Только Виталя успел допить свой вечерний чай, как из тёмного угла комнаты донёсся знакомый, тонкий, но уверенный стрёкот. Такой, что будто кто-то маленькими ножничками режет тишину на тонкие полосочки. Виталя нахмурился, прислушался — и тихо, почти шёпотом сказал, будто боялся вспугнуть:
— Бабуль, опять он. В углу, слышишь? Чир-чир-чир. Как будто живёт тут… совсем, как у себя дома.
Бабушка покосилась туда, улыбнулась, как будто старого знакомого услышала.
— Ой, Виталя, ну конечно слышу. Это сверчок. Не первый год живу, таких музыкантов знаю. Ведь если уж забрался — значит, что-то ему понравилось. Тепло, уют, уголок надёжный. Зимой-то им тяжело, холод кругом, вот и ищут, где бы переждать.
Виталя почесал затылок.
— А он вообще кто такой? Ну, это же не кузнечик, я понимаю. Но почему стрекочет? И как он сюда попал? И вообще — это один или может быть их целая семья?
Бабушка откинулась на спинку стула, вздохнула, расправила платочек на груди, как это делала, когда собиралась рассказать длинную и мудрую историю.
— Ох, Виталенька… Ты ж знаешь, я люблю тебе рассказывать всё как есть. Вот слушай.
Она наклонилась поближе, чуть прищурившись, будто сверчок был не в углу, а прямо на ладони.
— Этот сверчок, что у нас стрекочет, скорее всего домовой сверчок. Маленький такой, длиной всего 16–21 миллиметр. Представь — чуть больше, чем твой ноготь на большом пальце. Окрас у него обычно серо-коричневый, как у старой корочки хлеба или высохшей земли. Это чтобы прятаться лучше — природа ему выдала камуфляж, да так ловко, что иногда сидит прямо у плинтуса, а глаз его и не видит.
Виталя приподнял брови:
— Не думал, что он такой маленький… А звук откуда такой громкий? Как будто микрофон в лапки встроили.
Бабушка хмыкнула.
— Видишь ли… стрекочут у них крылышки. У самцов на правом надкрылье есть такой зубчатый гребешок. А левое надкрылье — как смычок. Вот он ими и трёт — «тр-тр-тр». И получается стрёкот. Стрекочут только мальчики, чтобы девочек привлекать. Ну и заодно показывают другим самцам: мол, место занято, я тут хозяин.
— А у нас что, он девочку зовёт? — Виталя даже оглянулся по углам.
— Может, зовёт, — улыбнулась бабушка. — А может, просто поёт. У них три разновидности песен: брачная — самая громкая, боевая — когда соперника отгоняют, и ещё тихая — успокаивающая, для общения. И каждая — со своей частотой. Например, брачная — примерно 4,5–5 килогерц. Вот почему ухо режет, особенно ночью.
Виталя наклонился ближе к бабушке.
— Ну хорошо… А что он ест вообще? Ты говорила, что он всеядный. Но насколько? Он же маленький.
— Маленький-то маленький, а аппетит хороший, — бабушка подняла палец. — В среднем один такой сверчок съедает около 0,2–0,3 грамма еды в сутки. Небольшая крошка хлеба — и целый пир. Они едят всё: сухие крупы, муку, хлебные крошки, кусочки овощей, мягкую бумагу, хлопковые нитки, тряпочки. В природе — листья, семена, мёртвых насекомых. А дома — что найдут. Это их и тянет в жильё — еды хватает, тепло есть.
Бабушка наклонилась вперёд, будто собиралась доверить Витале то, что знает не каждый.
— Живут они при хороших условиях достаточно долго. В тепле и безопасности — до 8–12 месяцев. А если питание и температура стабильные — могут и год прожить. Представляешь? Целый год музыкант у тебя дома сидит.
Виталя задумчиво постучал пальцем по столу.
— А размножаются они сильно? Ну, если он сюда девушку позовёт, будет беда?
— Ох, Виталя… — бабушка рассмеялась мягко, — вот ты заглянул так заглянул. Да, размножаются они прилично. Самка за свою жизнь откладывает до 700–1000 яиц. Но за раз — примерно до 200 штук. Яйца маленькие, всего 2–3 миллиметра, беловатые. Если в доме тепло — 26–32 градуса — яйца развиваются быстро, за 11–14 дней. Потом появляются нимфы — такие маленькие копии взрослых, только без крыльев. Они линяют по мере роста — от 6 до 10 раз. И только через 2–3 месяца становятся взрослыми сверчками.
