефон, делая вид, что листаю ленту. На самом деле я смотрела в отражение стеклянного навеса остановки. В отражении позади меня мелькнула знакомая тёмная куртка.
Мужчина с капюшоном стоял чуть поодаль, оперевшись плечом о столб. Лица всё так же не видно. Но я отчётливо чувствовала: он смотрит в мою сторону.
«Нормально, – пыталась я логически рассуждать. – У многих куртки тёмные. И что он стоит неподалёку от остановки – тоже не преступление».
Но вспомнилось, как год назад Игорь дежурил у моего старого подъезда. Просто «стоял». Просто «гулял неподалёку». Просто однажды подошёл и прижал к стене, шепча в лицо, что я его опозорила перед друзьями, «сбежав как крыса».
Я резко мотнула головой, отгоняя воспоминания.
Подъехал автобус. Люди засуетились, стали заходить. Я пропустила бабушку с сумками, подростков, маму с ребёнком. Только потом поднялась сама.
Я села ближе к середине салона. Через секунду дверь закрылась, автобус дёрнулся с места. Я уже почти выдохнула с облегчением.
И тут услышала, как за моей спиной кто-то тяжело опустился на сиденье.
Тот же запах сигарет и дешёвого одеколона, который почувствовала ещё на остановке. Тот же приглушённый шорох куртки.
Я крепче сжала баллончик в кармане. Медленно повернула голову.
Мужчина сидел на соседнем ряду, через проход, слегка повернувшись ко мне. Капюшон на голове, подбородок небрит, глаза в тени.
Он смотрел на меня пристально. Не нахально, нет. Скорее оценивающе.
Я тут же отвела взгляд, уткнулась в окно. За окном проплывали мрачные кварталы, тёмные окна, редкие вывески.
«Может, ему вообще всё равно, кто я, – промелькнула мысль. – Просто смотрит сквозь всех. Просто я сама делаю из этого фильм ужасов».
Автобус трясся, люди выходили и заходили. Мужчина не выходил. И я поймала себя на том, что считаю остановки до своей.
Осталось три.
Две.
Одна.
Я встала раньше, заранее. Мужчина тоже поднялся почти сразу после меня.
Теперь у меня уже не было сомнений: это не просто совпадение.
Или я окончательно схожу с ума.
У моей остановки вышли всего трое: я, тот мужчина и ещё какая-то девушка с большущим рюкзаком. Девушка быстро свернула в сторону бульвара. Я пошла в противоположную, к дворам. Мужчина – за мной.
Я почувствовала, как мышцы в плечах превратились в камень.
– Так, – шепнула я себе. – Если он сворачивает в твой двор – это уже не просто совпадение.
Я свернула в арку. Шаги за спиной тоже вошли в арку. Звук стал громче, отчётливее. Я ускорилась. Шаги ускорились. Где-то в глубине двора весело залаяла собака.
– Ну что, побежим? – усмехнулся внутренний голос.
Я резко остановилась. Развернулась.
– Мужчина, вы за мной идёте? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Он тоже остановился. Смотрел пару секунд молча, а потом… снял капюшон.
Я дернулась всем телом.
Это был не Игорь.
Абсолютно другой человек – лет сорока, с уставшим лицом и совсем несходными чертами. Светлые глаза, короткие волосы, шрам у брови.
– Простите, что напугал, – спокойно сказал он. – Я живу в тридцать первом подъезде, – кивнул на дом за моим плечом. – Мы, кажется, соседи.
Я заморгала.
– В тридцать первом? – недоверчиво переспросила я. – Я… в тридцать втором.
– Ну вот, – пожал он плечами. – Нам по одной дороге.
Он выдержал паузу и добавил:
– Я ещё на остановке заметил, что вы нервничаете. Думал, подойти, спросить, всё ли в порядке, но… потом решил, что если первой заговорю, испугаю ещё сильнее.
– Я… – у меня пересохло в горле. – Простите. Мне… показалось.
– Показалось, что я маньяк? – он мягко усмехнулся. – Понимаю. В нашем районе по вечерам, да ещё в куртке с капюшоном…
Он кивнул на мой сжатый в кармане кулак. – Это перцовый?
