— Витя, ты меня вообще слышишь?
Марина стояла в дверях кухни, вытирая руки о фартук. Виктор смотрел в телефон, пальцы замерли над экраном.
— Слышу, — пробормотал он, не поднимая глаз.
— Тогда почему молчишь? Я спрашиваю третий раз — поедем на дачу к родителям в субботу или нет?
Он наконец оторвался от экрана. Жена смотрела на него с тем выражением, которое появлялось всё чаще последние месяцы — смесь усталости и раздражения.
— Давай в другой раз, — сказал он. — Устал за неделю.
Марина вздохнула, развернулась и ушла на кухню. Грохнула кастрюля, зазвенели тарелки. Виктор знал — сейчас она будет готовить ужин в полной тишине, демонстративно не задавая больше вопросов.
Десять лет назад он женился на Марине после того, как она три недели выхаживала его с воспалением легких. До этого встречался с её подругой Леной — яркой, амбициозной девушкой, которая мечтала о столице и большой карьере. Когда Лена объявила, что уезжает учиться в Москву, Виктор молчал. Гордость не позволила просить остаться. А потом свалился с температурой сорок.
Марина была рядом каждый день. Готовила куриный бульон, меняла мокрые простыни, читала детективы вслух, когда он не мог заснуть. Он выздоровел и понял — в долгу перед ней навсегда. Через полгода они расписались. Скромная свадьба в загсе, небольшое застолье дома.
Теперь Виктор работал инженером на приборостроительном заводе, где зарплату задерживали по три месяца. Марина трудилась медсестрой в районной поликлинике за тринадцать тысяч в месяц. Жили в двухкомнатной квартире от его родителей, обставленной мебелью девяностых годов.
Телефон завибрировал в руке. Номер незнакомый, московский код.
— Алло?
— Привет, Витя. Это Лена.
Сердце ухнуло вниз. Он встал, прошел в комнату, прикрыл дверь.
— Лена? Ты откуда?
— Вернулась в город. Мама заболела серьезно. Врачи говорят — недолго осталось.
— Господи. Сочувствую.
Пауза. Слышно было, как на кухне шипит масло на сковороде.
— Можем увидеться? — спросила Лена.
— Зачем?
— Просто хочу. Поговорить. Двор ты знаешь, завтра в обед у качелей.
Он молчал. В голове мелькнули десятки причин отказаться. Но губы произнесли:
— Хорошо.
Марина накрывала на стол, когда он вышел из комнаты. Картошка с курицей, салат из огурцов с помидорами, хлеб. Обычный ужин, каких сотни за десять лет.
— Кто звонил? — спросила она, ставя тарелку перед ним.
— Коллега. По работе.
Ложь прозвучала неубедительно. Марина села напротив, взяла вилку.
— Витя, я не дура. Мы десять лет вместе.
Он отложил вилку, посмотрел в окно. Во дворе соседка выбивала ковер на перекладине — размеренно, монотонно, как метроном.
— Лена вернулась, — сказал он тихо.
Марина замерла с куском курицы на вилке. Лицо не изменилось, только побледнело.
— Понятно, — произнесла она ровно. — И что дальше?
— Ничего. Хочет встретиться, мать умирает.
— А ты хочешь?
Виктор промолчал. Этого молчания оказалось достаточно. Марина встала, убрала свою нетронутую тарелку.
— Иди. Только помни — я здесь. Всегда была и буду.
Ночью они лежали по разные стороны кровати. Марина дышала ровно, но Виктор знал — не спит. Слишком правильно дыхание, слишком неподвижна.
Утром он вышел из дома в половине двенадцатого. Марина не спросила куда, только посмотрела из кухни и отвернулась к раковине.
Лена стояла у детской площадки, опершись на качели. Светлое пальто, дорогие очки, кожаная сумка. Виктор увидел её издалека и почувствовал, как внутри что-то сжалось. Она изменилась. Вся — от прически до осанки.
— Привет, — она сняла очки, улыбнулась.
— Привет.
Он подошел ближе, засунул руки в карманы потертой куртки. Рядом с ней чувствовал себя затрапезным провинциалом.
