Судьба редко бывает случайной. Иногда она пишется кровью, талантом и фамилией, переходящей из поколения в поколение как самая ценная реликвия. История Клавдии Коршуновой — именно такая.
Её путь кажется предопределённым: родиться в семье, где прабабушка, дед и отец — народные артисты СССР и России, а мать — театральный художник. Получить имя в честь легендарной актрисы МХАТа. Поступить в училище к деду-мэтру. Казалось бы, идеальный, выверенный сценарий жизни «золотой» театральной молодёжи.
Но за этим фасадом всегда скрывается другая, более сложная и человеческая история. История не о том, как легко идти по проторенной дороге, а о том, как тяжело нести груз великой фамилии, пытаясь остаться собой. История о выборе, который пришлось делать вопреки ожиданиям всех. И о любви, которая заставила разорваться между родиной и чужбиной, между сценой «Современника» и тихим домом в немецком Мюнхене.
Часть 1: Девочка, которая не хотела быть актрисой. Как гены всё равно победили
Клавдия Коршунова родилась в Москве 8 июня 1984 года. Её назвали в честь прабабушки — Клавдии Еланской, народной артистки СССР, одной из ведущих актрис МХАТа, чья игра в «Трёх сёстрах» или «Грозе» становилась событием.
В доме на стенах висели портреты не кинозвёзд, а театральных богов: дедушка Виктор Коршунов, 30 лет без замены игравший Бориса Годунова в Малом театре; бабушка Екатерина Еланская, режиссёр театра «Сфера»; отец Александр Коршунов, актёр и режиссёр. Казалось, судьба прописана в метрике.
Но маленькая Клава мечтала о другом. Она училась в престижной английской спецшколе, увлекалась психологией, думала о карьере дипломата или юриста. Театр был просто фоном детства. Однако гены — страшная сила. В той же самой школе традиционно ставили рождественские спектакли под руководством актёра Игоря Ясуловича.
И Клавдия не могла устоять — она выходила на сцену. Не из честолюбия, а из любопытства. И каждый раз ловила на себе тот самый особенный взгляд родителей-профессионалов: оценивающий, внимательный, без скидок на возраст.
После школы, получив аттестат, она оказалась на распутье. Можно было пойти на юридический. Но внутри что-то щёлкнуло. Она поняла, что не представляет жизни без этого волнения за кулисами, без запаха грима и зрительского дыхания из зала.
Она подала документы в Высшее театральное училище им. Щепкина. И тут встал самый сложный вопрос: на чей курс? Её дед, Виктор Коршунов, как раз набирал студентов. Пойти к нему означало сразу надеть на себя клеймо «блатной», «девочки по протекции». Но Клавдия рассудила иначе.
Она шла не за поблажками, а за знаниями. Она хотела учиться у лучшего, а её дед был именно таким — педагогом от Бога. Его курс всегда был самым сильным, потому что он отбирал не просто талантливых, а в первую очередь честных и порядочных ребят.
«Человеческие качества для него были не менее важны, чем профессиональные», — вспоминала она позже. Она сделала выбор в пользу мастерства, приняв все будущие пересуды как неизбежную плату.
Часть 2: Учеба у деда: тайное проживание в общежитии и хлеб с пеплом
Студенческие годы стали для неё школой жизни в прямом смысле. Несмотря на знаменитую фамилию, ей не дали места в общежитии. Но упрямая девушка нашла выход. Она тайно поселилась там, каждый день пробираясь мимо коменданта, пряча лицо и молясь, чтобы её не поймали. Денег не хватало.
Однажды её ужином стал кусок хлеба, который она, по рассеянности, посыпала вместо соли пеплом из пепельницы. Съела — не пропадать же добру. Эти истории она рассказывает со смехом, но за ними — железный характер и желание доказать всем, и в первую очередь себе, что она ничем не отличается от других студентов.
Её дед, Виктор Коршунов, был для неё строгим и бескомпромиссным мастером. Никаких скидок на родство. Наоборот, спрос был двойной. Он мог разнести её этюд в пух и прах, зато потом, наедине, объяснял каждую ошибку с отеческой теплотой. Он учил её главному: актёр — это не позёр, а проводник правды. Именно он заложил в неё тот стержень, который позже не дал ей сломаться под тяжестью фамилии.
