Эхо и шоколад

В квартире царил творческий хаос. На полу, застеленном старыми газетами, стояла банка с кистью, пахло краской и свежим лавандовым штрихом из магазина. Алиса, с тщательно повязанной на голове косынкой, делала последние мазки на стене у балкона, превращая унылый бежевый квадрат в облако мягкого, пыльно-розового цвета.

Дверь открылась. Илья замер на пороге, сумка с продуктами в руке, и оглядел поле боя.

— Надеюсь, под розовой стеной не погребён мой ноутбук? — спросил он, но в голосе не было раздражения, лишь добрая усмешка.

— Ищи под газетой у дивана, — буркнула она, не отрываясь от стены.

Он прошёл на кухню. Скоро оттуда послышался стук ножа, запах лука и зелени. Алиса закончила, отступила на шаг, критически оглядела свою работу и почувствовала, как ноет спина. Она сняла косынку, тряхнула волосами и пошла на кухню.

Илья стоял у плиты, помешивая что-то в сковороде. На нём была его любимая серая футболка, заметно поношенная и потертая, но успешно обороняемая от попыток отправить ее в мусорное ведро. Алиса подошла и просто прижалась лбом к его лопатке, обхватив руками. Вздохнула. Он переложил ложку в левую руку, а правой погладил её руку у себя на животе.

— Устала, художница? — спросил он тихо.

— Угу, — пробормотала она ему в спину. — Ты пахнешь… укропом и улицей.

— Как романтично, — засмеялся Илья.

Они сели ужинать за стол, ещё не полностью отвоеванный у хаоса. Они ели, болтая о пустяках, и её босые ноги нашли под столом его босые ноги. Этот немой диалог кожи был таким же важным, как и их слова.

Позже, когда темнота за окном стала густой, они устроились на полу, прислонившись к дивану, на свежерасстеленном мягком пледе. Илья протянул ей плитку тёмного шоколада, разломанную на неровные кусочки.

— За героический труд, — сказал он торжественно.

Она взяла дольку, но не стала её есть сразу. Шоколад начал таять от тепла её пальцев. Она повернулась к нему, коснулась его губ, оставив на них коричневый, сладкий след.

— Это нечестно, — прошептал он, но глаза его улыбались.

Он наклонился и стёр этот след поцелуем. Вкус был горько-сладким, сложным, как и этот день — уставший, наполненный трудом и этой странной, глубокой близостью. Его пальцы, ещё пахнущие чесноком и зеленью, осторожно вплелись в её волосы. Они целовались медленно, лениво, как будто у них впереди целая вечность. А в этом маленьком мире, пахнущем краской, шоколадом и им, так оно и было.

И когда она, уже засыпая, прижалась к его плечу, слушая, как за окном проезжает редкая машина, она думала не о розовой стене. Она думала о том, как его дыхание синхронизируется с её дыханием. И о том, что самый прочный дом строится не из краски и обоев, а вот из таких вот вечеров. Из прикосновений босых ног под столом, из общих вкусов на губах, из тихого смеха в полумраке. Из простого, непоколебимого знания, что где бы ты ни была, это плечо — твоё место в мире.