— Ты совсем другая, — сказал он.
— Время меняет. — Лена окинула взглядом его поношенные джинсы, нестриженные волосы. — А ты почти не изменился.
Они пошли по двору. Виктор молчал, не зная, с чего начать. Лена первая заговорила:
— Как жизнь?
— Нормально. Работаю на заводе, женился на Марине.
— Знаю. Она писала. — В голосе не было ни упрека, ни сожаления. — Хорошая женщина.
— А ты как?
— Руковожу отделом закупок в крупной компании. Квартира в центре Москвы, своя машина. Зарабатываю прилично.
Виктор кивнул. Контраст между их жизнями был очевиден. Она улетела в другой мир, а он остался в болоте провинциального города.
— Зачем приехала? — спросил он.
Лена остановилась, посмотрела на него серьезно.
— Честно? Не знаю. Мама умирает, и я подумала — надо закрыть все старые истории. Понять, что осталось в прошлом, а что могло быть.
— И что ты поняла?
— Что мы стали совсем чужими людьми, Витя.
Слова прозвучали мягко, но резанули, как лезвие. Виктор почувствовал, как внутри разливается злость. На неё, на себя, на весь мир.
— Ты приехала, чтобы сказать мне это?
— Нет. Я приехала, чтобы понять, люблю ли я тебя до сих пор. — Она помолчала. — Не люблю. Извини.
Машина ждала у края двора. Черная "Тойота" с тонированными стеклами. Лена направилась к ней, Виктор шел рядом.
— Может, еще увидимся? — спросил он.
— Не думаю. Мне лучше сразу уехать после похорон.
Она села за руль, завела мотор. Опустила стекло.
— Береги Марину. Она любит тебя по-настоящему.
Машина уехала. Виктор стоял посреди двора, глядя ей вслед. Внутри росла пустота, знакомая и болезненная. Та самая, что терзала десять лет назад, когда Лена уезжала.
Дома Марина гладила белье. Утюг шипел, оставляя ровные полосы на рубашках.
— Ну как? — спросила она, не поднимая головы.
— Поговорили.
— И все?
— Да.
Марина отложила утюг, посмотрела на него.
— Витя, я не дура. Вижу, как ты на меня смотришь последние годы. Как будто я — твоя тюрьма.
— Маринка...
— Не надо. Я всё понимаю. Ты женился из благодарности, а не по любви.
Он молчал. Отрицать было бессмысленно.
— Хочешь развестись? — спросила она тихо.
Виктор сел на диван, уронил голову в ладони.
— Не знаю. Наверное, да.
Марина кивнула, словно ожидала такого ответа.
— Хорошо. Только скажи честно — ты думаешь, что она вернется к тебе?
— Нет.
— Тогда зачем?
— Потому что не могу больше жить во лжи. Задыхаюсь, Марина.
Она подошла, присела рядом. Положила руку на его плечо.
— А я дышу только тобой, Витя. Десять лет дышу. Но если тебе так плохо — иди. Я не держу.
Развелись через два месяца. Виктор съехал в однокомнатную квартиру на окраине, которую снимал за двенадцать тысяч. Марина осталась в их общей квартире. В день подписания документов она подошла к нему у выхода из загса.
— Если нужна помощь — звони. Я рядом.
Он кивнул, не в силах говорить.
Прошел год. Виктор звонил Лене трижды — номер недоступен. Написал на рабочую почту — ответа не было. Она исчезла из его жизни окончательно.
Марина звонила раз в неделю. Спрашивала, как дела, не нужны ли деньги. Иногда приезжала с пакетом еды.
— Зачем ты это делаешь? — спросил он однажды.
— Потому что люблю, — ответила просто.
Сейчас Виктор сидел в съемной квартире и смотрел в окно. За стеклом моросил дождь, на улице спешили люди с зонтами. Он потерял жену, которая любила его по-настоящему, ради женщины, которая не хотела с ним быть. Остался один — с пустотой в груди и съемной однушкой на окраине.
Телефон завибрировал. На экране высветилось: "Марина".
Виктор долго смотрел на экран, потом нажал "отклонить".
За окном продолжал идти дождь.