В 2004 году она окончила «Щепку». И перед ней встал новый, мучительный выбор. По традиции, выпускников её училища, да ещё и внучку легенды, ждал Малый театр. Тот самый, где служили её дед, бабушка, отец. Гарантированная сцена, репертуар, пожизненная стабильность.
Но внутри всё кричало «нет». Она боялась, что там её никогда не примут за свою, что она навсегда останется «младшей Коршуновой», живым приложением к великой династии. Она металась, даже думала бросить сцену и пойти учиться на режиссёра.
И тут случилось чудо, которое она до сих пор называет «моментом чистейшего счастья». Она пришла на просмотр в «Современник». В зале сидела сама Галина Волчек. Увидев её, Волчек пригласила в труппу. Это был шанс начать с чистого листа. В театре, где не было никого из её родных. Где её будут оценивать не по фамилии, а по таланту. Она согласилась, не раздумывая. И не пожалела ни разу.
Часть 3: Тень великой династии: Еланская, Коршуновы — театральные боги, неизвестные широкой публике
Чтобы понять масштаб ноши, которую добровольно взвалила на себя Клавдия, нужно знать вес её фамилии. Её род — это не просто «актёрская семья». Это столпы русского театрального фундамента.
Прабабушка, Клавдия Еланская. Икона МХАТа. Когда Владимир Немирович-Данченко впервые увидел её на сцене, он сказал остальным актёрам: «Почему вы такие вареные? Посмотрите на Еланскую! Она светится просто оттого, что вышла на сцену!». Она играла в «Горе от ума», «Анне Карениной», «Трёх сёстрах» (роль Ольги она исполнила 500 раз!). В кино снималась редко, оставаясь преданной театру. В её честь назван пассажирский теплоход.
- Прадед, Илья Судаков. Народный артист РСФСР, режиссёр Малого театра, профессор.
- Дед, Виктор Коршунов. Народный артист СССР. Более 60 лет на сцене Малого театра. Его Борис Годунов в спектакле «Царь Фёдор Иоаннович» вошёл в Книгу рекордов Гиннесса — он играл эту роль 30 лет без единой замены. Он был не просто актёром, а «играющим директором» театра и любимым «отцом» для десятков выпускников Щепкинского училища.
- Бабушка, Екатерина Еланская. Режиссёр, народная артистка России, бессменный руководитель театра «Сфера».
- Отец, Александр Коршунов. Народный артист России, актёр и главный режиссёр театра «Сфера». Зрители запомнили его по роли милиционера в фильме «Не могу сказать „прощай“».
- Мать, Ольга Леонова. Художник-постановщик театра «Сфера».
- Брат, Степан Коршунов. Актер, режиссер, продюсер.
Это был клан. Клан театральных аристократов, для которых сцена была храмом, а служение ему — единственно возможным образом жизни. Они были народными артистами, лауреатами Сталинских премий, профессорами, но при этом — почти неизвестными широкой киноаудитории. Их стихией был театр. И Клавдии предстояло либо раствориться в этой великой тени, либо найти свой путь.
Часть 4: Карьера: от культовой «977» до шаманки в «Территории». Почему её не снимают в каждом сериале?
В кино она дебютировала в 2005 году, но настоящим прорывом стал 2006-й и фантастическая драма «977». Её Рита, носительница таинственного уровня сознания, произвела фурор.
Фильм показали в Каннах, и Клавдия впервые вышла в свет мировой киноиндустрии. Потом были роли, которые её узнавали: Тая Петрова в «Розыгрыше», Людмила Альперова в «Московском дворике», Валентина в «Фурцевой».
Но в отличие от многих коллег, она не стала сниматься во всём подряд. У неё был жёсткий внутренний фильтр. Она объясняла это просто: в театре ты — часть механизма, и отказаться от роли сложно. А в кино можно позволить себе быть разборчивой. Она отказывалась от десятков предложений, если чувствовала, что роль пустая, проходная. Её не прельщала популярность, при которой «узнают все продавщицы в магазинах». Её прельщала работа.
