— Отчёт опять не сходится, Алёна Сергеевна, — Олег Петрович положил распечатку на стол между ними. — В третий раз за неделю.
Алёна заморгала огромными серыми глазами, будто пытаясь разглядеть в цифрах что-то понятное. Светлые волосы рассыпались по плечам, когда она наклонилась к бумаге. Любой мужчина растаял бы от такого взгляда. Олег Петрович не растаял.
— У меня всё сошлось, — голос у неё был нежный, детский почти. — Я проверяла!
— Тогда почему у меня лишние три тысячи в кассе? — Олег Петрович старался говорить спокойно, но пальцы сами сжимались в кулак. — Откуда они?
— А! — Алёна обрадованно всплеснула руками. — Это мои! Я забыла! Там гостям сдачу надо было давать, а в кассе не хватало, я свои положила, а потом забыла забрать!
— Если забыли, то как отчёт сошёлся?
— Так вы же сами сказали, что не сошёлся! — Она улыбнулась так искренне, словно только что разгадала сложную загадку.
Олег Петрович медленно выдохнул. За шесть месяцев работы Алёны в «Сосновом береге» он научился считать до десяти перед каждым ответом. Иногда до двадцати.
— Сколько именно вы положили своих денег?
— Ну… — Алёна замялась, — столько, сколько там лишних!
— Сумму назовите.
— Как я могу помнить? — её голос зазвенел обидой. — Там же постоянно люди! Туда-сюда! Мне некогда было запомнить!
Она протянула руку к столу с видом человека, который только что доказал свою правоту:
— Давайте мои деньги обратно!
— А если я попрошу Марину Викторовну перепроверить ваш отчёт? — спросил Олег Петрович тихо.
Алёна отдёрнула руку.
— Не надо, — буркнула она. — Пусть вам на лекарства будет! Ой! — спохватилась. — Я не то хотела сказать!
Олег Петрович потер переносицу. Голова раскалывалась. За окном его кабинета шумел сосновый лес, доносились голоса отдыхающих, плескалась вода в бассейне. «Сосновый берег» был его детищем, четырнадцать лет он строил этот бизнес. И вот теперь всё рушится из-за хрупкой блондинки с ангельской внешностью.
— Восьмой коттедж готов к заселению? — спросил он. — Завтра в десять утра гости приезжают.
— Да! Конечно! — в голосе Алёны звучала такая уверенность, что Олег Петрович похолодел.
— Нет, — он встал. — Я оттуда полчаса назад. Он до сих пор не убран после прошлых постояльцев. Алёна, они выехали в полдень, сейчас девять вечера!
— У меня бессонница, я всё уберу! — она вскочила с готовностью помочь.
— Вы администратор! — Олег Петрович сорвался на крик. — Уборкой занимаются горничные! Вам надо было внести коттедж в график!
— Я сказала Ксении…
— Нет! Я с ней разговаривал! Она от вас никаких распоряжений не получала!
— Тогда Надежде! Или Веронике? — Алёна растерянно хлопала ресницами. — Я их вечно путаю!
— Надежда сегодня выходной, — Олег Петрович говорил уже устало. — А Вероника в отпуске. С прошлой недели.
— Так восьмой убирать? — спросила Алёна, словно не слыша его слов.
Что-то внутри Олега Петровича щёлкнуло. Он достал телефон и начал печатать сообщение. Писал долго, несколько раз стирал, переписывал. Когда отправил, откинулся в кресле и закрыл глаза.
«Всё, — подумал он. — Завтра решаем этот вопрос. Коллегиально. Иначе меня самого растерзают».
Когда полгода назад Алёна пришла на собеседование, Олег Петрович едва сдержал ликование. Перед ним сидела идеальная кандидатура: миниатюрная, с огромными глазами, мягким голосом. Он уже представлял, как любой недовольный гость, глядя на неё, сменит гнев на милость.
В анкете значилось: семеро детей, отличные характеристики с предыдущих мест. На вопрос о причинах увольнения Алёна объяснила просто:
— Уходила в декрет, а потом не возвращалась. Думала сферу сменить.
— А с детьми на больничные кто ходит? — уточнил Олег Петрович. У него был печальный опыт с постоянно болеющими детьми сотрудников.
— Моя мама! — обрадованно ответила Алёна. — Она на пенсии!
«Идеально», — решил тогда Олег Петрович. Многодетная мать не станет заигрывать с гостями, будет работать не покладая рук ради детей, а бабушка подстрахует со здоровьем.
