— Ох, Мариночка, нехорошо как-то выходит. Разводишься с мужем из-за того, что он дочку свою приютить хочет, — вздохнула Галина Петровна, наливая уже шестую кружку горячего липового отвара.
Марина усмехнулась, обхватывая ладонями теплую керамику. В голове сразу всплыли слова Игоря о том, что деньги на такие травяные сборы — это выброшенные на ветер средства, лучше бы что-то полезное купила.
Вот он весь в этом и был. Критиковал любую инициативу, но ничего толкового взамен никогда не предлагал.
— Мама, дело совсем не в Вике.
— А в чем же тогда? Не успел Игорь забрать девочку решить, ты уже чемоданы собрала. Даже не попробовали пожить вместе, — мать подсела ближе, укоризненно качая головой. — И детей без отца оставила, между прочим.
— Мам, у них и так отца нет. Дом — на мне, готовка — на мне, садик-кружки-уроки-больницы — все на мне одной.
— Ну а ты как хотела? Видела же, какой он, когда замуж выходила. Или надеялась, что к тридцати пяти поумнеет?
— Нет, мам. Я не надеялась, меня все устраивало. Но появились новые обстоятельства, которые устроить уже не могут.
— Какие же это новые обстоятельства? Вике двенадцать лет, а вашему браку всего шесть.
— Ну так она раньше с матерью жила, мам. А теперь...
Марина замолчала, отпила еще глоток и прокрутила в голове всю цепочку событий, которая привела ее обратно в эту тесную однушку.
Она всегда хотела двоих детей. Неважно какого пола, главное — именно двоих. Здоровых, крепких, с нормальной наследственностью.
А для этого нужен был подходящий отец. Чтобы не пил, не гулял, работал стабильно и из семьи раньше времени не смылся. Потому что одной с детьми, особенно до выхода из декрета — это был даже не вариант.
Естественно, мужчина должен был зарабатывать. Не миллионы, конечно, но достаточно, чтобы было видно: он не собирается сесть жене на шею и свесить ножки.
В их провинциальном городке с населением в сорок тысяч выбор был не ахти. Да и сама Марина не блистала ни красотой, ни богатством, поэтому женихи за забором в очередь не выстраивались.
Но несколько приличных кандидатов на нее все же клюнули.
Игоря она выбрала не в последнюю очередь потому, что у него уже был здоровый ребенок от первого брака. Это был своего рода знак качества.
Да, Марина прекрасно знала причину его развода. Игорь по дому ничего не делал, с дочкой не возился и считал, что принесенной зарплаты и отсутствия измен вполне достаточно для семейного счастья.
И Марина понимала, что с ней будет точно так же. Люди не меняются, особенно к тридцати годам.
Но ее это устраивало. Игорь не пил, работал дальнобойщиком, деньги приносил исправно. А супружеский долг исполнял на очень даже приличном уровне, не филонил и не отлынивал даже через годы.
И детей получилось сразу двое, как по заказу. Близнецы — мальчик Саша и девочка Женя.
Поначалу было тяжело, конечно. Но зато Марина отстрелялась за раз, а когда дети подросли до детсадовского возраста, они занимали друг друга сами, не таскаясь за матерью по пятам.
Так бы и жили в мире и согласии. Но пришла беда в дом первой жены Игоря.
Буквально за год сгорела женщина, еще не старая. Рак. Оставила единственную дочь Вику круглой сиротой.
И куда девочку деть? В детдом? К пьющему дяде в деревню, где даже школы нормальной нет?
Игорь решил — забирают. И воспитывать будут, как родную. Тут-то у Марины и начали накапливаться претензии, которые раньше казались мелочами.
Во-первых, муж не проявлял никакой инициативы на этапе сбора документов. Чтобы оформить опеку, нужно было подтвердить, что он не инвалид, не лишен прав, не судим, не привлекался. Плюс еще сотня справок о том, что ему можно доверить ребенка.
И кто, по мнению Игоря, должен был организовать всю эту беготню? Уж точно не он.
Марина уже через неделю устала так, будто воспитывала не двоих детей, а троих. И в перспективе маячил четвертый — сама Вика.
Во-вторых, жили они в двушке. Комнаты там были крохотные — двенадцать и девять квадратов. Куда поставить спальное место хотя бы для еще одного ребенка? Где хранить Викины вещи?
Игорь на это лишь пожал плечами:
— Как-нибудь потеснимся.
То есть это Марина должна была выдвигать идеи про мебель-трансформеры, двухъярусные кровати, шкафы с выдвижными столешницами, а муж будет сидеть и критиковать?
Нет уж, спасибо.
Марина предложила продать обе квартиры — его и Викину, которая досталась девочке от матери — и купить одну попросторнее. Выделить Вике долю, соответствующую ее квадратным метрам.
Игорь отмахнулся — мол, некрасиво лишать девочку последней памяти о матери.
Тогда Марина предложила сдавать обе квартиры и на эти деньги снимать жилье попросторнее.
Игорь возмутился:
— Как это так? Я, имея свою недвижимость, буду чужому дяде за аренду платить? Ты что, с ума сошла?
— А какая альтернатива? Что ты предлагаешь?
— Не знаю. Что-нибудь придумаем.
