Альфред Хичкок подарил миру страх. Мы до сих пор вздрагиваем, заходя в душ, и с опаской смотрим на стаи птиц. Но самый страшный фильм «короля саспенса» никогда не выходил в прокат. Этот фильм снимался десятилетиями, в нем не было скрипта, а главные роли исполняли живые женщины, чьи судьбы и психику режиссер ломал с методичностью маньяка.
Для зрителей он был добродушным полноватым джентльменом с забавным профилем. Для своих актрис - Пигмалионом, который ненавидел, когда его Галатеи начинали дышать и говорить без разрешения.
Почему гений кино был одержим «холодными блондинками» и какую цену они платили за то, чтобы стать частью его вечности?
Синдром Пигмалиона. «Они должны пахнуть ванилью»
Хичкок презирал откровенную сексуальность. Мэрилин Монро или Брижит Бардо вызывали у него брезгливость. «Секс не должен висеть на женщине, как дешевое украшение», - говорил он. Его идеал был иным: утонченная, аристократичная леди с идеально уложенными платиновыми волосами, застегнутая на все пуговицы. Внешне - лед, внутри - вулкан.
«Хичкоковская блондинка» - это не цвет волос, это психотип. Он искал женщин, которых хотелось бы «запачкать». Элемент вуайеризма и осквернения чистоты был двигателем его творчества. Но если на экране это выглядело как искусство, то на площадке превращалось в тотальный контроль.
Он диктовал им, что есть, какую одежду носить в выходные и с кем спать. Точнее - с кем не спать.
Грейс Келли. Идеал, который сбежал
Его главной музой и главной болью была Грейс Келли. Она была совершенством: холодная, недоступная, но послушная. На съемках «Окна во двор» и «В случае убийства набирайте М» Хичкок был влюблен. Платонически, но одержимо. Он выбирал ей партнеров, следил за макияжем, часами обсуждал костюмы.
Для Хичкока Грейс была идеальной куклой, пока она не совершила «предательство» - вышла замуж за князя Монако и ушла из кино. Для режиссера это стало личной трагедией. Он воспринял ее уход как измену. Потеряв свой идеал, он решил больше не искать его, а создавать насильно. С этого момента его отношение к актрисам стало по-настоящему садистским.
«Головокружение» - Документальная хроника насилия
Фильм «Головокружение» сегодня считают величайшим в истории кино. Но мало кто знает, что сюжет ленты - это зеркало отношений Хичкока с актрисой Верой Майлз, а затем и с заменившей ее Ким Новак.
Хичкок планировал сделать из Веры Майлз новую Грейс Келли. Он заключил с ней кабальный контракт, сам выбирал ей гардероб и даже имя. Но Вера забеременела. Режиссер был в бешенстве. «Она предпочла стать свиноматкой, вместо того чтобы стать звездой!» - кричал он.
На роль взяли Ким Новак. Хичкок ее ненавидел. Она была слишком живой, слишком своенравной. На площадке он подвергал ее психологическим пыткам. Сюжет фильма, где главный герой заставляет женщину перекраситься в блондинку и одеться в серый костюм, чтобы стать похожей на другую, - это реальность Ким Новак. Хичкок заставил ее надеть тот самый серый костюм, который она ненавидела, потому что он сковывал движения. «Мне не нужно, чтобы тебе было удобно, мне нужно, чтобы ты выглядела так, как я хочу», - отрезал мэтр.
Актриса признавалась, что ей не нужно было играть страх и подавленность - Хичкок обеспечил ей эти эмоции в реальности.
Типпи Хедрен. Птица в клетке
Но настоящим адом стала работа с Типпи Хедрен. Хичкок увидел никому не известную модель в рекламе диетического напитка и решил «Она будет моей».
Подписав контракт, Типпи фактически продала душу. Хичкок запретил съемочной группе разговаривать с ней. К ней нельзя было обращаться по имени, только «Девушка». Если он видел, что она смеется или болтает с коллегой, съемки останавливались, и начинался скандал. Он изолировал ее от мира, сталкерил, посылал ей еду и вино, требовал отчетов о каждом шаге.
Кульминацией безумия стали съемки финала фильма «Птицы».
По сценарию героиню Типпи атакуют птицы на чердаке. Хичкок обещал актрисе, что будут использованы механические муляжи. Это была ложь. В день съемок он заявил: «Механика сломалась».
Пять дней подряд ассистенты бросали в лицо Хедрен живых, перепуганных чаек, ворон и голубей. Птиц привязывали лесками к ее костюму, чтобы они не могли улететь и в панике клевали актрису.
- Это было средневековое истязание, - вспоминала Хедрен. - Одна из птиц чуть не выклевала мне глаз, промахнувшись на сантиметр. Я рыдала, сидела на полу в помете и крови, а он смотрел и командовал: «Еще дубль!»
Когда на пятый день врач увидел Типпи, он потребовал остановить съемки: «Вы ее убьете. Ей нужен покой». Хичкок возразил: «Она нужна мне завтра». Врач ответил жестко: «А вы хотите, чтобы у вас была мертвая актриса?»
Месть отвергнутого гения
Кошмар продолжился на съемках следующего фильма - «Марни». Одержимость Хичкока перешла границы профессионализма. Он открыто предлагал Типпи интимную близость, шантажируя ее карьерой. Он приказал построить секретную дверь из своего офиса прямо в ее гримерку.
Когда Хедрен твердо сказала «нет» и назвала его толстым свиньей, Хичкок привел в исполнение свою главную угрозу.
- Я разрушу твою карьеру, - пообещал он.
И он сделал это. Типпи Хедрен была связана контрактом еще на два года. Хичкок платил ей зарплату (очень маленькую по меркам Голливуда), но не снимал ее и не давал сниматься у других. К ней выстраивались в очередь Франсуа Трюффо и другие великие режиссеры, но Хичкок всем отвечал: «Она занята». Он держал ее как дорогую вещь на полке, пока ее звездный час не прошел.
Цена шедевров
Альфред Хичкок создал язык кинотриллера. Он научил нас бояться того, чего мы не видим. Но парадокс его гения в том, что он переносил свои внутренние кошмары на живых людей. Его фильмы - это сублимация его комплексов, страха перед женщинами и желания обладать ими безраздельно.
Актрисы, работавшие с ним, получили славу, оскаровские номинации и место в истории. Но многие из них вышли из этого опыта с поломанной психикой. Типпи Хедрен до конца жизни не могла смотреть фильмы с собой и вздрагивала при виде птиц. Ким Новак ушла из кино, чтобы сохранить себя.
Великое искусство часто требует жертв. Но имеем ли мы право восхищаться «Птицами» или «Головокружением» с той же легкостью, зная, что ужас в глазах героинь был не актерской игрой, а криком о помощи?
Вопрос остается открытым. А тени великих блондинок продолжают холодно смотреть с экранов, храня тайну своего мучителя.