Я рефлекторно убрала руку.
– На всякий случай, – буркнула. – Сейчас такое время…
– Я бы своей дочери тоже выдал, – неожиданно серьёзно ответил он. – Она у меня правда ещё маленькая, шестой класс, но скоро начнёт по кружкам ездить. Сами понимаете.
Мы стояли посреди двора, и я вдруг почувствовала себя… глупо. Так ярко представляла себе, как кто-то идёт по пятам, как сейчас на меня набросятся, а оказалось – человек просто шёл домой.
– Вы на меня так смотрели… – неуверенно сказала я.
– Я пытался понять, вы ли это, – спокойно ответил мужчина. – Я вас пару раз видел во дворе. Вы с мальчиком ходили, с пакетом из магазина, кажется. Он ещё на самокате гонял. Вы на него кричали, чтобы не улетел под машину.
Я вспомнила. Да, было такое.
– Аня, – автоматически представилась я, хотя он и не спрашивал.
– Глеб, – кивнул он. – Если хотите, могу вас до подъезда проводить. Чтобы страхи развеять окончательно.
Фраза прозвучала настолько спокойно и без намёка на фамильярность, что я не почувствовала ни грамма дискомфорта.
– Я… сама, – колебалась я. – Хотя… – я оглянулась. Двор тёмный, на лавке у соседнего подъезда кто-то сидит, тихо смеётся. – Если вам не сложно.
– Мне по пути, – пожал плечами Глеб.
Мы пошли рядом. Не близко, не так, чтобы казаться парой. Просто рядом. И почему-то стало гораздо легче.
– Тяжёлый день? – спросил он, глядя вперёд.
– Можно и так сказать, – усмехнулась я. – И в голове, и… вокруг.
– Муж? – просто спросил он.
– Уже нет, – ответила я. – Но… прошлое иногда идёт за мной быстрее, чем автобусы.
Он хмыкнул:
– Стихами заговорили. Значит, совсем достали.
Он помолчал и добавил:
– У меня тоже есть прошлое, которое иногда за углом стоит. Только там не жена, а бывший бизнес-партнёр. Тоже умеет «случайно» появляться.
– И вы тоже перцовый баллончик носите? – не удержалась я.
– Нет, – усмехнулся он. – У меня другая защита. Дочь. Знаете, когда тебе вечером звонит ребёнок и говорит: "Пап, ты скоро? Мне страшно одной" – все вопросы, идти ли домой или остаться «перетереть», отпадают.
– У меня сын, – вдруг сказала я. – Дима. Девятый класс. Он меня сегодня, наверное, уже сто раз мысленно убил. Я обещала быть к девяти.
– Тогда бежите к нему, – кивнул Глеб, когда мы подошли к моему подъезду. – А если ещё раз покажется, что кто-то идёт за вами… – он улыбнулся, – сначала посмотрите, не я ли это. Ладно?
– Ладно, – улыбнулась я в ответ. – И… спасибо.
– За что? – удивился он.
– За то, что оказались просто соседом.
Он махнул рукой и пошёл дальше, к своему подъезду.
А я поднялась домой, открыла дверь, и мне в живот тут же врезался подросток в спортивках.
– Мааа, ты где была?! – возмутился Димка. – У меня уже голова лопнула, я думал, ты… ну… – он смутился. – Что автобус сломался.
– Автобус не сломался, – успокоила я, снимая куртку. – Просто мне показалось, что за мной кто-то идёт.
– И ты всё равно одна шла?! – заорал он. – Мам, ты нормальная вообще?!
Я остановилась в коридоре, глядя на него. В его голосе было и возмущение, и страх. Не театральный, а самый настоящий.
– Я… – начала я, и тут у меня зазвонил телефон. Лера.
– Ты жива? – без приветствия спросила она. – Почему не пишешь?
– Жива, – устало улыбнулась я. – Меня по дороге догнал маньяк… который оказался моим соседом. Представляешь?
– Что? – не поняла Лера.
– Долгая история, – отмахнулась я. – Позже расскажу. Главное – я дома.