Вот это «что-нибудь придумаем» и добило Марину окончательно.
И это только начало. А дальше-то что? Когда Вика переедет, все заботы о подростке лягут на единственную женщину в семье. Проверка уроков. Разговоры о первых влюбленностях. Родительские собрания. Конфликты с одноклассниками.
Игорь в лучшем случае будет дежурно интересоваться раз в неделю:
— Ну как там Вика, нормально?
А спрашивать за ее успехи и неудачи, возлагать ответственность за поведение тоже будут не на родного отца, а на чужую, по сути, тетю.
Как только Марина это поняла, она собрала близнецов и переехала к матери. Игорю сказала, что задержится на пару месяцев, найдет съемную квартиру — и сразу съедет.
— Уж лучше живи у меня да копи на свое жилье, — заявила Галина Петровна. — Или в ипотеку возьми, квартирантов туда пусти, пусть платеж покрывают. Но по съемным не скитайся, дочка.
А сейчас мать пыталась объяснить, что нехорошо выглядит вся эта история. Женщина уходит от мужчины, который просто хочет помочь своему ребенку.
Пришлось разъяснять подробно.
— Мам, никакой помощи он оказывать не собирался. Всю работу он перевалил на меня. И если ради родных детей я еще согласна тянуть лямку, то чужую девочку на себе тащить не буду.
— Да, доченька, с этой стороны правда некрасиво получается. А если он одумается?
— Игорь? — Марина фыркнула. — Маловероятно. Максимум начнет суетиться, чтобы меня вернуть. А потом, как только вернусь, сразу сбросит Вику на меня.
И не ошиблась.
Игорь действительно до последнего пытался ее вернуть. Звонил, приезжал, обещал измениться. Видимо, представлял, какие проблемы навалятся, когда останется с дочерью-подростком один на один.
Когда понял, что Марина всерьез и навсегда, он развил бурную деятельность по поиску новой жены.
С близнецами при этом никаких контактов не поддерживал, хотя алименты платил исправно. Восемь тысяч на двоих — не бог весть что, но хоть что-то.
Женщины в жизни Игоря менялись с завидной регулярностью. Каждая въезжала в квартиру с чемоданами и надеждой на семейное счастье. И каждая сбегала через месяц-полтора.
Марина даже с одной случайно столкнулась в магазине. Та, узнав, кто перед ней, не удержалась:
— Вы правильно сделали, что ушли. Дело не в девочке, она хорошая. Дело в нем самом. Он как ребенок, которому нужна не жена, а мама.
Игорь выводов из этих слов не сделал. Продолжал искать. Ту самую. Которая все потянет сама, а он будет лишь кивать головой и критиковать.
Марина тем временем нашла работу поближе к дому матери. Зарплата осталась прежней — двадцать пять тысяч, но зато появилось больше времени на детей.
Саша и Женя адаптировались быстро. Об отце спрашивали редко, без особой тоски. Они и раньше его почти не видели — вечно в рейсах.
Галина Петровна, поначалу качавшая головой и причитавшая, постепенно прониклась.
— Знаешь, доча, я раньше думала, что женщина должна терпеть и тянуть. Но когда вижу, как ты выдыхаешь вечером, как улыбаешься... Наверное, ты правильно сделала.
Марина действительно выдыхала. Впервые за шесть лет она не ощущала себя загнанной лошадью. Да, денег было меньше. Да, пришлось отказаться от многого. Да, жили впятером в крохотной однушке.
Но она больше не была прислугой в собственной семье.
Иногда, правда, накатывало. Особенно когда Галина Петровна рассказывала новости:
— Игорь опять с кем-то новым живет. Молодая совсем, лет двадцать пять. Вике, говорят, даже имя не запомнила толком.
Марина молчала. Ей было жаль Вику. По-настоящему жаль. Девочка потеряла мать, а обрела отца, который искал не дочь, а домработницу с функцией жены.
Но жалости было недостаточно, чтобы принести себя в жертву.
Прошло полтора года. Игорь так и не нашел свою «ту самую». Вика, по слухам, стала замкнутой и угрюмой. Марина получила однушку по программе «Молодая семья» — тесную, на окраине, зато свою.
Близнецы пошли в первый класс. Галина Петровна помогала забирать их после уроков.
Однажды вечером, когда дети уже спали, Марина сидела на крохотном балконе с кружкой остывшего кофе. Смотрела на огни города и думала.
Правильно ли она поступила? Да. Жестоко ли? Возможно. Эгоистично ли? С чьей-то точки зрения — наверняка.
Но она больше не чувствовала себя вьючным животным. И это стоило всех осуждающих взглядов, всех недоуменных вопросов, всего этого одиночества.
Потому что одиночество в своей квартире с двумя детьми все равно лучше, чем одиночество в браке с мужчиной, который видит в тебе только функцию.
А Игорь так и будет искать. Ту, которая согласится. Которая не уйдет. Которая вытянет все сама.
Наверное, личную жизнь у него получится наладить только когда Вика вырастет и съедет. Потому что мало какая женщина согласится взвалить на себя двух, по сути, чужих детей.
Марина допила остывший кофе и усмехнулась.
Справедливо, в общем-то.