Реальность оказалась другой. Алёна путалась в отчётах, селила гостей не в те коттеджи, забывала передать распоряжения горничным. Единственное, что она освоила в совершенстве — умение извиняться с очаровательной улыбкой.
Начинала она в межсезонье, поэтому Олег Петрович решил дать ей время. «До сезона научится», — успокаивал он себя. Не научилась. А когда он попытался уволить её, Алёна неожиданно серьёзно ответила:
— Если вы уволите мать семерых детей, у вас будут большие проблемы.
Фраза прозвучала заученно. Кто-то научил её этому. И этот кто-то был очень заинтересован в том, чтобы Алёна работала именно здесь.
Олег Петрович отступил. Но терпение коллектива лопнуло раньше его собственного. Трое администраторов пригрозили уволиться, если Алёна останется. Тогда он и собрал совещание.
В ресторане «Соснового берега» собрались все двадцать три сотрудника. Олег Петрович сразу перешёл к делу:
— Вопрос по Алёне Белову. Как её уволить без последствий? Или как научить работать?
Поднялся шум. Марина Викторовна, старшая среди администраторов, сидела молча, глядя в окно. Ей было сорок восемь, она работала в сфере услуг тридцать лет и видела разное. Но такого — не видела.
— Она вообще соображает? — кричала Вероника, горничная. — Я вчера три часа переделывала третий коттедж, потому что она забыла мне сказать про раннее заселение!
— А мне гости жаловались, что полотенец нет, — добавила Ксения. — Она забыла проверить комплектацию!
— Тихо, — Олег Петрович поднял руку. — По одному. По делу.
Но по делу сказать было нечего. Гнать надо — все понимали. Как без скандала — не знал никто. Алёна подняла бы общественность, газеты написали бы про «жестокого работодателя, уволившего многодетную мать». Такая реклама похоронит бизнес.
Молчание затянулось. Тогда Марина Викторовна медленно встала.
— Что вы хотите от неё? — спросила она спокойно. — Ей сорок два года. Семеро детей. Считайте сами: технически с каждым ребёнком три года декрета. Итого — двадцать один год. Половину сознательной жизни! Когда ей было учиться работать?
В зале повисла тишина. Люди переглядывались, кто-то кивал.
— Она просто не умеет, — продолжила Марина Викторовна. — И не научится. Это не злой умысел. Это отсутствие базовых навыков. Вы же от пятилетнего ребёнка не требуете водить машину? Вот и тут.
— И что делать? — спросил Олег Петрович.
— Дайте хорошие отступные. Пообещайте шикарную характеристику. Уверена, все её прошлые работодатели так и поступали — откупались, чтобы избавиться.
Олег Петрович медленно кивнул. Да, это было решение. Дорогое, обидное, но решение.
Алёна согласилась почти сразу. Взяла конверт с деньгами, расписалась в документах, сложила вещи. Когда такси подъехало, её вышел провожать весь коллектив.
Олег Петрович стоял последним. Смотрел, как она садится в машину, улыбается, машет рукой. И не сдержался:
— Алёна Сергеевна, дети у вас получаются замечательно. А вот то, что вы делаете головой и руками — отвратительно.
Она не поняла. Кивнула, улыбнулась шире и уехала.
Марина Викторовна негромко рассмеялась:
— Обласкали на прощание.
— Не сдержался, — буркнул Олег Петрович.
Он смотрел вслед отъезжающему такси и думал о том, что Алёна, скорее всего, завтра же начнёт искать новую работу. Найдёт. Придёт на собеседование с этой же улыбкой, с теми же характеристиками. И через полгода где-то ещё один работодатель будет собирать совещание.
Система идеальна: рожай детей, не учись профессии, а потом шантажируй статусом многодетной. Получай отступные. Иди дальше.
— Надеюсь, она хоть не поняла про голову и руки, — пробормотал он. — А то ещё в суд подаст.
— Не поймёт, — успокоила Марина Викторовна. — Чтобы понять оскорбление, надо сначала осознать проблему.
Олег Петрович вернулся в кабинет. На столе лежал злополучный отчёт с тремя тысячами лишних. Он смял бумагу и выбросил в корзину. Завтра начнётся поиск нового администратора. Теперь он будет проверять не только внешность и характеристики, но и реальные навыки.
Урок стоил дорого. Но урок усвоен.