Поэтому в её фильмографии нет сотен сериалов. Зато есть мощные, запоминающиеся работы: Берта в «Инквизиторе», Ариадна Демидова в тяжёлой драме «А.Л.Ж.И.Р.», отшельница Шура, говорящая на марийском, в хорроре «Территория». Она снималась у важных режиссёров — у Александра Миндадзе в «Отрыве» (Венеция), у Шарунаса Бартаса в «Евразийце» (Берлин), где получила литовскую премию «Серебряный журавль».
Она не боится экспериментов и критики. Как-то в полупрофессиональном блоге её назвали «бездарностью». Вместо того чтобы расстраиваться, Клавдия от души посмеялась и попросила друзей напечатать эту фразу на футболке. «Грежу пойти в нём на какое-то увеселительное событие», — говорила она. Такое чувство юмора и самоиронии — лучшая защита от яда несправедливых оценок.
Часть 5: Личная жизнь: немецкий муж, дети, рождённые на чужбине, и жизнь на два дома
Свою личную жизнь Клавдия всегда охраняла как величайшую тайну. Известно лишь, что её муж — Евгений Маслов, ведущий дизайнер престижного бренда BMW Designworks. Он работает в Мюнхене. Этот брак определил новый, сложный виток в её судьбе.
В 2015 году, всего через несколько месяцев после смерти её обожаемого деда Виктора Коршунова, у неё родился сын. Его назвали Виктором — в память о прадеде. Мальчик появился на свет в Германии. В 2019 году на свет появилась дочь, которую назвали Лукией (или Людмилой). И снова — роды за границей.
Так Клавдия Коршунова стала человеком, разорванным между двумя мирами. С одной стороны — Москва, «Современник», репетиции, спектакли «Бесы», «Шарманка», премия «Фигаро» за театральные работы. С другой — Мюнхен, семья, муж, растущие дети, которые начинают говорить на двух языках.
Она не уехала из России навсегда. Она живёт на два дома, разрываясь между долгом перед семьёй и долгом перед профессией. Это изматывающий марафон с перелётами, тоской по детям во время гастролей и чувством виницы перед театром, когда нужно уехать на несколько недель в Германию. Но она находит в себе силы для обоих миров.
И в каждом из них она — разная. В Москве — востребованная, сильная актриса с трагическим темпераментом. В Мюнхене — просто мама и жена, гуляющая с коляской в парке.
Часть 6: Наследница: миссия памяти и сходство с Клавдией Шульженко
После смерти деда в ней проснулось новое, очень важное чувство — ответственность за память. Она стала хранительницей наследия своей династии. Часто вспоминает его, рассказывает в интервью, как он был важен для неё не только как педагог, но и как нравственный ориентир.
Поклонники часто отмечают её поразительное внешнее сходство с другой великой Клавдией — Шульженко. Та же стать, те же пронзительные глаза, та же утончённость. Коршунова относится к таким сравнениям с благодарностью и лёгким смущением.
Сегодня, в 41 год, она — успешная актриса с уникальной судьбой. Она не затмила свою династию, как иногда пишут, потому что затмить таких гигантов сцены просто невозможно. Она сделала другое — она вписала в фамильную летопись свою, особенную главу.
Глава эта — о свободе выбора. О том, как, имея все козыри на руках, пойти не в Малый театр, а в «Современник». Как, имея возможность сниматься беспрерывно, быть разборчивой и сниматься только в том, что по-настоящему цепляет. Как, родившись в самой что ни на есть театральной Москве, построить личное счастье за тысячи километров от неё, в Германии.
Она — не «внучка» и не «дочь». Она — Клавдия Коршунова. Четвёртое поколение великой династии, которое доказало, что самое важное наследство — не связи и не имя, а талант, характер и смелость жить своей, а не чужой жизнью. Даже если для этого приходится постоянно летать между Москвой и Мюнхеном, разрываясь между любовью к сцене и любовью к семье. В этом разрыве — вся её современная, сложная и такая настоящая жизнь.