Жизнь — довольно интересная, но совсем непростая штука. В ней иногда происходят такие странные, необъяснимые события, над которыми можно надолго зависнуть, пытаясь понять: было ли это наяву или твоё собственное сознание сыграло с тобой злую шутку? Расскажу вам одну такую историю. Случилась она со мной золотой осенью 1997-го, в старинном районе Москвы.
У меня тогда уже второй год был свой небольшой, но успешный бизнес. Компьютерный. Точнее, бизнес по установке программ в эти самые компьютеры и наладке локальных сетей в офисах. Дело было новое, дико востребованное, конкуренция — смешная, не то что в нынешнее время. А тогда каждый новый «Пентиум» был событием, а возможность связать три машины в сеть казалась магией. У меня в штате было всего пара толковых ребят, а заказов — вал. Поэтому часто мне самому приходилось брать отвертку, пачку дискет с программами, ехать к клиенту и лично возиться с «железом». Так было и в тот день.
Последний компьютер в офисе новой «конторы» на Мясницкой загрузил в себя с дискет «Windows 95». Было около семи вечера. Я, довольный, с приличной суммой в кармане, вышел на улицу. Решил прежде чем брать штурмом вагон метро пройтись до «Смоленской» по тихим арбатским переулкам — снять дневную напряжённость от проделанной работы.
Воздух был прохладен и прозрачен, из-за старых зданий в переулках уже выползали лиловые тени. Я шёл, насвистывая, и вдруг поймал себя на мысли, что жутко проголодался. Сытость делового ланча давно испарилась. И тут, будто по заказу, в одной арке Плотникова переулка я увидел вывеску: «Кафе «Жан-Жак». Светились окна. Решил, что заслужил ужин, прежде чем ехать домой.
Внутри пахло варенным кофе, сигаретным дымом и чем-то сладким. Я заказал глинтвейн и блинчики со сметаной — роскошь по тем временам. В углу, за соседним столиком, сидел старик. Не нищий, нет. Одетый в потёртый, но добротный драповый плащ. Он неспешно пил чай, его взгляд был устремлён в окно, в сгущающиеся сумерки. Я почти не обратил на него внимания, уткнувшись в еду и думы о том, что завтра с утра нужно везти партию «Пентиумов» в Люберцы.
Когда я расплачивался, старик поднялся и вышел на улицу. Я вышел следом, застегивая на ходу куртку. И увидел его: он стоял, прислонившись к арке, и растерянно водил рукой по стене, будто искал опору. Лицо его в свете фонаря было бледным.
«Поможете дойти?» — спросил он, и голос его показался мне неожиданно твёрдым для такой немощной позы. «Квартира тут, на первом… ноги, знаете ли, подводят… Михаил Семёнович».
Я, не раздумывая, подал ему руку. В голове мелькнуло: «Дед, явно не бомж. Может, ветеран, которому нужна помощь». Мы сделали несколько шагов по тёмному двору старого доходного дома. Он указал на парадную. Мы вошли. В подъезде пахло котами, сыростью и еще чем-то старым. Он открыл тяжёлую, обитую дерматином дверь на первом этаже.
Контраст был ошеломляющим. Вместо ожидаемой коммуналки я шагнул в… гостиную другого времени. Высокие потолки с лепниной, тёмный дубовый паркет, на стене — огромное, мутное от времени зеркало в золочёной раме. Воздух стоял неподвижный, напоённый пылью и запахом старого дерева. Ничего от лихих девяностых — здесь, казалось, время остановилось в двадцатых годах, если не раньше, возможно, в прошлом веке.
«Прошу, присаживайтесь», — сказал Михаил Семёнович, указывая на старинное кресло, и его голос прозвучал уже без тряски. Он ловко подошёл к столу, в его руках откуда ни возьмись появилась колода карт. Она была необычной — с потёртыми уголками, явно старой, досоветской. Он рассыпал её по столу с тихим шорохом и улыбнулся. Улыбка была странной — не старческой, а хитрой, молодящейся.
«Не желаете сыграть партию в покер, молодой человек? На интерес?» — спросил он. — «А то скучно одному. Ставки могут быть… особенными».
Холодный лёд тронулся у меня где-то под лопатками. Всё сошлось: подозрительная беспомощность, эта квартира-музей, карты. Мозг, привыкший к логике микросхем и чипов, выдал единственное рациональное объяснение: развод, бандитский катран. Классика жанра. За дверью в соседней комнате наверняка притаились двое крепких парней с обрезом. Играют в «доверчивого старичка», а потом обчистят до нитки. Мои деньги, моя «Нокия»…
Друзья, вы можете оказать финансовую помощь, отправив донат через красную кнопку со словом «ПОДДЕРЖАТЬ».
«Извините, не играю! Дело срочное!» — бросил я, резко вскакивая. Не оглядываясь, выскочил в подъезд и захлопнул дверь. Сердце колотилось. Я почти бегом выбежал во двор и тут же врезался в плотную фигуру в милицейской шинели.
«Эй, осторожнее! — раздался знакомый голос. Я поднял голову. Из-под милицейской фуражки на меня смотрело удивлённое лицо Сергея Михеева, моего одноклассника, с которым не виделись лет восемь, с самого выпускного. Он тоже узнал меня
— Никита? Ты, чертяка?