Я отключилась и повернулась к сыну.
– Извиняюсь, – сказала я. – Ты прав. Надо было позвонить. Я сама сегодня испугалась, накрутила себе… А оказалось всё иначе.
– Могла бы мне написать, – буркнул он. – Я бы за тобой вышел.
– Ты маленький ещё маньяков отгонять, – попыталась пошутить я.
Но Дима вдруг очень серьёзно ответил:
– Мам, я за тобой иногда выхожу, – тихо сказал он.
– В смысле? – я опешила.
– В тот раз, когда ты поздно с работы шла, я вышел тебе навстречу, – признался он, глядя в сторону. – Ты тогда через двор шла, а там эти… – он кивнул в сторону окна. – Мужики с пивом. Я за деревом стоял. Ну, типа, чтоб если что – крикнуть, камнем кинуть или телефон достать.
Я почувствовала, как у меня сжалось горло.
– Дим… зачем? – выдавила я. – Ты же ребёнок, это моя забота – защищать тебя, а не твоё – меня.
– А ты что, железная? – грустно усмехнулся он. – Я же помню, как ты от отца уходила. Как он под дверью выл. Как ты ночью плакала. Я тогда тоже маленький был, но не тупой. Я думал, что если он ещё раз придёт, я… – он замялся. – Я всё время боюсь, что с тобой что-то будет, пока ты до дома идёшь. И… да, иногда выхожу и иду за тобой. Не всегда, когда ты поздно. Иногда.
Я прислонилась к стене.
По дороге домой мне казалось, что кто-то идёт за мной.
Я представляла себе маньяка, Игоря, любого. А оказалось, что иногда за мной действительно ходит человек. Но не за тем, чтобы причинить вред.
– То есть… – я с трудом подбирала слова. – Ты у меня свой личный… хвост?
– Типа того, – пожал плечами он.
Я вдруг засмеялась сквозь слёзы.
– Слушай, – сказала я. – Давай договоримся: никакого тайного сопровождения больше, ладно? Если волнуешься – звони, пиши, выходи навстречу, но так, чтобы я знала. И никаких «встану за кустиком, герой в тени».
– Почему? – обиделся он. – Я ж мужчина, должен…
– Потому что ты… ребёнок, – перебила я мягко. – И если с тобой что-то случится, пока ты «за мной следишь», я себе никогда этого не прощу. И ещё потому, что я… не хочу больше жить, как будто весь мир – сплошная опасность. Да, есть Игорь, есть странные люди, есть тёмные дворы. Но есть и соседи, и ты, и Лера, и… нормальная жизнь. Я сегодня так накрутила себя, что чуть не брызнула перцем в лицо обычному человеку.
– Перцем? – оживился Димка. – У тебя что, баллончик есть? Дай посмотреть!
– Только не сейчас, – улыбнулась я. – Сначала поужинаем. И ещё… – я подошла к нему и обняла. – Спасибо, что идёшь за мной. Но дальше будем ходить рядом, ладно? Я спереди, ты рядом. Никаких больше теней.
Он застыл в моих руках, потом неловко похлопал по спине.
– Ладно, – пробормотал он. – Только ты тоже… ну… не геройствуй. Если страшно – так и скажи. Я ж не маленький.
– Знаю, – кивнула я.
Позже, уже лёжа в кровати, я ещё раз прокрутила в голове этот день.
Как сердце ухало от шагов в арке.
Как я видела угрозу в каждом капюшоне.
Как легко оказалось, что человек, которого я боялась, – всего лишь сосед, и, возможно, в следующий раз мы вместе понесём вверх тяжёлый пакет.
И как в этой картине резко проявился ещё один «следящий» – мой собственный сын, который по-своему решил, что обязан меня защищать.
По дороге домой мне казалось, что кто-то идёт за мной.
Теперь я знаю: иногда за нами действительно кто-то идёт. Наши страхи. Наше прошлое. Наши дети. Наши соседи.
И не всегда за спиной – опасность. Иногда – поддержка.
Главное – не забывать об этом, когда слышишь шаги в темноте.