— То есть их может стать очень много?
— Да, если условия хорошие. Но в обычной квартире большая колония редко выживает. Нужна влажность, постоянный корм. Поэтому чаще всего один-два залётных музыканта появляются.
Сверчок снова чиркнул — чуть громче, словно подслушивал разговор о себе.
Бабушка улыбнулась:
— Слышишь? Вот это у него песня. Кстати, по температуре его стрёкота можно определить… ну почти температуру воздуха. У них даже формула есть, известная ещё с начала прошлого века. Если ты посчитаешь звук за 15 секунд, прибавишь 39 — получишь примерную температуру в градусах Фаренгейта. Удивительно, правда?
— Ого! — Виталя даже прищурился. — Получается, сверчок — живой термометр?
— Можно и так сказать, — бабушка кивнула. — Много у них удивительного. Например, прыгают они неплохо — в три раза выше собственного тела, а то и больше. Бегают быстро — до 1,3 метра в секунду, если испугаются. А слышат они… ух. На передних ногах у них особые органы слуха — такие перепончатые участки, как микроскопические барабанные перепонки.
Виталя поджал губы.
— Бабуль, а если он нам мешает? Я ночью просыпаюсь от этого «чир-чир-чир». Как от комнатного будильника, который сам себе живёт.
Бабушка вздохнула.
— Ну, тут у каждого своя правда. Сверчок — он не вредный. Но если мешает — можно аккуратно поймать его стаканом и вынести на улицу или в подъезд. Они не мстят, не кусаются — максимум испугаются. Главное — не давить. По народным приметам — убить сверчка считается очень плохим знаком.
Виталя оживился.
— Вот расскажи про примету! Я слышал что-то такое, но не помню.
Бабушка поправила платочек, посмотрела в окно.
— Давно люди верят: если сверчок завёлся в доме и стрекочет — значит, в этот дом пришёл достаток, спокойствие и добро. Считалось, что сверчок охраняет домашний очаг, как маленький дух-покровитель. Если он поёт — значит, любит дом, ему в нём хорошо. И хозяевам, мол, будет хорошо. А если сверчок ушёл или замолчал — плохая примета: будто бы дом потерял защитника.
— То есть он больше к добру?
— В народе — да. Но если он тебе мешает — добро может и потерпеть пять минут, пока ты перенесёшь сверчка на улицу, — бабушка улыбнулась хитро. — Только не навреди.
Виталя тихонько прислушался — стрёкот стал ровным, спокойным, будто сверчок сам понимал, что стал героем разговора и не хотел подвести своё доброе имя.
— Бабуль… — сказал он тихо. — Я раньше хотел его прогнать. А теперь… как-то даже жалко. Пусть стрекочет немного. Может, действительно, к счастью.
Бабушка взяла его за руку.
— Вот и правильно, Виталенька. Всё в жизни — к лучшему, если по-доброму смотреть. Даже маленький сверчок может принести в дом тепло. А если уж совсем надоест — аккуратно перенесём. Он не обидится.
Сверчок снова подал голос — мягко, ровно, будто благодарил за доброе отношение.
И в этот вечер дом наполнился таким уютом, что даже стрёкот маленького музыканта казался частью тёплой зимней тишины.
Бабушка тихонько поправила очки, прислушалась к вечерним звукам, а потом сказала:
— Виталя, а ты вот сидишь, смотришь на него, как он крылышками притопывает… Но ведь ты даже не представляешь, как интересно он устроен. Ты думаешь, он просто маленький такой певец, а внутри у него целая механика, словно часики на пружинке.
Виталик наклонился ближе:
— А что у него там за механика, бабуль?
— Ох, много всего… — улыбнулась бабушка. — Начнём хотя бы с того, что у него уши на ногах. Вот это да, да? Никаких тебе ушей на голове, как у людей. У сверчка слуховые органы находятся на голенях передних лапок. Маленькие такие овальные мембраны длиной по 0,2–0,3 миллиметра, но чуют они звуки куда лучше наших. Он может уловить вибрации пола, шаги человека и даже далёкое постукивание дождя.
— Ничего себе! А глаза какие?
— Глаза у них фасеточные, из пяти–шести тысяч маленьких линзинок. Представляешь? Он мир видит как мозаику — всё в движении, всё блестит. Поэтому, если попробуешь к нему приблизиться, он уловит тень ещё за метр до того, как ты к нему подойдетшь, и сразу в сторону. У них реакция — всего 30–40 миллисекунд. Это быстрее, чем ты успеешь моргнуть.