— Серёга?! Боже, это ты?!
Мы схватились в объятия, хлопая друг друга по спинам. Хохот, вопросы через слово.
— Что ты тут делаешь? — спросил я, наконец отдышавшись.
— Я тут участковый, — усмехнулся Сергей, поправив фуражку. — На Арбате вот свой участок отбиваю от рэкета и прочей шушеры. А ты-то как здесь оказался? Выглядишь, будто от черта лысого сбежал.
И тут я вспомнил. «Слушай, Серёг, я тут только что…» — и выпалил ему всю историю про странного старика, квартиру, карты.
Лицо Сергея изменилось. Веселье с него сошло, как маска. Он стал серьёзным, даже озабоченным.
«Покажи квартиру», — коротко сказал он.
Мы вернулись. Поднялись на первый этаж. Там, где минуты назад была обитая дерматином дверь, теперь зиял проём в подсобку, заваленную старыми рамами и вёдрами. Никакой золочёной лепнины. Только запах сырости и мышей.
Я остолбенел. Сергей не удивился. Он достал пачку сигарет.
«Никит, — сказал он тихо, по-домашнему. — Ты не первый и, слава Богу, не последний, кто вовремя рванул. Но есть и те, кто заигрался. В прошлом месяце на Патриарших подобное с брокером одним было. Тот мужик, всё-таки сел за карты. Говорил, что играл всего несколько часов — на удачу, на азарт. А когда вырвался и вернулся домой, его жена чуть в обморок не упала. Мужик за одну ночь (как ему казалось) постарел лет на десять. Седина, морщины — всё, как есть. В участке он показывал свои водительские права и фото с корпоратива, сделанные буквально за три дня до встречи со стариком. На фото — молодой парень. А перед нами сидел… ну, мужчина в очень солидном возрасте. И самое жуткое — по показаниям, он отсутствовал не несколько часов, а почти неделю. Куда делись эти дни — он объяснить не мог.
Сергей закурил, сплюнул, и продолжил:
— И в Марьиной Роще история была… И в Хамовниках… Всё одно и то же: старик, роскошная квартира-призрак, карты. Известно только о тех, кто дошёл до нас и смог рассказать. А сколько их было на самом деле — тех, кто проиграл и… исчез, сошёл с ума или просто не решился заявить? Представить страшно. Это как чёрная дыра в статистике.
Он посмотрел на меня тяжёлым взглядом.
«А знаешь, что самое дурное? В архивах покопались. В конце XIX века в этих же районах были жалобы. Молодые купчики, студенты — все рассказывали про старика-игрока. Только игра тогда называлась… „штосс“. И дворники тогда, как водится, болтали байки. Один из них рассказывал спасшемуся барину, что этот старик не на деньги играет, а на самые-самые заветные желания… Но за каждый проигрыш забирает у игрока годы жизни. Так, мол, и пропадали повесы, садились играть молодыми, а возвращались, если возвращались, — состарившимися, опустошёнными стариками».
Я слушал Сергея, и мне становилось холодно не по-осеннему. Моя рациональная вселенная дала трещину. Не было тут ни бандитского катрана, ни разводящих, ни обрезов. Было что-то другое. Что-то, что бродит по старым московским переулкам не первое столетие, подбирая тех, кто устал, сыт, доволен собой и слегка задумчив. Кто может клюнуть на странную авантюру. И я чуть не клюнул.
Мы разошлись, обменявшись телефонами. Я сел в метро. В вагоне, глядя на своё отражение в тёмном стекле, я думал не о призраках. Я думал о том, что в тот момент, когда старик предложил «партию на интерес», у меня в голове промелькнуло… нет, не желание денег. Промелькнула усталость от этой бесконечной возни с «железом», от этого вечного «прогресса», который сжирает мою молодость. Промелькнуло смутное желание чего-то иного. Какого-то другого, более яркого, более острого жизненного сюжета. И будто в ответ на эту мысль он и предложил свою игру - жуткий покер.
«На самые-самые желания…» — вспомнились мне слова не дворника из XIX века, а слова Серёги, пересказавшего старые легенды.
Я вышел на своей станции. Осенний воздух уже не казался таким приятным. Дома, включая свет, я поймал себя на мысли, что до сих пор не осмотрел свои карманы. Не искал, не оставил ли тот старик… ну, знак какой. Проверил, ничего не было. Только билет на метро и чек из кафе «Жан-Жак».
Но что-то изменилось. Теперь я знал, что город — это не только схемы проезда, адреса клиентов, маршруты метро. Это ещё и тёмная вода старых переулков, в которой живут свои, давние тени. И они не трогают тех, кто бежит, борется, злится. Они ждут момента тихой усталости, лёгкого голода и нечаянной мысли: «А что, если…?» Тогда они предлагают сыграть в партию. И я, к своему счастью и к своему ужасу, так и не узнал, каковы в той игре были настоящие ставки.
Может, это и был главный выигрыш.
Предлагаю прочитать рассказ - Цыганская месть-проклятие
Написал Евгений Павлов-Сибиряк, автор книг - Преодолевая страх, Невероятная мистика. Приобрести книги со скидкой 10 % вы можете -ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ. Послушайте рассказы -ЗДЕСЬ и ЗДЕСЬ