Елена просыпалась рано, когда на улице только начинало сереть, и в первые секунды бодрствования всегда верила, что сегодня будет её день. Что сегодня она наконец-то посвятит утро тому, о чём мечтала последние годы: неспешной прогулке, новому уроку по рисованию акварелью, чтению романа, начатого ещё весной.
Но стоило ей поставить чайник и включить телефон, как мир снова требовал её внимания.
Первой обычно звонила дочь.
— Мам, привет… Ты ведь всё равно дома? — голос Оксаны всегда начинался невинно, с мягкой нотки. — Посиди сегодня с Мишей. У нас аврал. Я же работаю!
Фраза «я же работаю» звучала каждое утро, как заклинание, и Елена уже заранее знала ответ. Тот, который от неё постоянно ждали.
— Хорошо, Оксан… привози, — вздыхала она.
И чай остывал, и роман откладывался, и день снова превращался в заботы и обязательства, которых она вроде бы не выбирала. Но они так густо вплелись в её жизнь, что выбить их уже было невозможно.
Когда Елена вышла на пенсию, она думала, что наконец-то начнёт жить иначе, как-то легче, свободнее что ли.
Десятилетия работы в бухгалтерии утомили её до дрожи в руках, но она нет, особо и не жаловалась. Потому что рядом всегда были дети, семья, дела, и на собственные хотелки никогда не хватало времени. Ей казалось: вот выйду на пенсию и всё, наступит новая жизнь, свободная...
Но новая жизнь быстро оказалась не началом, а знакомым концом. Дети уверовали, что теперь её свободное время можно использовать по полной программе. Её отдых и планы —это что-то неважное, что можно сдвинуть, отменить или просто забыть.
Однажды неожиданно ей позвонила давняя подруга Раиса позвонила:
— Ленка, слушай, я еду в Абхазию на неделю. Поехали со мной! Там лазурное море, горы. Вообщем красота неописуемая! Ты же хотела куда-то вырваться от своих!
Елена почувствовала, как в груди что-то загорелось. Она давно не чувствовала радостного щемящего трепета, похожего на дыхание самой свободы.
Но, рассказав свои планы детям, услышала:
— Ты? Путешествовать? — Оксана наморщила лоб. — Мам, в твоём возрасте надо о семье думать, а не по курортам кататься.
Сын, Андрей ехидно усмехнулся:
— Куда тебе, мам, путешествовать? Тебе ж тяжело будет, да и расходы какие неподъёмные… Лучше с внучкой посиди. Нам это намного важнее.
Слова больно резанули.
В её возрасте…
Куда тебе…
Думай о семье…
Каждый раз мир будто подводил черту под её жизнью: всё, ты теперь обслуживающий персонал.
Елена улыбалась им в ответ, чтобы не спорить, но ночью долго не могла уснуть. В жизни впервые у неё появился шанс сделать что-то для себя. И его пытались отнять у неё собственные дети, да ещё с такой лёгкостью, будто речь шла о ненужной прихоти.
Утром она всё-таки рискнула пойти всем на перекор и купила билеты. Маленький чемодан стоял в углу комнаты, будто подмигивал ей: «Ты сможешь. Тебе всё дозволено».
Но когда дети узнали об этом, разразился невиданный скандал.
— Мам, — Оксана побледнела, — как ты можешь так со мною поступать?! Миша заболел сегодня ночью. Нам с Денисом на работу. Неужели ты не можешь отложить свою поездку на потом? Это же… эгоизм какой-то.
Елене что-то сдавило грудь и стало тяжело дышать.
— Я… — она пыталась подбирать слова аккуратно, чтобы не ранить дочь. — Я уже четвертый месяц обещаю себе этот отпуск. Я не могу вечно сидеть с вами как привязанная.
— Ты на пенсии, теперь настала твоя очередь нам помогать, — вмешался Андрей, звонко захлопнув входной дверью, — Так всегда было и так должно быть всегда.
«Должна». Это слово довило на неё, как камень.
Она смотрела на чемодан, на билеты, на свои дрожащие руки. Но душа жаждала перемен.
— Мамулечка, ну ты же всё понимаешь… — Оксана подошла ближе, понизив голос. — Только конченная эгоистка выбирает море вместо внуков.
Последние слова ударили, как пощёчина.
Елена закрыла глаза. Внутри что-то отчаянно билось, будто птица, запертая в клетке, которая не надеялась никогда выбраться на свободу.
А потом… вдруг пульс внутри стал равным и уверенным.
Она тихо, почти шёпотом, сказала:
— Оксан… Я больше не могу жить только ради вас.
Дочь отпрянула.
— Что?
— Я люблю вас. Но я ведь тоже человек. Я не нянька, не служанка, не вечная дежурная по срочным вызовам. Я хочу съездить к морю, отдохнуть. Понимаешь, Оксана?
Она проговорила это твёрдым голосом.
Сын аж подпрыгнул на стуле:
— Ну ты даёшь… Старая стала и туда же, по курортам!
Елена впервые за много лет не опустила глаза в пол.
— Старость ведь — это не приговор. А вот жить вашей жизнью — это настоящий приговор. Я так больше не хочу. Я устала.
И, не дожидаясь ответа, она схватила чемодан.
— С Мишей всё будет в порядке, — добавила она мягко. — Вы справитесь. Вы уже взрослые...
Поезд тронулся. Дорога до моря была долгой, но какой-то лёгкой и радостной. Елена впервые за много лет не думала о том, кто ей позвонит, кто попросит чего-то, кто обидится на что-то. Она смотрела в окно, где мелькали поля, леса, деревни...
На границе Абхазии воздух стал другим, более влажным, тёплым. Пахло морем. Елена вышла из автобуса и вдохнула так глубоко, как будто делала это в первый раз в своей жизни.
Раиса уже махала ей рукой.
— Вот она, свободная женщина! — крикнула подруга.
Елена улыбнулась радостной, широкой улыбкой и в ней не было усталости и вины.
Вечером они сидели вдвоём на берегу, а перед ними мерцало спокойное море.
И вдруг зазвонил телефон.
На экране высветилось "Андрей".
Материнское сердце дрогнуло, но она всё же ответила.
— Мам… — голос сына был тише обычного. — Мы тут подумали с Оксаной… Ты нас прости... Извини пожалуйста... Мы правда привыкли, что ты всегда рядом. Нам казалось, что это… само собой разумеющееся. А это ведь не так.
Ты имеешь право отдыхать. И жить своей жизнью.
Елена смотрела на чёрную воду, на лёгкие волны, и внутри становилось светлее.
— Спасибо, сынок, — тихо сказала она. — Я просто хочу немного свободы. И это не преступление.
— Не преступление, — подтвердил Андрей. — Отдыхай, мам.
Когда разговор закончился, Елена долго сидела и молчала. Море шумело, как будто соглашаясь с каждым её вздохом.
Она впервые за многие годы чувствовала, что принадлежит только себе.
Что жизнь после шестидесяти — это какая-то обочина. А широкая, открытая дорога.
И идти по ней можно в любом возрасте.
Елена встала, подошла к краюшку моря, окунула руки в тёплую солёную воду и тихо сказала:
— Я буду жить наконец-то для себя... Теперь точно буду... И они смирились с этим.
И волны мягко ответили ей, как будто благословляя на долгожданную свободу.
Друзья! Пишите в комментариях, как в ваших семьях у вас обстоят дела с отдыхом? Подписывайтесь, ставьте лайки! Пишите ваши истории!