— А дом у него где? В углу под шкафом?
— Да где найдёт, там и устроится, — смеётся бабушка. — В природе сверчки любят трещинки в земле, небольшие норки глубиной 10–15 сантиметров, щели под камушками. А в доме — за плинтусом, под холодильником, между досками пола. И главное — они любят, чтобы было сухо и чуть-чуть тепло. При температуре ниже +10 градусов они впадают почти в оцепенение и могут сидеть неподвижно часами. А как только воздух прогреется до +20 — сразу начинают двигаться, стрекотать и искать себе приключения.
Виталя кивнул:
— А как он растёт? Ему что, тоже надо становиться взрослым?
— О-о-о, Виталя, он взрослеет долго. Сначала из яйца вылупляется маленькая нимфа — такой сверчок без крыльев, длиной 3–4 миллиметра. Потом он линяет — сбрасывает старую кожу. И так 6–8 раз! Каждая линька добавляет размер, силу и чёрную окраску. До взрослого состояния они растут 60–90 дней, в зависимости от температуры и еды. А живут сверчки в среднем до года, но в доме иногда и дольше — месяцев 14–16, если тепло и не голодно.
— А враги у него есть? — Виталик задумался. — Ну кроме меня…
— Есть, и много. Пауки — особенно большие, которые охотятся из засады. Жабы — для них сверчки как чипсы. Ежи, если встретят, тоже не откажутся. Птицы, особенно скворцы и дрозды, могут за день съесть до 40–50 таких малышей. А ещё муравьи — если наткнутся на кладку яиц, могут унести половину за несколько минут.
— Хм… а как он успевает от всех убегать?
— Прыжок у него быстрый, хотя и не такой сильный, как у кузнечика. В среднем — до 30 сантиметров вперёд и 15 сантиметров вверх. Но главное не это. Главное — он умеет резко менять направление. Представь: идёт шаг, второй, он делает вираж почти на 90 градусов и исчезает в щели толщиной 2–3 миллиметра. Вот ты бы так смог, Виталя? — Бабушка подмигнула.
— Я бы попробовал, но, по-моему, нет…
— А вот сверчок может! И ещё у него интересная особенность: он слышит голоса других сверчков и может “перекрикивать” соседа, если тот слишком уж важничает. У них там целая система сигналов: брачный, тревожный, территориальный. Некоторые виды сверчков могут изменять частоту песенки от 3 до 5 килогерц, и каждая самка слышит именно “своего”.
— А что они едят зимой, бабушка?
— В доме — всё подряд, что пахнет растительностью. Крошки хлеба, сухарики, овёс, сухие фрукты. А ещё могут сгрызть бумагу, картон, даже ткань, если там есть растительные волокна. В природе же едят траву, семена, tender растительные побеги, а при случае — мёртвых насекомых. Едят немного — всего 0,2–0,4 грамма в сутки. Но зато аккуратно — они не мусорят, не гадят вокруг себя, в отличие от некоторых “домашних певцов”.
Виталя задумался:
— А как он живёт зимой на природе?
— Тяжело. Некоторые виды зарываются глубже, на 10–20 сантиметров под землю, некоторые просто погибают, оставляя яйца, которые переживут холод. Самые крепкие могут замедляться настолько, что бьётся сердце всего 28–35 раз в минуту, и так могут сидеть недели. А в доме тепло — вот они и перебираются к людям.
— Бабушка… а ты говорила, что есть ещё какая-то примета?
— Есть, Виталя, и не одна. Но самая популярная — если сверчок поселился в доме, значит, принесёт счастье. В старину верили, что домовой приводит его как знак: мол, тепло, уютно, доброе место. Сверчок же не пойдёт туда, где шум, ругань, скандалы. А придёт туда, где тихо и душевно. Главное, чтоб ты, Виталя, не обижал его попусту — он же маленький, поёт от души.
Виталя улыбнулся:
— Не буду, бабуль. Раз уж счастье приносит, пусть поёт.
А тебе, кто дочитал до конца, Виталя и бабушка шепчут: если в доме появился маленький сверчок — не гоняй его, прислушайся, уважай и заботься. Маленькая жизнь способна сделать дом уютным и счастливым. Лайк, подписка, репост — и добро вернётся к тебе!
🔗 Лягун Жабёр и тайна пропавших орехов. Кто набулькал "КАРАУЛ"?